Глава 40
Ночь прошла спокойно. В том смысле, что дом-крепость Торна никто не штурмовал, а в раскрытое окно спальни врывался шум океана, укачивающий меня своей рокочущей колыбелью, да мягкий свет спутников Проктэрры жемчужными нитями прошивал темноту.
Я рассчитывала, что уже к утру Кайл и Торн вернутся на остров, и тогда я смогу попросить тан ориса связаться с моими друзьями на Фаэртоне. Он, в отличие от Торна, совершенно адекватен и в просьбе мне точно не откажет.
Командора я собиралась демонстративно игнорировать. Во-первых, я на него злилась, во-вторых, сильно злилась, и в-третьих, невероятно злилась. И кстати, бык-осеменитель — ему самое подходящее прозвище: налетел, осеменил и свалил, даже не попытавшись извиниться, хотя емкое слово "козел" в данном случае подошло бы гораздо больше.
Надежды мои не оправдались: Райдэки не вернулись ни к обеду, ни к вечеру, а утром следующего крама я стала нервничать, не случилось ли с мужчинами беды. Дурацкое состояние бездействия и полной изоляции спокойствия не добавляло, поэтому раздражение я вымещала на Ное и фрэйсерах, у которых с Торном и Кайлом была связь, но вместо развернутого ответа на вопрос: "Что с тан орисом и его сыном?" эти придурки просили меня не волноваться и уверяли, что все под контролем.
Возможно, их женщин такое объяснение и устраивало, меня же откровенно бесило, и на следующий день я уже была такая как надо — стерва, на злой язык которой лучше не попадаться. Волосы без ежедневной укладки снова начали виться, а из-за короткой стрижки еще и торчали в разные стороны кудрявыми рожками. Цвет я, за ненадобностью поддержания конспирации, вернула себе прежний, и теперь была похожа на одуванчик — рыжий, демонический одуванчик.
Нервно накручивая по дому круги, я подолгу смотрела в окно, и когда в небе над островом зависло несколько десятков флаеров и из первого же спустившегося вниз летательного аппарата вышел Торн, я сначала облегченно выдохнула, а потом разозлилась еще больше.
Три крама. Свинья. Неужели за три крама нельзя было как-то связаться и сообщить, что жив и все прошло хорошо?
Усевшись в кресло лицом к двери, я сложила на груди руки, натянув на лицо маску нарочитой небрежности, и замерла в ожидании.
Вселенная, как же сложно выглядеть равнодушной, когда внутри тебя все вибрирует и дрожит, словно разбуженная струна, а глупое сердце сжимается в ожидании чего-то, чего ты не можешь ни осмыслить, ни объяснить словами.
Послышались торопливые шаги, дверь резко распахнулась, впуская в комнату запах и энергетику мужчины, а потом и его самого — высокого, подтянутого, подчеркнуто-серьезного. Кажется, таким я впервые увидела его на "Фениксе": жестким, неуступчивым командором, с бьющей на поражение сталью во взгляде.
Заметив меня, он широкой тенью застыл на пороге, а потом бесшумно перетек в комнату.
В зыбком молчании мы, не мигая, смотрели друг на друга — глаза в глаза, словно сквозь них могли увидеть собственные души.
— Решил, наконец, извиниться? — первой не выдержала я, окатив Торна холодом своего тона.
Он плотнее сжал губы, так ничего мне и не ответив, а затем вдруг тихо спросил:
— Зачем нужно было так?
— Так — это как? — то есть вместо извинения мне еще и претензии собрались предъявлять? Райдэк, да ты просто непрошибаемый.
— Ты ведь нашла возможность сообщить Зарте, что жива, — с явно звучащей в голосе обидой ответил Торн. — Ее чувства ты пожалела, а на мои просто наплевала?
Я недовольно покривилась. Ну да, виновата, но кто же в этом собирался признаваться?
— Я сообщила бы тебе… Позже, — натянуто выдавила из себя.
— Когда? — с горечью поинтересовался Торн. — Когда мой ребенок стал бы называть отцом кого-то из твоих друзей?
Вот дурак. Меньше пасквили Кертиса читать надо было. А был бы умным, еще и голову бы ему за такое открутил.
