Глава 11

Камбуз, если можно было так назвать помещение, по габаритам превосходящее небольшой ресторан, выглядел просто вызывающе. Такого количества навороченных кухонных агрегатов, способных самостоятельно почистить, нашинковать, заморозить, сварить или поджарить пищу, я не видела даже на межгалактических выставках. И если на этом вояджере таких камбузов двадцать, то это просто верх роскоши. А уж перечню продуктов, хранящихся в азотно-вакуумных хранилищах, которые я обнаружила, как только влезла в компьютерную базу пищевых блоков, могли позавидовать лучшие рестораны любой из высокоразвитых планет необъятной Вселенной. И что самое странное, при таком наборе гастрономических изысков, конкретно в этом секторе, кормили находившихся на флагмане военных офицеров исключительно консервированным суррогатом — это я поняла из записей в кухонной книге местного кока, которого, к слову, на самой кухне не наблюдалось. Собственно говоря, в огромном помещении камбуза кроме меня вообще никого не наблюдалось, что позволило мне не только спокойно сориентироваться на месте, но и основательно приготовиться к встрече с бригадой поваров.

Облачившись в положенные по инструкции бахилы, халат, шапочку и латексные перчатки, я запросила в базе количество находившихся на борту вояджера членов экипажа, а затем из расчета на них выбрала набор продуктов для ужина, задав в программе алгоритм нужного мне рецепта.

Просто потрясающе, как быстро и легко можно наготовить на армию голодных мужиков, имея под рукой продвинутое специализированное оборудование. Робот-конвейер выбрасывал в маринатор размороженное филе радужной лакриды, соковыжималка выдавливала туда сок лимонов, дозатор добавлял нужное количество соли и перца, а я просто стояла и смотрела на это поварское великолепие, потирая от удовольствия руки.

О да, повышенное слюноотделение отдельно взятым личностям сегодня будет гарантировано. Это дрэйкер Агни Паркер готовила на своем стрэйнджере то, что позволял ей ее скромный бюджет, а внучку главы корпорации "Спаркс Гэлакси" создавать кулинарные шедевры учили лучшие шеф-повара Фаэртона. Должна же я хоть раз оправдать лелеемые дедом надежды сделать из меня зачетную домохозяйку.

За моей спиной послышался ритмичный топот обутых в летные ботинки ног, возвещая о прибытии долгожданных коллег по кухне. Медленно развернувшись, я окинула внимательным взглядом ввалившихся в помещение парней, сохраняя невозмутимое спокойствие, пока они разглядывали меня с азартным блеском в глазах.

— Какую звездочку к нам занесло, — банально и пошло произнес один из них, совершенно напрасно двигаясь мне навстречу.

Остальные, предвкушающе скалясь, лениво наблюдали за происходящим, хитро перемигиваясь друг с другом. Замечательно. То есть о том, что я здесь нахожусь, эти придурки уже знали. Сомневаюсь, что показать мне, кто на флоте первый сорт, а кто лакс и отходы, приказал сам командор, вероятнее, кто-то из его ближайшего подчинения решил исправить досадную ошибку штаба и выжить меня с флагмана. Зря. Я теперь отсюда чисто из вредности не уйду. Скорее эти сосунки напишут рапорт о переводе на другое судно, после того как четыре дня будут драить у меня кухню зубными щетками.

Приблизившись ко мне почти вплотную, мужчина, елозя по мне сальным взглядом, поднял руку, собираясь дотронуться до моего лица, и взвыл от неожиданности, когда, резко заломив ее в болевом захвате, я поставила его перед собой на колени.

— Почему вы находитесь на кухне не в положенной по инструкции спецодежде? — выкручивая руку капрала еще сильнее, буднично поинтересовалась я, краем глаза замечая, что собиравшаяся поглумиться надо мной компания веселой больше не выглядит.

— Я вообще-то здесь старший, — лицо скрутившегося у моих ног мужчины стало красным от напряжения, но шевелиться он боялся, понимая, что я запросто сломаю ему пальцы.

— С этой минуты старшая здесь я, — надеюсь, что улыбка моя капралу понравилась, потому что в этот момент она была злорадно-неотразимой. — Параграф тридцать восемь, пункт шесть, подпункт два межгалактического военного устава о правилах субординации офицерского состава космического флота гласит, что в случае, если офицерский чин отправляется выполнять наряд, назначенный ему непосредственным командиром, то нижестоящие должностные лица на том участке, где он отрабатывает повинность, переходят в его подчинение. Старший на камбузе, насколько я понимаю, носит звание капрала? — иронично приподняв бровь, посмотрела на нагрудную нашивку пыхтящего от боли кока. — Поскольку четыре дня я буду отрабатывать свою провинность на кухне, на это время вы переходите в мое подчинение. Вопросы есть, капрал Эйк?

