Глава 2

— Классная штуковина. Где нарыла?

Вместе с вошедшим в рубку Хоком, в нее влетел сногсшибательный запах свежезаваренного кофе, и я, блаженно щурясь, вытянулась в капитанском кресле, как кошка, принимая из рук друга испускающую ленивую струйку пара сейк-капсулу*.

Обожаю кофе. И этот бодрящий запах размышлений, неспешности и уюта. Без него я по утрам действительно рыжая злобная стерва.

Удивительно, кто бы мог подумать, что напиток землян не просто приживется во Вселенной, а станет их главным сырьем для экспорта и основным доходом.

Густую кисловато-горькую жидкость на некоторых планетах приравнивают почти к наркоте, настолько необычно действует на его обитателей аромат кофе. А по сути, запах, в образовании которого участвует около 800 веществ, является продуктом обычной химической реакции между сахарами и аминокислотами, происходящей при нагревании. Потрясающе.

Хок наклонился над приборной панелью, разглядывая установленный на ней шарик головизора. Палец моего штурмана на несколько секунд завис в воздухе, а потом проткнул предаваемую картинку аккурат в районе взлета АС-5.

— Ха, неубиваемый стрэйнджер, — заржал этот придурок, когда корабль вновь взлетел над куполом "Спаркс Гэлакси".

— Какой прототип, такой и стрэйнджер, — отпив кофе, усмехнулась я.

— Не понял? — задница Хока нашла приют на панели рядом с шариком-проектором, и теперь, когда он сидел в центре голограммы, создавалось впечатление, что стрэйнджер влетает ему в ухо.

— Его назвали в мою честь, — спихнув ногой Хока в сторону, кивнула на призрачный АС-5. — Агния Спаркс, — сейчас, когда деда не было в живых, смысла в том, чтобы скрывать перед другом, кто я такая — не было никакого.

Хок мелодично свистнул и, усевшись в свое кресло рядом, сложил на груди руки, приготовившись внимательно меня слушать. Я молчала, и ему, надоев изображать из себя соплю в невесомости, стало скучно.

— Нет, я не понял. То есть у тебя конфеток* немерено, а я для твоих антигравитационных усилителей запчасти по всей Вселенной тырю? Где справедливость в жизни? И какого хрена ты вообще в легион пошла, с такой-то родословной?

— Родословную хотела подпортить. И нет у меня конфеток немерено. Ну… — поморщилась я. — Пока нет. Слушай, Хок, а чтобы ты сделал, если бы я тебе сказала, что хочу от тебя ребенка?

Хок замер с открытым ртом, и тонкий диод, который он держал в зубах вместо соломинки, мгновенно свалился ему за пазуху.

Нет, я, конечно, зря его вот так в лоб спросила, но Эмбер точно бы подумал, что я его троллю, и даже наушники бы не снял, чтобы ответить. Гвоздь бы меня за такое пристрелил. Паяльник вдогонку пристрелил бы еще раз. А Хок — единственный из всех, кого я могла разобрать, как тэш-блок* по запчастям, а потом с закрытыми глазами собрать снова. Даже если мой вопрос покажется ему совсем уж идиотским, никому из команды он рассказывать об этом не станет, а я хотя бы узнаю, какова настоящая реакция мужчин на столь пикантное предложение.

— Тебе честно? — взгляд Хока как-то очень медленно и заинтересованно заскользил по моим ногам, поднялся выше, задержался на груди, и улыбка мужчины стала откровенно неприличной.

— Ну, для того и спросила, — мрачно ответила я, уже догадываясь, что ничего хорошего не услышу.

— Для начала… — вытащив из моих рук капсулу с кофе, Хок на секунду навис надо мной, а затем, наклонившись, жарко шепнул на ухо: — Я бы тебя отымел во всех позах. Потом полетел бы с тобой куда-нибудь на Ципру*, на недельку, закрылся бы с тобой в каком-нибудь шикарном номере, и отымел бы тебя с удовольствием еще много-много раз. Опять же во всех самых неприличных позах. А потом… потом сказал бы, что я еще не готов стать отцом, детка.