— Когда была бы уверена в том, что тебе не удастся выкрасть меня с Фаэртона так, как ты собирался это сделать после миссии.
— Что? — Торн посмотрел на меня с таким высокомерно-сочувственным выражением, с каким смотрят только на детей, когда они говорят откровенные глупости.
А вот не надо из меня сейчас еще и слабоумную делать.
— Я все слышала, — обвинительно ткнула в Торна пальцем, переходя на проктэррианский. — Я слышала, как в день приезда консула ты сказал Ною, что собирался выкрасть меня без свидетелей и привезти на Проктэрру.
Райдэк сокрушенно покачал головой из стороны в сторону, устало и сочувственно проронив:
— Так ты поэтому сбежала?
— А повод был недостаточным? — не поняла его реакции. — Я простила тебе твое вранье, но подлость прощать не собираюсь.
Губы Торна сошлись в тонкую линию и побелели от злости.
— "Без свидетелей" означало, что никто: ни КОГ, ни проктэррианцы не знали бы, что ты посетила планету, — холодно чеканил он слова, словно забивал гвозди в крышку гроба наших отношений. — Не было бы давления со стороны прайтов на меня и со стороны КОГ на них. Мне не нужно было бы врать и изворачиваться. У нас была бы возможность нормально общаться, как у миллионов обычных пар. Я рассчитывал, что тебе здесь понравится, что я… — Торн умолк, напряженно провел ладонью по лицу, а потом криво усмехнулся: — Я наивно надеялся, что стану для тебя кем-то большим, чем просто удачным половым партнером или спермодонором…
Это звучало гадко. Я судорожно глотнула воздух и с укором посмотрела на Торна. Вот кретин. Неужели и правда поверил, что нужен мне был только для этого? Я же поняла, почему у него три крама назад крышу сорвало.
— И почему я должна верить тебе, если сейчас ты сделал именно то, чего я так боялась — просто выкрал меня, не оставив моим друзьям даже малейшего намека, где меня искать?
— Я сообщил Зарте, что забрал тебя и объяснил ей причину, по которой это сделал, — отбил мой выпад Торн, просто ошеломив меня своим заявлением.
Как это? И что же это получается? Раз знает Зарта, значит, и мои парни тоже?..
— И команде моей сообщил? — недоверчиво уточнила я.
— На орбите Проктэрры сейчас находится весь военный флот Фаэртона, — Райдэк сел напротив меня, наблюдая за моей реакцией. — Твои друзья обещают развязать с нами войну, если мы не вернем то, что принадлежит им.
Я подняла голову, с грустью посмотрев в его лицо:
— Ты же понимаешь, что они без меня не уйдут? И у тебя только два выхода: либо отдать меня им, либо убить всех. Второго я тебе никогда не прощу.
— Понимаю, — отвел взгляд Торн, а потом небрежно швырнул на стол тонкую черную папку: — Подписывай.
— Что это? — напряглась я.
— Договор, — Райдэк поднялся с места и, подойдя к окну, повернулся ко мне спиной. — Стандартное обязательство о неразглашении полученных на Проктэрре знаний, в том числе языка, а также наше с тобой личное соглашение.
— Личное? — я подтянула к себе файл и стала медленно перелистывать страницы, вчитываясь в текст.
Добравшись до предпоследнего пункта, я поперхнулась и перечитала его еще раз, не веря тому, что вижу:
— Обязуюсь раз в месяц танцевать для тебя приватный танец с последующим интимом? Место и время на мое усмотрение?.. — я раскрыла рот, шлепая губами, не в силах подобрать слов для возмущения. — Ты что, вообще с головой не дружишь?
— Отчего же? — резко развернувшись, невозмутимо возразил Райдэк, глядя на меня сверху вниз с долей здорового цинизма. — Видишь ли, Агни, так получилось, что я взрослый мужчина с абсолютно нормальными физиологическими потребностями, и как ты совершенно верно заметила, не собираюсь до конца своих дней рукоблудить на твое фото.
— Не смей говорить гадости при ребенке, — негодующе вспыхнула я. — Не хватало ему еще от тебя пошлостям набраться.