— Никак нет…

— Капитан Паркер, — услужливо подсказала я.

— Никак нет, капитан Паркер, — простонал мужчина, и я милостиво отпустила его руку. — А у вас вопросы есть? — обратилась уже к остальным рядовым, притихшим и взирающим на меня с откровенно угрюмыми лицами.

— Никак нет, капитан Паркер, — кисло, но слажено-дружно произнесли парни.

— Отлично, тогда приступаем к работе. Команда флагмана достойна лучшего, чем два месяца синтетической кухни и безвкусных сухпайков.

— Сегодня на ужин планировались ролы из аранга с кленовым соусом, — прижимая к груди травмированную руку, недовольно буркнул кок.

— Замороженный полуфабрикат, — невозмутимо заметила я.

— У меня меню на две недели вперед составлено.

О, дорогой, о своем меню, пока я здесь, ты можешь забыть, тебе его припомнит командор, когда я, спустя четыре дня, уйду отсюда и заступлю на свой пост.

— Согласно внутренней инструкции флагмана девять восемь и положению по камбузу четыре один, при смене старшего чина на кухне составленное им меню может меняться новым руководством по его личному усмотрению, — отчеканила я в ошеломленное лицо капрала. — Еще вопросы?

— Никак нет, капитан Паркер, — капрал Эйк, отвыкший, очевидно, за время службы на камбузе, что кто-то вообще сует нос в его дела, выглядел откровенно уныло и жалко.

— Сегодня на ужин будет запеченное филе лакриды на овощной подушке под соусом из перамских водорослей и икрой беарда.

Солдаты гулко сглотнули, переглянувшись друг с другом.

Да, милые, это даже звучит чертовски аппетитно, а уж как потрясающе пахнет и выглядит — вы даже не представляете.

— Капрал, после того, как вы и все остальные оденетесь в положенную для несения на кухне службы одежду — включите овощерезку и выложите в духовые аппараты замаринованное филе. Рядовой Брайт, — прочитала я имя на нашивке стоящего ближе всех ко мне парня, — через десять минут все рабочие поверхности кухни должны сверкать, как бляшка вашего ремня. В помощники себе можете взять кого посчитаете нужным. Приказ понятен?

— Так точно, капитан Паркер, — выпрямился парень.

Смышленый. Уже хорошо.

Быстро и спокойно я отдавала приказы, показывая, какую кухонную машину следует включить, до какой консистенции тушить овощи, варить соус и как подавать рыбу.

До начала ужина еще оставалось полчаса, а на камбузе уже все было готово: столы и шкафы сияли чистотой, все продукты находились в раздаточных аппаратах, тарелки белоснежными стопками стояли у меня под рукой, а на сенсорах предусмотрительно были включены счетчике килокалорий. Это и была моя маленькая месть тем двум козлам, которые меня вместо приемного отсека толкнули прямо в лапы командора.

— Формировать блюдо следует так, — выложив рыбу на горку из овощей, я полила ее соусом из дозатора, украсила сверху ложкой прозрачных зеленых икринок и протянула тарелку коку. — Приступайте к еде, капрал. Остальных это тоже касается. Через несколько минут сюда начнет прибывать экипаж и есть вам будет некогда.

Выглядел ужин совершенно потрясающе: оранжевое, в черных разводах филе лакриды возвышалось на разноцветных кубиках овощей, и все это, источающее сумасшедший аромат великолепие, было полито ярко-салатовым соусом с вкраплениями пузатых икринок.

Ошалело подцепив вилкой сочный кусок рыбы с овощами, капрал проглотил его, почти не пережевывая, а потом посмотрел на меня взглядом побитой собаки:

— Сжальтесь, капитан. Это так вкусно, что можно язык проглотить. Я всего лишь армейский кок. Я не умею так готовить.

— Я научу. Когда уйдете с флота, устроитесь в элитный ресторан, — не впечатлившись его нытьем, довольно посмотрела на салаг, уминающих рыбу с таким аппетитом, что в тишине кухни слышался только стук их столовых приборов о посуду.