— Понятно. Свободен, — отобрав свой кофе, поднялась с места и, подойдя к дисплею бортового компьютера на стене, стала просматривать список вывешенных в базе заказов.

— А ты зачем спросила? — лениво проследовав за мной, Хок встал рядом, скалясь, словно побывал у дантиста.

— Да так, хотела проверить, все мужики говнюки, или ты особенный, — быстро листая сенсор, буркнула я, понимая, что Хок, в принципе, не сказал мне ничего неожиданного. Искать мужика в своих кругах для той подставы, что подкинул мне дед, все равно, что забыть включить защитное поле при переходе на квантовую скорость. Размажет тонким слоем по всем приборным панелям.

— Я особенный, малыш, — обиженно выпятил вперед нижнюю губу Хок. — А что, ответ был неверным? Дай мне вторую попытку.

— Пошел в черную дыру, — завуалированно послала друга в задницу я, проставляя напротив заинтересовавшего меня заказа галочку. — Собирай всех и передай Эмберу, чтобы заводил двигатели. Мы летим вытаскивать сына консула Элонги с Проксигерры, там началась заваруха.

— Сколько платят? — поинтересовался Хок, быстро двигаясь к микрофону, а заодно по дороге передвигая навигационные тумблеры.

— Две тонны "конфет".*

— Отлично, детка, нам как раз нужно купить Гвоздю новую лазерную наводку, а Эмбер ныл, что пора поменять магниты в движках. А еще я нам с тобой такой сервак присмотрел — закачаешься. И на обратном пути завернем в Бэйкер-Хорт, там выставка новых скафандров. Говорят, что МВС собираются выбросить на рынок какую-то "бомбу".

Вот за что я люблю своих парней, так это за то, что деньги, которые мы зарабатываем, рискуя жизнью, они не спускают на всякое дерьмо, а вкладывают в наш общий бизнес. Мало кто из дрэйкеров может похвастаться таким стрэйнджером, как у нас. Эмбер ласково называет наш челнок куколкой, и в его машинном отсеке можно протирать рабочие узлы в белых перчатках, не опасаясь запачкаться.

— Морковка, — ввалившийся в рубку Стэн поднял меня с пола одной рукой, по-братски чмокнув в макушку. — Чей зад мы будем спасать на этот раз?

Двухметровый, похожий на перекачанный кусок скалы, этот увалень всегда вызывал у меня добрую улыбку. Вот и сейчас, когда Гвоздь, бережно усадив меня в капитанское кресло, перегнулся через мое плечо, чтобы "всунуть свой нос" в детали предстоящей операции, я не выдержала и рассмеялась:

— Ты как грокх*, хорошую драку спинным мозгом чуешь. Успокойся, будет тебе, где развернуться. Клиент находится в эпицентре противостояния двух противоборствующих сил — повстанцев и законного правительства планеты. Знакомься, наш заказ — Дэкс Ронгин.

Гвоздь скривился, кисло разглядывая возникшее на дисплее лицо худого очкарика:

— Какого лакса* этого задохлика понесло на Проксигерру? Там с головой никогда не дружили.

— Сын консула искал там материалы для своей дипломной работы. Он палеонтолог. А на Проксигерре находится самый крупный и хорошо сохранившийся плезиополитопный ориктоценоз, — подмигнула я весело улыбающемуся Хоку.

— Чего там находится? — оттопырил челюсть Гвоздь.

— Хорошо сохранившиеся экскременты ископаемых зверушек, — весело заржал Хок.

Стэн брезгливо сплюнул и, выругавшись, что вечно я подбираю в космосе всякое дерьмо, грохнулся в свое кресло, защелкнув фиксаторы.