Торн потрясенно умолк, таращась на меня так, словно увидел впервые. Прочистив горло, он уткнулся взглядом в мой еще совершенно плоский живот и, непонятно кому, мне или находящейся в нем Фасолинке, сказал:
— Извини… Я имел в виду, что поскольку наша связь не позволяет мне быть с другой женщиной, а тебе с другим мужчиной, то придется найти компромисс, устраивающий и тебя, и меня.
— Да-а? А с чего ты решил, что мне это вообще нужно?
— Или так, или никак, — зло сверкнул глазами Торн, и я, схватив со стола ручку, размашисто расписалась под документом, а потом запустила им в Райдэка.
Болван. Почему не рассказал правду? Почему не признался, что его ломает без меня, как наркомана? Хотя я ведь тоже могла сказать Торну, что у меня есть антиимпринтинг, что могу избавить его от связи, от себя, сделать свободным… Могла…
Но не сказала, потому что представляя, как его руки будут прикасаться к другой, а губы шептать ей слова нежности, я задыхалась от ревности. Да нет. Мне хотелось заранее убить его за то, чего он еще даже не сделал.
— Прости за танец… Глупо и по-детски вышло, — неожиданно произнес Торн, и я подняла голову, посмотрев в его хмурое лицо. — Хотел прикрыть им истинные мотивы. Я должен был сразу честно объяснить, зачем нужен этот пункт. Это нужно для ребенка. И… для тебя, — безысходно сообщил он. — Это побочное свойство связи у проктэррианцев. Связь через тебя действует и на малыша. Ему необходима энергетическая подпитка для нормального развития, а она самая сильная во время близости родителей. И у тебя, и у него могут быть проблемы, если хотя бы раз в месяц не…
Райдэк замолчал, но мне дальше и не нужно было слышать то, что мне говорила врач. Я и так знала, что Торн меня не обманывает.
— Я поняла. Я ведь согласилась, — стараясь не смотреть на него, пожала плечами.
— Тогда пойдем, — скупо уронил Райдэк, направляясь к выходу.
— Куда?
— Нас ждут на собрании прайтов. Ты ведь хочешь узнать, кто уничтожил твою семью и пытался убить нас?
Хотела ли я? Понятия не имею. В данный конкретный момент я ждала другого. Других слов. Другого взгляда. Другого Торна. Мне нужен был тот мужчина, что лучисто улыбался мне в лицо, шутил и говорил со мной как со старым другом. А этот был холодным и отстраненным, будто мы с ним были чужими.
Не разрешая себе киснуть, я с высоко поднятой головой пошагала за Торном, где-то в глубине души ненавидя себя за гордость и природное упрямство. Только они не позволяли мне сначала от всей души заехать Райдэку в глаз, а потом обнять и сказать, как на самом деле мне его не хватало.
До столицы мы долетели меньше, чем за четверть часа. Неудивительно, поскольку летели на боевом скайлзе, да еще и в окружении нескольких десятков истребителей. Смешно, но меня и правда охраняли как правительницу Проктэрры, со всем соответствующим антуражем и размахом. А в конвесториум вели с таким количеством охраны, что сам начальник генерального штаба КОГ сдох бы от зависти, если б увидел.
Мое появление в зале вызвало удивленный всплеск голосов, недоумение, непонятную возню, поэтому догадалась, что Кайл до последнего держал этот факт в секрете.
Со всех сторон на меня настороженно и серьезно смотрели мужчины, явно отчаянно ломая голову, зачем чокнутую тар дэ Райдэка притащили на собрание в этот раз.
Меня усадили рядом с тан орисом, президиум которого плотным квадратом окружали вооруженные фрейсеры. С высоты такого почетного места весь зал был виден как на ладони, словно я сидела в президентской ложе межгалактического аттариума*. И раз уж на меня все откровенно пялились, то я без зазрения совести разглядывала мужчин, наслаждаясь моментом истины, когда, схлестываясь с кем-нибудь из них взглядами в упор, заставляла пристыжено опускать глаза.