Понятное дело, что эти балбесы в жизни не ели ничего подобного. Праздник желудка, что я им устроила, они запомнят надолго. Почему-то вспомнила времена легиона, когда нас, голодных и злых, бросали на очередное задание, и, возвращаясь, мы рады были любой бурде, которую нам подсовывали.

Выглянув в раздаточное окно, я заметила, что в помещение огромной столовой начинают входить мужчины. Подняв своих помощников, я расставила их всех по местам, и с каменным выражением лица стала ждать, кто подойдет к камбузу первым. Интуиция подсказывала, что это будет либо тот, кто отдал приказ коку устроить мне на кухне веселую жизнь, либо те двое, встретившие меня на выходе из лифта. В любом случае их всех ждал грандиозный облом. Зря я, что ли, обладала феноменальной памятью и за секунду могла просчитать в голове самые сложные формулы?

Формула дневного объема килокалорий, установленная Межгалактической Военной Конфедерацией для мужчин, служивших в космическом флоте, сложной не была. А необходимые мне для нее параметры роста, возраста и веса значились на нагрудных нашивках каждого члена экипажа. Мне оставалось только набрать нужную цифру на дисплее раздаточного аппарата, чтобы на тарелке оказалась индивидуальная порция, рассчитанная под каждого конкретного мужчину.

Ну что, господа офицеры? Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Будем поддерживать вашу военную выправку и физическую форму в идеальном состоянии.

Я не ошиблась в своих предположениях. Вошедшие в столовую знакомые мне офицеры, заметив меня, не пошли первым делом занимать места за столиками, а направились прямиком в мою сторону, улыбаясь так мерзко, что возникало желание дать и одному, и другому в морду: спокойно, отстраненно и без лишних эмоций.

— Я смотрю, у нас новая повариха на камбузе завелась? — мужчины многозначительно переглянулись между собой, а затем с откровенной иронией, спрятавшейся в приподнятых углах их искривившихся губ, посмотрели на меня.

— Заводятся двигатели и глисты у тех, кто перед едой не моет руки, — тут же парировала я, поскольку к дезинфекторам эти двое тоже подойти не успели, так спешили запечатлеть мне свое почтение. — А на камбузе, капитан Бригс, последующие четыре дня теперь будет новый кок, — триумфально выставила перед мужчинами тарелки с источающим сногсшибательный аромат ужином.

Носы и кадыки капитанов энергично задвигались, втягивая воздух и сглатывая слюну. Моя маленькая месть. В тарелки этих двоих я добавила по щепотке гарнийской приправы. Нет, ничего плохого она не делала — всего лишь усиливала аромат блюда, вызывая повышенное слюноотделение и аппетит.

Надеюсь, капитанам ужин понравится. Так понравится, что они обязательно придут просить добавки. Дополнительную порцию, которая, согласно нормам, установленным звездным флотом, им не положена.

Перед камбузом мгновенно выстроилась очередь, и последующие полчаса я и мои подчиненные только и делали, что выдавали ужин под восторженный гул и прицокивание языками ошеломленно принюхивающихся к еде мужчин.

Стэн, Свэн, Хок и Эмбер, наблюдая за происходящим, скромно стояли в стороне, явно догадываясь, что я затеяла. А когда за своей пайкой ко мне подошел Хок, то, ожидая раздачи, он небрежно опустил на стойку свои руки, подогнув на левой ладони два пальца и на правой поочередно один, три, а потом два.

Я все поняла. Друг, таким образом, сообщил мне, на каком уровне и в отсеке с каким номером он находится. Следом за ним то же самое повторили близнецы, а получивший тарелку Эмбер и вовсе задорно подмигнул мне, шепнув напоследок: "Потрясающе выглядишь, Сал", поэтому на моих губах еще теплилась добрая улыбка, когда в помещении возник командор Райдэк собственной персоной.

Надо же. А я полагала, что этот надменный флагманский потрох питается отдельно и готовит для него личный повар. Очень демократично. Ну, как говорится, на ловца и зверь…

В зале мгновенно стало тихо, словно все если не вымерли, то как минимум перестали дышать, пока в своей привычной манере — заложив за спину руки — командор, гордо вскинув голову, шествовал мне навстречу.

А в воздухе витал запах. Потрясающий. Сложный. С душистой лимонной кислинкой и пряной составляющей бланшированных овощей. И чем ближе к камбузу подходил командор, тем чаще ему приходилось сглатывать накатывающее, как прибой, чувство голода, убийственно глядя на меня из-под хищного прищура серых глаз.

