Глава 7. Плачу вам

Лера

Все стояла между его коленей, упираясь своими в его обнаженную грудь, и пыталась смотреть куда угодно — на стену, на окна, на пол, только не на него.

Только не на Вадима Дамировича, который сидел передо мной на коленях, держал меня за запястья и требовал, чтобы я посмотрела ему в глаза.

Как я могу? Как я могу смотреть на него после того, что сказала?

"Я хочу... вас."

Да что я вообще несу?! Я просто... он массировал мне ноги, и это было так... так невероятно приятно после целого дня на каблуках, что голова закружилась. А потом он спросил про занятия, а я пялилась на его руки, на то, как они скользят по моим бедрам.

Не могла думать ни о чем, кроме этих прикосновений.

И когда он спросил "чего ты хочешь", я ответила не думая. Просто выпалила правду.

Но он же думает... Боже, он же думает, что я предлагаю ему... что я...

Дернулась, пытаясь вырвать руки из его хватки, отступить, убежать куда угодно, лишь бы подальше от этого позора.

— Отпустите, — голос дрогнул. — Пожалуйста, мне правда нужно идти, Миша...

— Лера, — Вадим Дамирович не ослабил хватку, его большие пальцы поглаживали внутреннюю сторону моих запястий, там, где бился пульс. — Посмотри на меня. Ну же, девочка.

Я упрямо мотала головой, зажмуривая глаза.

Нет. Не посмотрю. Не могу.

Если сделаю это, то увижу в его взгляде насмешку, презрение или, еще хуже, жалость. Он же уважаемый человек, профессор, а я... я стриптизерша, которая только что предложила себя ему, не в силах сдержаться от одного его прикосновения ко мне.

— Лерочка, — голос стал мягче, обрел бархатистые нотки. — Милая, открой глаза. Я понимаю, что ты оговорилась, слышишь? Ты просто устала, напугана, тебя обидели сегодня, и ты не контролируешь то, что говоришь. Все нормально. Ничего страшного не произошло.

Оговорилась. Да, конечно, оговорилась. Именно так и было.

Хотя... хотя если честно с собой, то я не оговорилась. Я действительно хотела его. Хотела, чтобы Вадим коснулся меня еще раз, еще выше, там, где все сжималось и пульсировало от одной мысли о его руках.

Страшась, открыла глаза, решаясь взглянуть на него. Вадим Дамирович смотрел на меня снизу вверх, в его глазах не было ни насмешки, ни презрения. Только...

— Я... мне правда пора, — прошептала. — Няня Света ждет, а Миша, он же...

— Конечно, — Вадим отпустил мои запястья, его руки очертили мои ладони, прежде чем совсем меня отпустить. — Я отвезу тебя. Только оденься сначала, хорошо? А то простудишься.

Он поднялся с колен. Я же невольно сделала шаг назад, давая ему пространство. Наблюдала, как он распрямляется во весь рост, и снова почувствовала себя такой ничтожной рядом с ним.

Вадим Дамирович прошел в спальню, я слышала, как он достает что-то из шкафа. Воспользовалась моментом, быстро подобрала с пола свой велюровый халатик, натягивая его и запахивая на груди. Лучше уж в этом, чем практически голой. И о чем я думала?

Вернулся, держа в руках толстовку.

— На, надень, — протянул мне. — Твоя куртка насквозь мокрая, не доедешь в ней.

— Но это же ваша...

— Надень, Лера, — повторил строже.

Послушно взяла толстовку, натягивая ее через голову.

Она была огромной на мне, рукава болтались, закрывая руки полностью, подол доходил почти до середины бедра. Я выглядела нелепо, наверное.

Но Вадим Дамирович смотрел на меня так, словно я была... красивой. Его взгляд прошелся по мне сверху вниз, задержался на том, как толстовка съехала с одного плеча, потом поднялся к лицу.

— Идем, — бросил коротко, разворачиваясь к выходу.

Я схватила свои ботинки, сунула в них ноги, не застегивая молнии, скрепка выскользнула из собачки, упав на пол, я не стала ее искать. Вадим уже надел свое пальто, накинул шарф, обулся в замшевые ботинки.

И мы вышли из квартиры. Молча. Пока лифт спускался на первый этаж, я стояла в углу, прижимая к себе куртку, старательно глядя в зеркальную стенку и избегая его взгляда. В отражении видела, как Вадим Дамирович смотрит на меня, не отрываясь. Но стоит неподвижно, засунув руки в карманы пальто.