Торн гордо восседал в центре серого сектора и, игнорируя живое любопытство своих сородичей, бесстрастно смотрел куда-то в одну точку. Его каменно-невозмутимое лицо лишь на секунду отразило непонятную мне эмоцию, когда наверху открылись двери, и по лестнице стала спускаться группа проктэррианцев, прикрывающая своими спинами довольно высокого мужчину. Один из охранников слегка сдвинул корпус в сторону и, узнав в таинственном незнакомце Мердока, я от удивления моргнула и перестала дышать.
…Что происходит? Как он здесь оказался? В поисках подсказки я метнулась недоуменным взглядом к Кайлу, но не получив в ответ и полунамека, посмотрела на Торна, продолжающего изображать равнодушного к окружающим сноба.
Кажется, вводить меня в курс дела опять никто не собирался.
Сапса подвели к трем почтенным проктэррианцам, сидящим на возвышении внизу, и, насколько я поняла по тому разу, когда побывала здесь впервые — являвшимися кем-то вроде конституционных судей планетарного масштаба.
Наклонившись к мужчинам, Мердок очень тихо несколько минут с ними о чем-то беседовал, а потом передал пакет документов, которые проктэррианцы стали изучать с предельным интересом.
Буквально через несколько минут они подали какой-то знак тан орису, и пространство конвесториума огласил мелодичный сигнал, призывающий всех прайтов к тишине.
В центре зала загорелись голографические экраны, пока демонстрируя только абстрактную картинку.
Кайл обвел прайтов серьезным и спокойным взглядом, а затем в настороженной тишине зазвучал его красивый густой голос:
— Я сегодня созвал внеочередное собрание прайтов, чтобы попытаться распутать давние преступления, совершенные в отношении двух правящих домов Проктэрры, найти виновных и призвать их к ответственности.
Подобного заявления от тан ориса никто не ожидал, а потому мужчины, недоуменно переглядываясь между собой, с тревогой ожидали дальнейшего развития событий.
— Для дачи показаний на совет прайтов вызывается эрайя Санна Риэль Райдэк.
Серый сектор охватило волнение, сидящий за спиной Торна красивый длинноволосый брюнет вскочил с места, а следом за ним медленно поднялся и кузен командора — Айл.
— Кайл, что происходит? — просипел мужчина, глядя на тан ориса с плескающимся в глазах ужасом.
Сейчас, когда брюнет и кузен Торна стояли плечом к плечу, одинаково сложенные, темноволосые, голубоглазые, даже гадать не нужно было, кем они приходятся друг другу. Несомненно, это были отец и сын. И, если я все правильно поняла, то эта парочка — вторая ветвь дома Райдэк.
— Грэм Райдэк, — вежливо обратился к брату Кайл. — Успокойтесь и присядьте. Ваша жена добровольно согласилась прийти на собрание и рассказать все, что знает. Ее никто ни к чему не принуждал.
Мужчина стушевался, потянул побледневшего сына за руку, сел на место, но меньше волноваться не стал. Повернувшись к высоким дверям, откуда, вероятно, должна была появиться его жена, он смотрел туда так, словно его женщину собирались не допросить, а как минимум обезглавить.
Она, как и Мердок, появилась в сопровождении охраны, испуганно озираясь по сторонам, судорожно прижимая к груди маленькую сумочку и нервно хлопая длинными ресницами. Красивая. Ухоженная. Безупречно одетая. Впрочем, как и все проктэррианки. Тонкие холеные пальцы наверное ничего тяжелее сумочки и не держали за всю жизнь. Впечатление портил только затаившийся в раскосых зеленых глазах страх.
Заметив в рядах прайтов мужа, женщина тихо всхлипнула, бросив на него взгляд, полный виноватого раскаяния, а в ответ получила мягкую успокаивающую улыбку и кричащее в каждом жесте Грэма признание в любви. Если бы я была мелочной и злобной особой, то, вероятно, позавидовала бы такому выражению чувств. Этим двоим и слова-то были не нужны.
Хорошо, что я теперь понимала проктэррианский и мне не нужно было гадать, о чем тан орис расспрашивает жену своего брата.
— Эрайя Санна, вы позволите задать вам несколько вопросов? — очень дружелюбно поинтересовался Кайл.
Женщина перестала трястись и уверенно кивнула.