Что, жрать охота? Добро пожаловать в наш серпентарий.

Райдэк остановился у раздаточного окна, и мои глаза мгновенно отсканировали данные на его нашивке: возраст — тридцать пять лет, рост — сто девяносто шесть, вес — сто семь килограмм. Здоровый, гад. А так и не скажешь. Ничего, надеюсь, что положенными тебе по норме пятистам девяноста четырьмя килокалориями на ужин ты все равно не наешься.

Со сдержанным подозрением командор посмотрел на вытянувшихся за моей спиной в шеренгу парней, одетых в белые фартуки и колпаки, кажется, обнаруживая их в таком виде впервые. Взгляд его раздраженно, как спичка, чиркнул по моему изображающему полное бесстрастие лицу, а затем опустился к выставленной на стол тарелке.

— Что это? — сейчас он сглотнул достаточно громко, подняв этим звуком в моей душе совершенно дурацкое чувство упоительного превосходства. А ты ждал, что я тебя пересоленной и перченой бурдой кормить буду? Фи, как мелко, герр командор. Не мой уровень.

— Это маринованное в лимонном соке и запеченое филе лакриды на подушке из бланшированных в литовом масле овощей, под соусом из перамских водорослей с добавлением икры беарда, командор Райдэк, — невозмутимо отчеканила я, и мужчина стал мрачен, как туча, а затем оглянулся через плечо на молчаливо уткнувшихся носами в пустые тарелки членов экипажа флагмана. Соскучившаяся по нормальной пище орава сожрала мой кулинарный изыск со скоростью звука, и сейчас во всем огромном зале беспечно ели только мои парни, эстетично-медленно орудуя ножом и вилкой, сопровождая каждый посылаемый в рот кусок довольным прищуриванием и вздохом. Тролли еще те.

Подняв тарелку и стакан с чаем, Райдэк смерил меня колючим пронизывающим взглядом, после чего, направившись к самому ближнему столику, уселся за него, повернувшись ко мне лицом.

Есть командору очень хотелось — жадно и быстро, как это обычно делали все голодные мужики, это было видно невооруженным глазом, но гордость и злость не позволяла Райдэку опуститься до уровня толпы, поэтому он сдержанно отковыривал от рыбы по кусочку, и пока жевал, смотрел на меня так, словно я ему не деликатес приготовила, а подсунула фунт яду. Ну, понятно, что он не дурак и четко прослеживал в аттракционе моей невиданной щедрости какой-то подвох. Непонимание ситуации его откровенно бесило, а вот меня наоборот радовало, и когда с места поднялся капитан Бригс, направляясь к камбузу явно за дополнительной пайкой, я, видимо, излишне воодушевленно сверкнула глазами, потому что Райдэк перестал есть и выжидающе замер, наблюдая как коршун за тем, что сейчас должно произойти.

— Можно добавки? — лениво опуская на раздаточное окно пустую тарелку, попытался улыбнуться мужчина.

Мое звонкое "нет" эхом пронеслось по столовой, заставив всех, кто стал подниматься с мест следом за капитаном, предусмотрительно сесть обратно.

Лицо Бригса побледнело и вытянулось, а губы мужчины сжались в узкую линию, выдавая обуревающую его злость.

— Почему? — как бы тихо ни пытался говорить капитан, в абсолютном безмолвии голос его все равно был слышен даже на галерке.

— Потому что согласно параграфу сто восемь, пункта один, подпункта три устава звездного флота, четыреста двадцать четыре килокалории, положенные вам на ужин, вы уже съели, капитан Бригс, — припечатала я мужчину, совершенно спокойно и невозмутимо глядя в его удивленно расширяющиеся глаза.

— Почему только четыреста двадцать четыре? — не желая сдаваться и явно рассчитывая уличить меня во лжи, прошипел он.

Только этого я и ждала.