Вышли на улицу. Мороз иголками ударил в лицо, я поежилась, глубже зарываясь лицом в толстовку. Вадим шел рядом, его рука легла мне на поясницу, направляя к черному внедорожнику на парковке.

Он захлопнул за мной дверь и обошел машину, садясь за руль. Завел двигатель, включил обогрев. Горячий воздух начал заполнять салон, я прижалась к сиденью, постепенно отогреваясь.

— Насчет занятий, — Вадим Дамирович нарушил молчание, выруливая со стоянки. — Я правильно... понял? Ты хочешь попробовать?

Я кивнула, наблюдая за огнями города.

— Да. Хочу. Я... спасибо вам за предложение, Вадим Дамирович. Это много для меня.

— Тогда приезжай завтра, — он переключил передачу, машина плавно набирала скорость. — Часов в семь вечера. Начнем с обществознания, посмотрю, что ты помнишь, составлю план занятий. Устроит?

— Да, конечно, — взволнованно выдохнула, заправляя прядь волос за ухо. Завтра. Я приеду к нему завтра. И мы будем... заниматься.

— А что с работой? — его вопрос застал меня врасплох. — Ты вернешься в клуб?

Я прикусила губу, размышляя. С одной стороны, мне страшно идти туда, где меня пытались принудить к привату, где унизили. Где кто-то снял меня на видео и распространил... вот так.

Но с другой... где мне найти такую работу, где платят столько же? В клубе я зарабатывала прилично, могла оплачивать все.

— Я... разберусь, — ответила неуверенно. — Найду что-нибудь. Может, в другой клуб устроюсь, где условия получше и...

— Нет.

Я обернулась к нему, удивленная резкостью тона. Вадим Дамирович смотрел на дорогу, но челюсть его напряглась, скулы обозначились резче.

— Что "нет"?

— Не пойдешь ты в другой клуб, — процедил сквозь зубы. — Везде одно и то же — пьяные мужики, которые лапают девчонок. Думаешь, в другом месте будет иначе? Не будет.

— Но мне нужны деньги, — упрямо возразила. — Мне нужно на что-то жить, платить за Мишину реабилитацию, за няню. Я не могу просто сидеть без работы!

— Разберемся, — скривился. — Найдем тебе нормальную работу, где не нужно раздеваться.

Я хотела возразить, сказать, что это не его дело, что я сама решу, где мне работать! Но... но его забота, пусть и выраженная в такой грубоватой форме, согревала изнутри. Впервые кто-то... кото переживал за меня.

Мы ехали молча какое-то время, я смотрела в окно. Но обернувшись, чтобы украдкой еще разочек взглянуть на его профиль, заметила, как в свете фонарей что-то мелькнуло на щеке Вадима. Повернулась к нему.

— У вас... — замялась. — Ммм... У вас ресничка на щеке.

Он бросил на меня быстрый взгляд, усмехнулся уголком губ.

— И что мне с ней делать?

— Может... можно я уберу? — не знаю, откуда взялась эта смелость, но слова вырвались сами.

Вадим притормозил на светофоре, повернулся ко мне лицом.

— Убери, — разрешил, в его голосе прозвучала хрипотца.

Я протянула руку, пальцы подрагивали. Коснулась его щеки, ощущая под подушечками легкую щетину. Нашла ресничку и смахнула ее.

Но не убрала руку. Замерла, ладонь легла на его лицо, пальцы сами собой погладили скулу. Вадим Дамирович не шевелился, смотрел на меня в упор. Но дыхание его стало глубже.

— Лера, — прошептал, накрывая мою руку своей, крепче прижимая к щеке. — Девочка...

Светофор переключился на зеленый. Сигнал позади нас. Вадим выругался вполголоса, отпуская мою ладонь и возвращая взгляд на дорогу. Машина тронулась, а я прижала непослушную руку к груди со стучащим в безумном ритме сердцем.

Что это было? Что со мной происходит?

Остаток пути прошел в тишине, наполненной невысказанным, натянутой между нами, как струна. Я ощущала его взгляд на себе каждый раз, когда машина останавливалась на светофоре или в пробке.

Наконец, мы подъехали к моему дому. Вадим Дамирович заглушил двигатель, повернулся ко мне. Я потянулась к ремню безопасности, пытаясь расстегнуть его, но пальцы не слушались.

— Дай я, — его рука накрыла мою, отводя в сторону.

Он наклонился ко мне. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Он нащупал застежку, нажал. Щелчок. Ремень отстегнулся, но Вадим не отстранился. Замер так, нависая надо мной, одной рукой опираясь о спинку моего сиденья, второй держась за ремень.