— Вы не будете против, если ваши ответы станет сканировать детектор? — не меняя ни мягкости, ни высоты тона, улыбнулся ей тан орис.
Проктэрианка, немного расслабившись, в знак согласия мотнула головой, и голографические экраны над ней загорелись приятным зеленоватым светом, видимо, отображая правдивость ее слов.
Кайл сделал небольшую паузу, а потом задал совершенно неожиданный вопрос:
— Эрайя Санна, вы не могли бы рассказать нам, о чем вы говорили с погибшей Эри Аларис Райдэк за крам до ее смерти?
Лицо женщины жалобно сморщилось, а потом, взяв себя в руки, она стала говорить:
— Мы с Эри еще за месяц до трагедии договорились слетать в Ир-Пасс за покупками, но неожиданно она позвонила мне и сказала, что Торн пригласил ее на завод, чтобы показать созданный им звездолет, поэтому она не сможет составить мне компанию.
Эрайя Санна горестно вздохнула, тоскливо посмотрела на мужа и продолжила:
— Я и порадовалась за нее, и немного огорчилась: Грэм и Айл никогда не предлагали мне посмотреть на то, чем они занимаются. А поскольку я лишалась компании, то в расстроенных чувствах поехала к дедушке и попросила свозить меня в Ир-Пасс его.
— Вам не трудно будет вкратце рассказать нам суть вашей беседы с дедушкой, мэйн орисом Сайрусом Мардж? — как только женщина умолкла, переводя дыхание, спросил у нее отец Торна.
Я проследила за затравленным взглядом проктэррианки и, наконец, поняла, что она в девичестве принадлежала другому правящему дому — тому, что сейчас сидел в красном секторе и с угрюмым спокойствием слушал ее исповедь.
— Дедушка увидел, что я чем-то расстроена, и поинтересовался причиной моей грусти, а когда узнал, что Эри пригласили посмотреть на технические разработки семьи, а меня нет, то предложил помощь.
— Какую? — уточнил Кайл, видя, что жена брата замолчала, явно робея рассказывать дальше.
— Он сказал, что я тоже смогу понаблюдать за тем, как идет строительство звездолета, если незаметно прикреплю к одежде Эри нанопередатчик…
— Сани… — безмолвно сидевший все это время Грэм Райдэк потрясенно поднялся, а его драгоценная жена, протяжно всхлипнув, запричитала:
— Дорогой, прости… Я просто хотела посмотреть… Я не знала…
Кайл коротко кивнул брату. Тот, стремительно спустившись с возвышения вниз, крепко обнял плачущую супругу и, повернув голову, с холодной яростью посмотрел в сторону представителей дома Мардж.
— Утром, перед тем как Эри с Торном должны были отправиться на производство, я заехала к ним, вернула Эри плащ, который она у меня забыла, а потом… — женщина прервалась, вновь уткнувшись носом в плечо мужа, — потом воткнула в ее сумку булавку с камерой.
— Сайрус Мардж, вы подтверждаете слова своей внучки? — обратился к главе дома Мардж тан орис.
Головы всех прайтов повернулись к старику в красном секторе, небрежно опустившему подбородок на согнутую в локте руку. Высокий лоб мужчины, прорезанный глубокими горизонтальными морщинами, сморщился еще больше, когда проктэррианец недоуменно изломил седую бровь:
— Меня в чем-то подозревают?
— Пока я просто задаю вам вопрос, — безэмоционально парировал Кайл.
— Подтверждаю, — загадочно улыбнулся старик, слегка наклонив седую голову.
— Эрайя Санна, — Кайл переместил взгляд с деда на внучку, — вы видели, как погибла Эри Райдэк?
Проктэррианка вытерла глаза платком, который ей дал муж, и потерянно кивнула.
— Ваш дедушка в этот момент находился рядом с вами?
Женщина опять кивнула, обреченно проронив:
— Когда он увидел, как упал корпус корабля, то сказал: если эксперты найдут в сумке Эри камеру, меня могут обвинить в шпионаже в пользу дома Мардж и… меня посадят. Это позор для мужа, для семьи, для дома… — эрайя Санна зашлась безудержными рыданиями, пытаясь сквозь них объяснить всем, что на самом деле ею руководило лишь женское любопытство.