— Дневной объем килокалорий для мужчин, служащих в звездном флоте, согласно нормам, установленным главным управлением конфедерации, рассчитывается по формуле: 66+(13.8*вес в кг)+(5*рост в см)-(6.8*возраст), — чеканя каждое слово, доложила я. — Вам тридцать один год. Ваш рост сто семьдесят пять сантиметров, вес семьдесят пять килограммов. Ваша дневная потребность в энергии составляет тысяча семьсот шестьдесят восемь целых и две десятых килокалорий. Эта цифра умножается на коэффициент нагрузки. В вашем случае он равен одной целой двум десятым, согласно тех же установленных норм. Итого ваш дневной объем килокалорий составляет две тысячи сто двадцать одну целую восемьдесят четыре сотых. Умножаем это на установленные нормой для ужина двадцать процентов и получаем четыреста двадцать четыре килокалории. Вопросы есть, капитан Бригс?

На скулах мужчины бугрились желваки и лицо медленно покрывалось красными пятнами.

— Командору вы положили пайку больше, — внезапно выдавил он из себя.

— Командору Райдэку, согласно его возрасту, массе и росту, на ужин полагается пятьсот девяносто четыре килокалории и коэффициент его нагрузки выше вашего на пять десятых. Знаете, зачем военными устанавливаются такие нормы на воздушных судах класса вояджер, капитан Бригс? — торжествующе поинтересовалась я.

Он знал, но озвучивать явно не хотел. Зато очень хотела я, что, собственно, и сделала:

— Если каждый член экипажа будет есть столько, сколько ему заблагорассудится, то к концу миссии дерьма на флагмане будет больше, чем пассажиров.

Сказанное мною прозвучало слишком звонко и громко, припечатав бескомпромиссностью моего тона и капитана, и поперхнувшегося от неожиданности Райдэка.

Немая сцена. Все вокруг молчали, и только мой экипаж медленно и с расстановкой ел положенную ему пайку, упрямо поджимая вероломно расползающиеся в улыбке губы.

— Вопросы есть, капитан Бригс? — настойчиво повторила я.

— Никак нет, — не видя под надетым на меня белым халатом нашивку с имени, зло выплюнул мужчина.

— Капитан Паркер, — непринужденно подсказала я, с чувством полного морального удовлетворения на душе провожая взглядом поспешно покидающего столовую офицера. — И грязную тарелку в следующий раз, будьте добры, опустите в очиститель.

Мне очень хотелось улыбнуться. Знаете, вот так совершенно бесшабашно, как в те моменты, когда чувствуешь во всем теле воздушную легкость, а в душе хочется танцевать и петь.

Я расслабилась рано. Стоило отвернуться от Бригса, как по спине ледяным холодком проползло неприятное чувство.

Когда Райдэк успел откинуться на спинку стула и, скрестив свои длинные ноги, вытянуть их вперед, я не заметила. Его острый и пронизывающий взгляд сейчас смотрел на меня в упор, и в самой его глубине пряталось что-то хищное и опасное, от чего все мои нервные рецепторы посылали в мозг красные сигналы тревоги.

Рыбу он больше не ел и, судя по демонстративно сложенным на груди рукам, доедать не собирался, и это несмотря на то, что гарнийской приправы я насыпала ему в два раза больше, чем Бригсу и его сотоварищу.

Мы с вызовом смотрели друг на друга, схлестнувшись в безмолвном поединке, и давать и даже мизерной слабины никто из нас не желал.

Медленно поднявшись с места, он взял со стола недоеденный ужин, а потом, дойдя до очистителя, безжалостно спустил в него мой кулинарный шедевр.

Ах, вот, значит, как? То есть война?

Подойдя к раздаточному окну, этот гад невозмутимо провел пальцем по стойке, словно проверял наличие пыли и грязи, которых стараниями рядового Брайта, к моему счастью, там не было, а потом, как ни в чем ни бывало, глядя мне прямо в глаза, произнес:

— Благодарю за прекрасный ужин.

Вау. Это, часом, не тот, который вы только что превратили в отходы?

Видимо, мимика моя была излишне красноречивой, потому что Райдэк, обводя взглядом обозримое за моей спиной пространство кухни, отстраненно изрек:

— У землян есть замечательная поговорка: "Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу". Я могу рассчитывать, что завтрак будет столь же питательным и полезным? — иронично приподнял бровь он.

Сволочь. Издеваешься? Ну-ну. Я надеюсь, у тебя в каюте есть буфет с шоколадом и галетными печеньками, иначе голодная бессонная ночь тебе гарантирована.

— Можете не сомневаться, командор Райдэк. Завтрак будет приготовлен по высшему разряду, — по военному выпрямилась я и, вскинув голову, улыбнулась — мерзко, потому что в этот момент в моей голове созрел очередной гадкий план "достань командора".