— Эмбер, что у нас там? — мои ладони опустились на глюферы* почти в унисон с ладонями Хока, и в груди шевельнулось знакомое чувство куража в преддверии полета.

— Двигатели к запуску готовы, — послышался из динамиков голос механика. — Все модули в норме. Защитные поля включены.

— Ну что, мальчики, полетаем? — улыбнулась я, двигая рычаги квантовых ускорителей.

Приборная панель замигала сотней разноцветных огоньков, компьютер на лобовом стекле отобразил красную сетку карты вселенной, и телу передалась знакомая вибрация включившихся двигателей.

Кто-то любит смотреть, как серое небо плачет дождем. Кто-то захлебывается в благоговейном восторге, наблюдая за догорающим на кромке дня закатом. Для меня же нет ничего лучше этого мгновения, когда свет перед глазами сужается до ослепительной белой точки и стрэйнджер, совершая скачок, уносит меня в бескрайний космос.

Вселенная…

Непознанная. Необъятная. Бесконечная.

Кто мы в ней?

Звездная пыль? Песчинки?

А может быть, мы и есть та самая логическая составляющая Вселенной, без которой все в ней теряет свой смысл, потому что именно нас творец наделил разумом, способным понять и разгадать ее тайны, и именно нам подарил душу, умеющую любить каждый ее бесконечный виток?

* * *

Стрэйнджер вышел на орбиту Проксигерры через несколько часов. Пока близнецы наводили лазерные установки, перетаскивали в пиккер снаряжение и оружие, мы с Хоком ломали защиту спутников планеты, подключаясь ко всем каналам их связи.

— Покажи квадрат объекта и наложи на карту района, — я настроила картинку на своем флэтпаде и замерла в ожидании помощи напарника.

На экране возникло серое изображение сетки города, видимого со спутника, и по мере приближения камеры стала понятна расстановка противоборствующих сил и общая картина военных действий. Чахлому ботанику, похоже, по жизни сильно "везло", потому что занесло его в самый эпицентр боя. Отель, в котором этот любитель ископаемой древности остановился, находился как раз на линии огня, и согласиться вытащить его оттуда могли только такие отчаянные придурки, как мы.

— Агни, а может, лупанем по ним с двух сторон из всех установок, потом быстро спустимся на крышу, прихватим очкарика и пиккернем обратно? — как всегда радикально подошел к решению проблемы Свэн, закончивший сборы и вошедший в рубку.

— Паяльник, не канифоль мне мозг, а то дам в ухо, — застегивая телепортационные браслеты и рассовывая по рабл-слотам бронекостюма оружие и боеприпасы, фыркнула я. — Я спускаюсь вниз со Стэном, а ты остаешься прикрывать нас сверху. Если мы откроем огонь по силам конфедерации, префекты Проксигерры подадут на нас жалобу в межгалактическую лигу. Тебе рассказать, что будет дальше? Сначала нас лишат лицензии, а потом посадят, когда докажут, что мы превысили допустимый уровень полномочий.

— Пусть сначала нас вычислят, — набычился Свэн.

— Вычислят, — похлопав Паяльника по груди, сдвинула его с дороги.

— Думаешь?

— Всегда. И тебе советую.

Паяльник злобно фыркнул, а я продолжила:

— Спутники Проксгерры связаны с межгалактической базой. Так что мы уже засветились. А ко всему прочему, наша команда официально приняла заказ, и конгломерат в курсе, где мы сейчас находимся.

Свэн, скорчив зверскую рожу, помаршировал в боевой отсек, а я застегнула шлем и включила переговорное устройство.

— Хок, найди, где находятся ближайшие к нужному квадрату телепортеры.

— Агни, они не подключены к общей системе. Я не смогу их перенастроить, — вяло выдал друг.

— Я перенастрою, — взломать код телепортера для меня вообще проблемой никогда не было. — Мы с Гвоздем спустимся вниз на пиккере, там его и оставим, а с клиентом вернемся через телепорт.