— И как вам удалось забрать устройство? — настойчиво продолжил расспрашивать ее Кайл.
— Дедушка предложил позвонить Айлу и попросить его уничтожить передатчик, — несчастным голосом поведала женщина.
Все взгляды проктэррианцев сосредоточились на кузене Торна, и Айл, поднявшись с места, повинно посмотрел на молчаливо наблюдающего за ним Кайла.
— Что ты сделал с уликой? — тихо спросил тан орис.
Айл, заметно нервничая, сглотнул, а потом хрипло произнес:
— Пока все находились возле тела эрайи Эри, я незаметно подобрал ее сумку, вытащил из нее булавку, а потом выбросил в утилизатор.
— Почему мне все не рассказал? — с укором набросился на него отец.
— Мама плакала, просила не говорить тебе. Я не мог допустить, чтобы ее наказали.
Я смотрела на рыдающую женщину и ее беспомощно взирающих друг на друга мужчин, понимая, что Сайрус Мардж, грамотно манипулируя чувствами, просто использовал их в своих интересах. Сколько Айлу было тогда? Пятнадцать, как и Торну? Разве мог мальчишка, обожающий свою маму, предать ее и не попытаться защитить?
— Это ведь был не обычный отслеживающий чип… — не спрашивая, а скорее утверждая, Кайл в упор посмотрел на главу дома Мардж. — Вы прицепили к моей жене наноустройство, посылающее лучевые импульсы, а когда подвернулся удобный случай, послали сигнал и размагнитили держатели корпуса.
— У вас есть доказательства, тан орис? — точно зная, что они уничтожены, холодно улыбнулся старик. — Это была обычная камера слежения. Все, в чем вы можете меня обвинить — в любопытстве. Каюсь, хотел посмотреть, действительно ли ваш сын так гениален, как о нем говорили.
— У меня нет доказательств, подтверждающих вашу причастность к убийству моей жены, — печально констатировал Кайл. — Как и нет подтверждения вашего участия в покушении на дэн ориса и его тар дэ, но… — на скулах отца Торна отчетливо проступили узлы желваков, а потом его звенящий гневом голос эхом пронесся по конвесториуму: — Сайрус Мардж, вам выдвигаются обвинения в умышленном уничтожении дома Шэнгри. Выйдите к собранию, чтобы мы могли задать вам вопросы.
Зал наполнился ревом голосов, прайты, вскакивая с мест, что-то громко и возмущенно выкрикивали, и только Кайл с Сайрусом, разделенные ареной конвесториума, пронзительно смотрели друг на друга, да подобравшийся, как тигр перед атакой, Торн напряженно следил за каждым мужчиной, находящимся в красном секторе.
Старик, словно ледяной торос, поднялся над разворошенно гудящими мужчинами своего дома, властно поднял руку, и они все умолкли, подчиняясь его возрасту, первенству и опыту.
Седые, как белый пепел, волосы, и почти такие же выцветшие, леденящие душу глаза, говорили о том, что Сайрусу много лет, но в движении его сухого жилистого тела я не заметила ни старческой слабости, ни присущей мужчинам преклонного возраста медлительности. Он спускался легко и величаво, гордо расправив плечи и высоко подняв голову. Тонкие бесцветные губы кривила ироничная улыбка, являя присутствующим надменное превосходство главы дома Мардж, с которым он смотрел на остальных прайтов.
Возможно, с высоты прожитых лет он и имел на это право. В помещении было много мужчин преклонного возраста, но вряд ли кто-то из них мог соперничать с Сайрусом Марджем, раз Айлу Райдэку он приходился прадедом.
Вселенная, если мой дед умер, когда ему было восемьдесят шесть, то сколько же лет этому динозавру, помнившему еще его отца?
Глава дома Мардж неспешно добрался до середины зала, откуда Грэм Райдэк уже успел поспешно увести свою жену, и, вызывающе вздернув бровь, уставился на тан ориса:
— Итак, в чем вы изволили меня обвинить, Кайл Райдэк? — будучи уверенным в своей безнаказанности, лениво поинтересовался мужчина.