Триумф Райдэка, пока он смотрел на возмутительно счастливую меня, несколько померк. Развернувшись, он собрался было уже уйти, как вдруг остановился и лениво повел головой, словно делал мне одолжение:

— Вечернее построение экипажа на верхней палубе состоится через полчаса. Надеюсь, вы опоздаете, капитан Паркер, и я смогу оставить вас на камбузе еще на два дня. Вы отлично справляетесь, просто прирожденный кок.

Мысленно я показала ему полруки, а вслух ответила:

— Благодарю за информацию, командор Райдэк. Я обязательно не опоздаю.

Меня с головы до ног окатили откровенным скепсисом, и сразу стало понятно — жди подлянку. И что же ты задумал, мистер "Я здесь самый главный"?

— Все агрегаты поставить в режим самоочистки, остатки пищи поместить в вакуумно-азотные холодильники, посуду вынуть из очистителей и сложить в шкафы, живо, — как только Райдэк ушел, приказала я, повернувшись к парням, а сама, метнувшись к компьютеру, набрала в поисковике внутренней сети план флагмана и закачала его себе на флэтпад. Несколько минут внимательно на него посмотрев, я запомнила входы и выходы на верхнюю палубу, а потом, сняв с себя поварскую спецодежду, проконтролировала, чтобы все приборы были выключены и заблокированы. Не хватало еще, чтобы меня обвинили в порче дорогостоящего оборудования.

До построения оставалось двадцать минут, когда, закрыв камбуз, я вместе подчиненным мне отрядом рядовых и капралом вышла в коридор и остановилась перед дверью, открывающей путь в распределитель. Когда проведя жетоном по замку-слоту, я не услышала привычного сигнала, включающего доводчики, из груди непроизвольно вырвался сдавленный смешок.

Бог мой, командор, неужели вы в самом деле думаете, что меня могут остановить внезапно заклинившие двери? Возможно, это проблема для стоящего за моей спиной кока, пыхтящего, как закипающий чайник, от страха, что я могу остаться на кухне до конца миссии и его спокойной жизни конец, но не для меня, самостоятельно собиравшей и разбиравшей свой стрэйнджер по винтику. Тэш-блоки на флагмане ничем не отличались от тех, что были на моем корабле.

Вытянув из кармана компактный набор отверток, которые вся моя команда предусмотрительно всегда носила с собой, я поддела одной из них крышку коробки, а затем вытащила из крепления блок с тянущимися к нему проводами.

— Что вы делаете? — просипел капрал Эйк, как только я вырвала плату, а затем, зачистив провода, стала соединять их напрямую.

— Вызовите сюда техников, — проигнорировала я вопрос капрала. — Скажите им, что сгорела ключевая плата. Рядовой Брайт, выдерните из блока вон тот синий шланг, — кивнув головой, указала на виднеющуюся в образовавшейся дыре часть механизма.

Парень без лишних вопросов выполнил приказ, и как только я замкнула контур, панель двери медленно отъехала в сторону. Солдаты смотрели на меня приблизительно так же, как дикари на блага цивилизации. И вполне понятно почему. У каждого военного на флоте был свой профиль и мало кто даже из руководящей верхушки мог хорошо разбираться в тонкостях механики корабля. А то, что я, слабая женщина, понимала, какой провод из сотни одинаковых к какому следует присоединить, наверное, было нонсенсом. Для них. Но не для меня.

Взглянув на таймер, установленный на флэтпаде, с досадой отметила, что осталось шестнадцать минут, и если я все правильно понимала, то двери были только началом квеста. Расчет, скорее всего, был на то, что я вызову механиков, и когда, явившись минут через десять, они выпустят меня и парней, мы радостно кинемся к лифту и там застрянем. А вот подняться оттуда наверх за десять минут без специального оборудования я не смогу. В моем распоряжении оставалась только пожарная лестница длиной в три километра.

В армии по нормативам эту дистанцию должны были пробегать за двенадцать минут. Легионеры бегали за десять, а я была хоть и бывшим, но легионером.

— Выстроиться за мной в шеренгу, — разворачиваясь в противоположную лифту сторону, приказала я. — У нас с вами марш-бросок до верхней палубы. Если кто-нибудь из вас от меня отстанет, то все мое дежурство будет чистить полы на камбузе зубной щеткой. Вперед.