— Опять пиккер новый покупать? — мгновенно стал возмущаться мой скряга-штурман. — От тебя одни убытки. Мы этот только месяц назад купили, после того, что ты угробила.

— Не скули, я его застраховала. Лучше сбрось мне план отеля и зафиксируй маячок. Где там наш любитель древности обитает?

— Девяносто четвертый этаж, левое крыло, комната девять четыре десять. Лифты заблокированы.

Гвоздь, скрестивший на груди руки и обтирающий спиной стенку, мелодично свистнул, а в моем богатом лексиконе по этому случаю нашлась одна нецензурщина.

— Ближайший телепорт в двух кварталах, на подземной стоянке склиперов, и там засели повстанцы, — окончательно добил меня Хок, подло растянув губы в улыбке, — но, детка, когда тебя останавливали такие мелочи?

Действительно. Там, где нормальные люди обычно испытывали страх, я ловила кайф. Чем опаснее была игра, тем больше адреналина выбрасывалось в мою кровь, заставляя тело работать на пределе своих возможностей. Что-то во мне явно было не так, ибо мне нравилась такая жизнь. Мне нравилось ходить по лезвию ножа и висеть над бездной, и на этом будоражащем ощущении опасности, ползущем электрическими разрядами по окончаниям моих нервов, я сидела, как наркоман на дозе.

— Гвоздь, ползи в пиккер, мы вылетаем. Хок, покажи мне вид девяносто четвертого этажа со спутника.

Штурман картинно закатил глаза, понимая, что жить пиккеру осталось максимум двадцать минут, и я нашла резонный довод в свое оправдание:

— Ну не оставлять же его целым этим уродам?

— Вали давай, быстрее начнем — быстрее закончим, — полетело мне вдогонку, а затем панель переборки закрылась за моей спиной, отрезая от центрального отсека.

Спустя пятнадцать минут мы со Стэном летели над городом, выжимая из пиккера максимум скорости, поэтому когда он протаранил здание отеля в районе девяносто четвертого этажа, думаю, никто внизу даже не понял, что это был не боеприпас, а спасательная капсула.

Пиккер снес несколько десятков перегородок, остановившись в коридоре — аккурат напротив двери с номером девять тысяч четыреста десять.

— Приехали, — оскалился Гвоздь, выбивая ногами смятую и оттого заклинившую дверь капсулы.

Где-то наверху оглушительно грохнуло, стены тряхнуло, и с потолка посыпалась штукатурка. Судя по всему, в здание палили повстанцы, поскольку через минуту с крыши, в ответ на их удар, загремели зенитные выстрелы.

Не став ждать, когда очередной снаряд попадет в наш этаж, Стэн вынес плечом дверь номера и, ввалившись внутрь, вскинул винтовку. Зрелище оказалось еще то: все окна были выбиты трассирующими снарядами пулемета, а пол усыпан мусором и осколками. На вид номер был совершенно пустым.

— Дэкс? — прикрывая спины друг друга, мы со Стэном стали двигаться вдоль стен, не замечая никаких признаков присутствия рядом кого-то живого.

— Дэкс Ронгин, — гаркнул Гвоздь. — Нас прислал твой отец.

Ответом послужила тишина, поэтому, включив рацию, я попросила Хока посмотреть, где находится маячок, встроенный в часы сына консула.

— Вы стоите прямо перед ним, — тут же донеслось из микрофона.

Стэн сначала угрюмо уставился на огромный зеленый диван перед собой, а потом, подняв его рывком одной руки — на лежащего под ним очкарика, вожделенно прижимающего к тощей груди рюкзак.

— Дэкс? — вид у задохлика был такой перепуганный, что мне даже троллить его не захотелось. — Почему не отзывался?

— Не убивайте меня, — завопил этот идиот, и Гвоздь, схватив его за шкирку, мгновенно поставил на ноги, вытащив из рук рюкзак.