— Не я, — не теряя хладнокровия, заявил отец Торна. — Обвинение в жестоком убийстве своей семьи вам предъявляет эрайя Агни Паркер — урожденная Агния Майрис Лирэл Шэнгри.
От неожиданности я вздрогнула. Конвесториум вдруг накрыло пологом абсолютной тишины, а Сайрус Мардж прищурился, впиваясь в меня жутким взглядом. Его скулы и массивный широкий нос хищно дернулись, как у зверя, вздыбленной холкой чувствующего облаву, и мне вдруг интуитивно захотелось стать маленькой, незаметной, или хотя бы слиться со стулом и не отсвечивать.
— Доказательства, — коротко и хрипло выдавил из себя старик.
Судьи, сидевшие до этого совершенно тихо и безучастно, медленно поднялись со своих мест и стали по очереди зачитывать выписки из документов, очевидно, предоставленных Мердоком.
Мой дед хранил в банке не только бумаги, подтверждающие мою родословную, генетическую карту, но и метрики — свои и моего отца, а также печать дома Шэнгри, завещание, акции, банковские документы, которые Иторр успел отправить вместе с сыном на другую планету.
Проведя компьютерный анализ подписей, печати, генетических карт, судьи признали их подлинными и, сравнив структуру моего ДНК с имеющейся в базе структурой Шэнгри, объявили меня законной наследницей погибшей династии. Это было нужно в том числе и для того, чтобы ни у кого не возникало сомнений, что защита с дома Шэнгри была действительно снята, и предоставленная в качестве доказательства цифровая съемка с камер наблюдения — подлинная.
На голографические экраны подали изображение найденных в доме Шэнгри файлов, и мужчины в гнетущем безмолвии смотрели на разворачивающуюся перед их глазами трагедию — последние минуты жизни великого дома Проктэрры, бесповоротно изменившего ее историю.
Знаете, когда я читала письмо деда, то воспринимала его содержимое как обычную констатацию фактов. Ну, кем тебе, по сути, являются какие-то абстрактные родственники, имени которых ты никогда не слышала и даже понятия не имеешь, как выглядел хоть кто-то из них? Совсем другое дело — видеть лица, мелькающие на экране, и знать, что вот тот красивый рыжий проктэррианец — твой прадед, а яркая блондинка рядом с ним — прабабушка — живая, молодая, счастливая… Мужчины, женщины, юноши и девушки… Все они могли быть сейчас со мной рядом.
Могли…
Уничтожив их всех, Сайрус Мардж убил и их не рожденных детей, отобрав у моего будущего ребенка возможность иметь большую, дружную семью.
Камеры запечатлели, как глава дома Мардж, пользуясь доверием и дружбой Иторра Шэнгри, установил таймер, активирующий бомбу, и как, покидая его резиденцию за час до взрыва, прощаясь с главой правящего дома, улыбался ему, обнимал и жал руку.
Неслыханный цинизм и жестокость. Я не понимала — за что? За что можно было так ненавидеть целый род, чтобы не пощадить даже детей? И никто не понимал. Даже мужчины из красного сектора смотрели на своего главу со смесью удивления и ужаса. Хотя не уверена, что среди них у Сайруса не было сообщников.
Кайл Райдэк, видимо, тоже был не уверен, потому что красный сектор прайтов окружили вооруженные до зубов фрэйсеры, а на груди самого Сайруса замерло несколько десятков белых светящихся точек от лазерных прицелов наведенных на него брайанов.
— Сайрус Мардж, собрание прайтов готово вас выслушать, если вам есть что нам рассказать, — произнес тан орис, давая старику слово перед тем, как его уведут.
Холодный взгляд главы дома Мардж оцарапал мое лицо, и фрэйсеры мгновенно сомкнули ряды, закрывая меня собой. Не знаю, кто подал им такую команду — Торн или Кайл, потому что они оба следили за малейшим жестом Сайруса, но я была им за это благодарна. Безумный старик и правда меня пугал.