Наши губы были так близко, что стоило мне чуть подать лицо вперед, и...

— Спокойной ночи, Лера, — прошептал он, отстраняясь и откидываясь на свое сиденье.

Я судорожно вдохнула, кивая и хватаясь за ручку двери. Выскочила из машины, чуть не споткнувшись о бордюр, и зашагала к подъезду на неверных ногах. Почему я так реагирую на него? Почему от одного его прикосновения, одного взгляда внутри все переворачивается?

Поднялась по лестнице, открыла дверь квартиры. Света сидела на кухне, листала телефон.

— Ой, Лер, а ты чего так поздно? — удивилась она, вставая.

— Была у... подруги, — солгала, снимая сапоги. — Как Миша?

— Спит давно, ангелок, — Света натянула куртку. — Кашу съел нормально, поиграли, почитали сказку, массаж и в кровать. Даже не капризничал.

Я расплатилась с ней, проводила до двери. Когда она ушла, я прошла в комнату, где спал сын. Подошла к его кроватке, наклонилась, целуя в лоб. Мой храбрый мальчик, который так старается, который верит, что когда-нибудь снова сможет ходить.

Я сделаю все, чтобы дать ему этот шанс.

На следующий день я проснулась с четким планом. Нужно идти в клуб и увольняться. Какие бы деньги там ни платили, больше не могу там работать.

Позвонила знакомой Ирине, которая работала оператором в колл-центре. Спросила, не возьмут ли меня туда хотя бы временно, пока ищу что-то получше. Она обрадовалась, сказала, что как раз освободилось место, сегодня договорится на собеседование.

Конечно, платят там в три раза меньше, чем в клубе. Но зато не нужно терпеть похотливые взгляды. Можно работать удаленно, сидеть дома с Мишей, совмещать с учебой.

Я справлюсь. Как-нибудь справлюсь!

Собралась, оставила Мишу со Светой и поехала в клуб. Прошла через знакомую дверь, по коридору к кабинету администратора. Постучала, вошла.

Валентина Петровна подняла на меня взгляд поверх очков.

— А, Лерочка, — кивнула она. — Заходи. Слышала про вчерашний инцидент с Максом. Он уже написал жалобу на тебя за рукоприкладство, кстати.

Я сжала кулаки от злости.

— Он сам ко мне пристал, требовал идти на приват, хватал за руку...

— Знаю, знаю, — она махнула рукой. — Девочки рассказали. Макс у нас тот еще кадр, это правда. Но он заместитель и друг владельца, с ним приходится мириться. В общем, хозяин сказал, что готов закрыть глаза на инцидент, если ты принесешь извинения и вернешься к работе. Так что...

— Я увольняюсь, — перебила ее.

Валентина Петровна замолчала, сняла очки, протирая стекла.

— Уверена? Лер, ты ж знаешь, где ты еще найдешь такую работу? Мы платим хорошо, условия нормальные...

— Уверена, — повторила тверже. — Оформите, пожалуйста, увольнение.

Она вздохнула, кивая.

— Ладно. Твое право. Расчет получишь завтра, приезжай часов в пять.

Я вышла из кабинета, чувствуя облегчение и страх одновременно. Все. Я больше не стриптизерша. Я... безработная мать-одиночка, которая только что лишилась основного источника дохода. Но почему-то это ощущалось намного приятнее!

Шла по коридору к выходу, когда краем глаза заметила движение. Обернулась — кто-то мелькнул за углом, смутно знакомый силуэт. Высокий, худощавый...

Сердце екнуло. Я застыла, вглядываясь в полумрак коридора, но там никого не было. Может, показалось? Покачала головой, выходя из клуба. Просто нервы. После вчерашнего — неудивительно.

Вечером я ехала к Вадиму на автобусе, прижимая к себе сумку с тетрадями и ручками. Телефон завибрировал — сообщение от него.

"Где ты?"

Быстро набрала ответ, держась за поручень свободной рукой, пока автобус трясло на ухабах.

"Еду в автобусе, уже почти доехала до вас."

Через минут десять автобус притормозил, объявили мою остановку. Стала пробираться к выходу, извиняясь и протискиваясь между людьми. Наконец выбралась на площадку, двери начали закрываться, но тут кто-то схватил меня за руку, не давая выйти.

Обернулась. Мужчина, лет пятидесяти, с красными щеками. Пьяный. Держал меня за запястье, второй рукой сразу обхватывая за талию. Да почему опять я-то? Что же так не везёт на встречи с неадекватами?!

— Куда летишь? — пробормотал, от него несло перегаром. — Составишь компанию?