— Я понесу, — бережно отряхнув очкарика от пыли, доброжелательно оскалился Стэн. — И тебя тоже понесу, — забрасывая сына консула на плечо, почти ласково сообщил он.

— Осторожней. Там окаменелые останки мекзодерикса, — вцепившись в свой рюкзак, как в первую в жизни бабу, заорал очкарик.

Гвоздь, брезгливо передернувшись, мгновенно сбросил с себя и его, и сумку, заявив, что экскременты, хоть и окаменелые, он таскать на себе не нанимался даже за большие деньги.

— Надень на него бронекостюм, — приказала я ворчащему Стэну. — Не хватало, чтобы его по дороге грохнули.

Пока напарник возился с сыном консула, я, достав флэтпад, просмотрела все возможные пути отступления, спросив у Хока, на каком этаже заблокирован лифт.

— Сотый, — ответил друг, — Из шахты есть выход на нулевой этаж, а оттуда — технический проход в соседнее здание. Агни, — произнес Хок, уже понимая, что я собираюсь сделать, и явно изо всех сил сдерживая смех. — Ты главное очкарика первым спускай, а то потом можете с Гвоздем не отмыться.

В наушниках послышался дружный ржач Эмбера и Свэна, в ответ на который Гвоздь поднял вверх кулак, сердито сотрясая им воздух.

— Уходим, — не обращая на зубоскалов внимания, я подала знак Стэну, задвинув ему за спину сына консула. — Идешь за ним шаг в шаг, если не хочешь, чтобы с окаменевшими останками мекзодерикса мы привезли твоему папаше совсем свежие твои.

Дэкс Ронгин в бронекостюме и защитном шлеме выглядел, как глист в скафандре, но каким бы смешным этот чудик ни казался — дураком он не был и жизнь явно тоже любил. Многих клиентов из-за истерики или панического страха моей команде приходилось вытаскивать из передряг на своей спине. Дэкс шел сам. Трясся, правда, как переборки на взлете, но выполнял все мои указания. Наверное, стоило поспорить на очкарика со своими парнями. Я точно сорвала бы банк, потому что, спускаясь со мной в шахту лифта на лонгдаке* с девяносто четвертого этажа, Дэкс не только не обделался, но даже не пикнул, хотя полагаю, что второе — скорее от страха.

Когда мы выбрались на улицу, там шел нешуточный бой. Пройти сквозь перекрестный шквал огня на соседнюю улицу было просто нереально, поэтому пришлось просить Свэна расчистить с воздуха квадрат парализующим снарядом на пять минут.

Этого нам хватило, чтобы выбраться из мясорубки и пробежать до конца квартала. А дальше свою любимую работу начал делать Гвоздь, не оставляя повстанцам даже шанса. Надо было видеть их рожи в тот момент, когда мы ворвались на подземную стоянку, и Стэн, рявкнув: "Ребята, вы не заплатили за парковку" стал лупить по ним из брайана.

С телепортером я провозилась не больше минуты, естественно, отправив на стрэйнджер сначала Дэкса, а уж потом, маякнув, чтобы закруглялся, прикрывающему нас Стэну, и саму себя.

Спустя мгновение, следом за нами из кабины телепорта вышел Гвоздь, светящееся счастьем лицо которого говорило красноречивее любых слов о том, что лично для него прогулка удалась.

— Ну что, очкарик, дерьмо свое окаменевшее не потерял? — отстегивая страховочные ремни и стаскивая с себя снаряжение, подмигнул Дэксу мужчина.

Сын консула скорее потерял бы свои штаны, чем рюкзак, к которому он словно приклеился. Прижимая его к груди и таращась удивленным взглядом по сторонам, Дэкс стоял посреди отсека, вызывая у нас со Стэном добрые улыбки.

Все-таки все ученые были немного не от мира сего. Хотя, если посмотреть трезво — нашу пятерку нормальными назвать тоже можно было с очень большой натяжкой.