Сорвавшись с места, я понеслась с бешеной скоростью по коридору, а потом, взлетев на лестницу, стала перепрыгивать через две-три ступеньки, не чувствуя под ногами тверди. Мне казалось, что я стала стрэйнджером, включившим ускорители и переходящим на гиперскорость. Стены расплылись в одну размытую линию, пульс бился в горле, а сердце колотилось, как дизельный мотор, отсчитывая вместе с грохочущими за моей спиной шагами парней ускользающие в бесконечный космос секунды.

Когда мы вылетели на последний пролет, до построения оставалось три минуты, но едва я ринулась вперед, преодолевая последние метры, как на верхней площадке мелькнула серая тень и погас свет. Мгновенно изменив маневр, я переметнулась от стены к перилам и, ухватившись руками за поручни, подпрыгнула, ударив ногами шагнувшего из темноты мужчину прямо в грудь.

Это больно, я знаю, поскольку сама не раз получала в легионе в дыхалку и потом минуты три корчилась на полу в позе улитки. Кем бы ни был тот, кто пытался меня остановить, на построение он точно опоздает.

— За мной, — крикнула я оторопело замершим за моей спиной солдатам и, перепрыгнув через валяющееся у меня на пути тело, шагнула к выходу, открыв обычную навесную дверь ударом ноги.

Легкие разрывались и горели от быстрого бега, по спине и вискам градом катился пот, но, сжимая зубы, я держала лицо, пытаясь идти как можно четче и спокойнее, если наше триумфальное появление на палубе вообще таковым можно было назвать. Пожарный выход очень невыгодно располагался по отношению к плацу, и теперь мы находились под пристальным перекрестным обзором тысяч глаз выстроившихся в длинные шеренги членов экипажа, перед которыми, возвышаясь монументальной глыбой, стоял командор.

Услышав наши шаги, он медленно обернулся, провожая марширующую перед строем меня с каким-то совершенно нечитаемым выражением на лице. Губы его, как мне показалось, слегка поджались, и широкая бровь изломлено взлетела вверх, из-за чего слегка прищурившийся правый глаз стал похож на волчий — льдисто-холодный, хищный и опасный.

Так и оставшись стоять в полуобороте к строю, он, сохраняя завидное спокойствие, дождался, пока я и шагающие за мной солдаты встанут в шеренгу, а затем посмотрел на свои наручные часы.

Дверь пожарного выхода внезапно отворилась, и из нее вышел не кто иной, как капитан Бригс собственной персоной.

Тварь. Следовало ему вместо приправы слабительного в ужин насыпать, чтобы с толчка до утра слезть не мог.

— Капитан, — жесткий, безжалостно-резкий голос Райдэка прозвучал в огромном помещении, как раскат грома. Бригс замер, лицо его посерело, и он вытянулся перед командующим эскадрой, словно загипнотизированный. — Вы опоздали на вечернее построение на две секунды, — мне показалось, или в тоне командора действительно сквозило явное презрение? — Два наряда вне очереди. В нижние отсеки с лаксом. Выполнять.

Бригс напрягся, словно сжатая пружина, став совершенно бледным. Неудивительно, если я его размазала очень изящно, как масло по бутерброду, то Райдэк топорно, по-солдафонски сравнял его перед всеми с дерьмом.

Пытаясь сохранять остатки достоинства, капитан покинул палубу, под звенящую тишину, повисшую над головами бесстрастно глядящего куда-то перед собой строя военных, кажется, давно привыкших к показательным поркам, устраиваемым их начальником.

Мазнув по мне сосредоточенно-серьезным взглядом, командор, заложив за спину руки, величаво вскинул голову, и когда уже совершенно спокойно обратившись ко всем присутствующим, заявил, что неуставные отношения на его флагмане будут караться быстро и безжалостно, меня как электрическим разрядом прошибло — от пяток до самой макушки. Лакс. Этого не может быть. Или может? Это что получается, Райдэк знал, что Бригс унижения в столовой просто так не забудет и пытался меня предупредить? Вот откуда это презрение, сквозящее в каждом жесте и такое унизительное для офицера наказание.

Да нет. Чушь. Моему тщеславию хотелось убедить себя в этом, но разум понимал, что мои выводы верны. По какой-то совершенно непонятной мне причине командор, не терпящий на своем корабле женщин, завуалированно пытался меня защитить. Зачем? Не похоже было, что он меня узнал, иначе я бы здесь точно не стояла. В чем подвох?

О том, что руководило Райдэком, я узнала позже, когда после построения добралась до своей каюты.