— Отпусти! — дернулась, пытаясь вырвать руку.

Двери автобуса закрылись, он готовился тронуться. Нет, нет, нет, мне нужно выходить!

— Отпусти меня! — закричала громче, привлекая внимание других пассажиров.

Но все отводили взгляды, никто не вмешивался.

— Да ладно те, че ты перешебуршилась...

Двери автобуса вдруг снова открылись, и в салон ворвалась высокая фигура.

Вадим.

Он прошел ко мне за три шага, схватил мужчину за плечо, заставляя отпустить меня.

— Она сказала отпустить, — тон, от которого по спине пробежал озноб даже у меня.

Пьянь попытался что-то буркнуть в ответ, но Вадим просто толкнул его по проходу дальше. Взял меня за руку, переплетая пальцы с моими, и вывел из салона. Двери закрылись, автобус уехал. Мы стояли на заснеженной остановке.

— Ты как? — Вадим развернул меня к себе, руки легли на плечи. — Он тебя не ударил? Не обидел?

— Нет, я... спасибо, — выдохнула, глядя на него снизу вверх. — Как вы...

— Вышел тебя встретить, увидел, что автобус стоит дольше обычного, — объяснил, обнимая меня за плечи и направляя к дому. — Пошли, замерзнешь тут.

Мы дошли до его подъезда, поднялись в лифте. Вадим открыл дверь квартиры, пропуская меня вперед. Я разулась, сняла куртку. Он молча взял ее, повесил на вешалку рядом со своим пальто.

— Проходи в кабинет, — кивнул в сторону одной из дверей. — Я сейчас принесу учебники.

Я вошла в комнату. Просторная, со стеллажами книг до потолка, большим письменным столом, кожаным креслом. У окна стоял диван, на котором лежала пара подушек и плед.

Села за стол и достала тетрадь и ручку. Вадим вернулся с охапкой учебников, положил их передо мной.

— Начнем с теории, — сказал, садясь рядом и открывая один из учебников. Его колено коснулось моего под столом. — Расскажи мне, что помнишь об обществознании как науке.

Следующие два часа пролетели незаметно. Вадим объяснял, задавал вопросы, я отвечала, записывала, пыталась вспомнить забытое. Он был терпеливым преподавателем, не раздражался, когда я путалась, просто объяснял снова.

Но я едва дышала от напряжения. Сидеть так близко к нему... Его рука иногда касалась моей, когда он показывает что-то в учебнике. Чувствовать его дыхание, когда он из-за спины наклонялся к моему уху...

Это было... сложно. Намного сложнее, чем я думала.

— Хватит на сегодня, — наконец сказал Вадим, закрывая учебник. — Голова уже не запоминает, вижу. Давай сделаем перерыв, я поставлю чайник.

Он встал и вышел из кабинета. Я осталась сидеть за столом, опустив голову на руки. Выдохнула, пытаясь успокоить трепещущее сердце.

У меня была... идея. Еще там, в автобусе, по дороге сюда. Думала о том, что Вадим тратит на меня свое время, силы, готовит к поступлению бесплатно. А я... я ничего не могу дать ему взамен.

Но есть то, что я умею.

Я не была уверена, что хоть как-нибудь понравлюсь ему в этом качестве. Может, он выставит меня, скажет, что не нуждается в подобных ученицах. Что я унижаю и его, и себя таким предложением. Но я не хотела быть должной. Не хотела чувствовать себя нахлебницей, которая берет и ничего не дает взамен.

И это единственное, что я умела и могла дать.

Встала из-за стола, собираясь с духом. Руки дрожали, ноги тряслись. Вышла из кабинета и прошла в гостиную.

Вадим стоял у кухонного острова, засыпал заварку в чайник. Обернулся, когда услышал мои шаги.

— Лера? Все в порядке?

— Я... ммм... мне нужно поговорить с вами, — закусила губу в волнении. Плохая идея, очень плохая.

Он нахмурился, отставляя чайник в сторону и поворачиваясь ко мне.

— Говори.

Я сделала шаг ближе, заходя на зону кухни, потом еще один. Слова не слушались, я делала над собой усилие, чтобы их выдавить.

— Я хочу вам платить. За занятия.

Вадим покачал головой, прежде чем я успела договорить.

— Нет. Мне не нужны от тебя деньги, Лера, мы это уже обсуждали.

Он развернулся, собираясь вернуться к чайнику, но я быстро подошла еще ближе.