Стрэйнджер внезапно знатно тряхнуло, красные датчики тревоги замигали по всем стенам, и наша тройка, оторвавшись от пола, стала медленно подниматься вверх под мерзопакостный звук включившейся сирены.

— Твою мать, Эмбер, какого хрена? — заорал в микрофоны Хок.

— Агни, у нас на хвосте линкор конфедератов, — в голосе механика звучали непривычно тревожные ноты. — Они попали в гравитационный блок.

Конченые вояки. Похоже, нас приняли за помощников повстанцев. Кретины. А спросить слабо?

— Гвоздь, быстро плыви к Свэну, — вытолкнув мужчину из отсека, я ухватила Дэкса за шкирку, двигаясь с ним на капитанский мостик. — Мальчики, вырубите союзникам правый движок, чтобы не могли догнать, и наводку сбейте вместе со спесью, — приказала я близнецам.

Чертежи любого звездолета конфедерации мои ребята знали не хуже меня, а потому из строя выводили их качественно и быстро, и в случае разборок предъявить нам было нечего, поскольку мы всегда действовали в рамках необходимой самообороны.

Противоударное поле нашего стрэйнджера сотрясали десятки светящихся трассеров, когда я, добравшись до рубки, пристегнула к соседнему креслу очкарика, а затем уселась на свое насиженное капитанское место.

— Эмбер, каковы повреждения? — датчики глюферов были активированы, и теперь мы с Хоком ждали только приговора нашего механика, от ответа которого зависело, на какой скорости мы будем отсюда линять.

— Агни, не критические, но усилители включать нельзя. Поле не выдержит.

— Мы на световой до Тангирры дотянем?

— Да, — уверенно заявил Эмбер. — Но болтать будет сильно.

— Потерпим. Заводи.

— Эй, как тебя там? — Хок, откинувшись на спинку своего кресла, позвал Дэкса.

Лицо парня приобрело загадочный зеленоватый оттенок, а руки его намертво вцепились в подлокотники, кажется, забыв даже про вожделенный рюкзак.

— Обблюешь рубку — заставлю вылизать ее языком, — пригрозил очкарику Хок, проигнорировав мой недовольный взгляд.

Сын консула понятливо кивнул, позеленев еще сильнее. И какая комета мне попала в задницу, когда я подрядилась его спасать?

— Дэкс, дыши глубже, — посоветовала задохлику. — Глубокий вдох носом, немного задержи дыхание, после чего медленно выдохни через рот. И думай о своем ориктоценозе.

Пацан наконец вспомнил о своем ископаемом барахле, и пока стрэйнджер разгонялся, набирая скорость, все его внимание было сосредоточенно именно на нем.

Эмбер оказался прав: трясло нас нехило. К хорошему ведь привыкаешь быстро. И я, избалованная удобством и высоким классом своего стрэйнджера, успела привыкнуть к комфорту, поэтому чувствовала себя сидящей на вулкане, пока мы не добрались до орбиты Тангирры.

Эта планета была раем и спасительным оазисом для капитанов и их звездолетов. Здесь находились самые лучшие ремонтные доки конгломерата, салоны запчастей на любой вкус и цвет, тысячи роботов-техников к твоим услугам, а также масса злачных мест, где ожидающие окончания ремонта своих кораблей пилоты могли расслабиться и отдохнуть.

Для меня Тангирра была не просто перевалочным пунктом в космосе. Я прилетала сюда при каждой удобной возможности не только для того, чтобы подлатать нашу с парнями "куколку". Здесь жила моя единственная подруга Зарта — владелица ночного стрип-клуба, поощряющая и понимающая мою страстную любовь к пилону. Тренировочная комната рядом с ее роскошным лофтом всегда была к моим услугам, и я могла не опасаться, что кому-то из дрэйкеров однажды станет известна моя маленькая тайна. Зарта умела хранить мои секреты, впрочем, как и я хранила ее.