— Подождите, я не закончила, — выпалила. — Понимаю, что вам не нужны деньги. Но мне нужно... мне надо отплатить вам как-то. Я не могу просто брать и ничего не давать взамен, это... это неправильно.

— Лера...

— Пожалуйста, выслушайте, — перебила его, щеки уже пылали от стыда. — У меня нет таких денег, чтобы платить вам за занятия. Но... но есть то, что я умею.

Вадим замер, изучающе глядя на меня. Потом поджал губы, развернулся и прошел в гостиную, опускаясь на диван и откидываясь. Закинул ногу на ногу, положил руки на спинку по обе стороны от себя, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век.

Я последовала за ним, останавливаясь посреди гостиной. Пальцы нащупали телефон в кармане джинсов, достала его, листая плейлист.

Вадим приподнял бровь, насмешливо изогнув губы.

— И чем же ты собираешься мне платить, девочка? — иронично протянул он.

Нашла нужную песню — ту, под которую часто танцевала в клубе. Чувственная, с тяжелым ритмом. Нажала на воспроизведение, положила телефон на журнальный столик.

Музыка заполнила комнату, низкие басы вибрировали в воздухе. Я сделала глубокий вдох, закрывая глаза на секунду, и позволила себе провалиться в знакомое состояние.

Мое тело знало, что делать. Годы практики, сотни выступлений выработали мышечную память. Руки сами поднялись, скользя по бокам, к волосам, запуская пальцы в пряди и собирая их на затылке.

Шаг вперед в такт музыке. Бедра качнулись, описывая восьмерку. Руки опустились, скользя по шее, к груди, но не касаясь.

Я открыла глаза, встречаясь взглядом с Вадимом.

И увидела, как меняется выражение его лица.

Насмешка исчезла. Губы приоткрылись, дыхание участилось. Руки напряглись на диване, пальцы вцепились в ткань. Взгляд его потемнел, зрачки расширились, почти поглотив радужку.

Он осознал.

Осознал, что именно я ему предлагаю.

Я продолжала двигаться, поворачиваясь к нему спиной. Руки опустились к подолу свитера, дразняще потянули его вверх, обнажая полоску кожи на пояснице. Бедра описали круг.

Обернулась через плечо, встречаясь с его взглядом. Вадим сидел неподвижно, как изваяние, только грудь вздымалась и опускалась чаще обычного. Он сжал зубы, не отрывая взгляда от меня.

Стянула свитер через голову, бросая на пол. Под ним была тонкая майка на бретельках. Развернулась к Вадиму лицом, делая шаг вперед. Руки очертили по телу. По бокам, к животу, талии

Еще шаг. Я была уже совсем близко к нему, в метре от дивана. Опустилась на колени, прогибаясь назад, руки скользили по бедрам вниз, к коленям, потом обратно вверх.

Выгнулась, грудь подалась вперед, голова откинулась назад, волосы упали, почти касаясь пола.

Поднялась, двигаясь плавно, как кошка. Подошла к Вадиму вплотную, встала между раздвинутых ног.

Его дыхание было прерывистым. Руки дернулись, словно он хотел схватить меня, но все же остались неподвижными.

Я наклонилась к нему, положила ладони ему на плечи, на каменеющие мышцы. Провела по ним вниз, к груди. Музыка достигла кульминации, басы ударяли в такт моему сердцу.

Это был мой первый танец, в котором я перешла грань, в котором перешла... к привату.

Мне хотелось зайти чуточку дальше с Ним. Голова кружилась от танца и взгляда Вадима, пьянило.

Я села на его колени, оседлав его, прижимаясь всем телом. Привстала, кружа бедрами и опустилась прямо на него.

И ощутила...

Он возбужден. Очень возбужден.

Вадим зашипел сквозь зубы, руки его сорвались с подлокотников и схватили меня за бока, впиваясь пальцами через ткань джинсов.

— Лера, — прорычал он. — Что ты творишь?

Я замерла, сидя у него на коленях, руки на груди, лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Музыка продолжала играть, обволакивая нас.

— Плачу вам, — прошептала. — За занятия. Это то, что я умею, Вадим Дамирович. Одно единственное, что могу дать.

Его взгляд пробежался по моему лицу, задержался на губах, спустился ниже. К шее, к груди, которая часто-часто вздымалась и опускалась под тонкой майкой. Пальцы на моих бедрах сжались крепче.

— Ты даже представить себе не можешь, — прохрипел он, притягивая меня ближе, буквально впечатывая в свой пах, — какую игру ты сейчас начала, малышка.

Музыка оборвалась, оставляя нас в тишине, нарушаемой только нашим тяжелым дыханием.