— Шэнгри… — глухо протянул мужчина, поморщившись так, словно одно упоминание этого имени вызывало у него изжогу. — Корень зла Проктэрры — и ее проклятье… Я надеялся, что избавил мой народ от дурной крови рыжей девки, из-за которой мужи сильнейших домов планеты сошли с ума и развязали войну, а ты притащил сюда еще одну. — Сайрус зло посмотрел на внешне спокойного Торна и добавил: — Чего еще можно было ожидать от абсолютной копии Вэйна? Только беды.
Кайл едва заметно нахмурился, тревожно взглянув на сына, а Сайрус Мардж понимающе усмехнулся. Терять ему уже было нечего, и смысла скрывать правду тоже.
— Генетики вашего дома далеко ушли в своих экспериментах с совместимостью, а наши нашли способ значительно продлить нам жизнь, и только потому, что я слишком долго живу, с первого взгляда вижу то, чего не замечают другие. Когда пошли разговоры о гениальности твоего сына и его стали сравнивать с Вэйном, никому в голову не пришло сравнить структуры их ДНК. А я сравнил. И обнаружил, что они идентичны. Твой сын унаследовал тот самый редкий набор генов, который передался Вэйну Шэнгри от матери.
— Так вот почему вы пытались меня убрать… — видимо, разгадав шараду, откликнулся Торн. — Вы поняли, что используя мой генотип, можно было подобрать ключ к защитному полю Шэнгри и получить доказательства, уличающие вас в преступлении? Избавившись от меня, вы похоронили бы тайну гибели правящего дома вместе со мной.
Сайрус промолчал, лишь скривил в недовольной ухмылке тонкие губы.
— Почему вы уничтожили дом Шэнгри? Вы были не только советником Иторра, он доверял вам, любил как родного брата, — хмуро заметил Кайл.
— Он хотел вернуть на Проктэрру хаос и анархию, — безапелляционно заявил мужчина. — Вэйн Шэнгри, чтобы оставить себе тар дэ, уничтожил почти всю правящую элиту Проктэрры, а потом создал связь и, пользуясь своей силой, навязал импринтинг всем проктэррианцам. Согласен, тогда это был единственный выход, чтобы остановить кровопролитие. И наши предки дорого заплатили за возможность жить в мире, не содрогаясь от мысли, что завтра в твой дом ворвутся соседи, убьют всех мужчин и заберут себе женщин. Иторр Шэнгри решил поиграть с огнем, не слушал моих доводов. Он собирался избавить проктэррианцев от связи и развязать новую войну.
— Неправда, — не выдержала я. — Мой прадед хотел помочь тем, кто, потеряв свою пару, был обречен на одиночество и ампутацию чувств. Он считал, что проктэррианцы достигли того уровня сознания, чтобы не повторять ошибок прошлого. Вы убили его, потому что теряли свою власть и влияние.
— Жаль, я сразу не понял, что ты Шэнгри, а не потомок Рори. Надо было взорвать ваш флайкап, а не инсценировать несчастный случай, — с досадой проскрипел Сайрус Мардж.
Эти слова стали последней каплей в чаше терпения Кайла Райдэка. Я вообще не представляю, как он смог так корректно и без лишних эмоций разговаривать с тем, кто убил его жену и то же самое пытался сделать с сыном.
— Мэйн орис Сайрус Мардж, данной мне властью я смещаю вас с занимаемого поста и приказываю взять под стражу, — кивнул фрэйсерам Кайл. — До суда вы будете изолированы от общества и станете содержаться в одиночном бункере. Все прайты Мардж отстраняются от управления Проктэррой и до окончательного разбирательства будут находиться под домашним арестом.
Сайруса вывели из зала, а следом за ним и всех членов его дома. Когда красный сектор опустел, в помещении все еще царила угнетающая тишина. Сложно было проктэррианцам, считавшим, что они построили почти идеальную модель мира, переварить кашу, которой их накормил старейший и один из самых уважаемых жителей планеты. Не знаю, о чем думали они, а я напряженно смотрела на Торна и ждала его следующего хода.
Долго себя ждать Райдэк не заставил: очень выразительно взглянул на отца, и тот тут же объявил прайтам, что на повестке дня остается еще один нерешенный вопрос.
На круглую центральную арену зала важно прошествовал Мердок, которого всем представили как правозащитника дома Шэнгри.
Выдержав паузу, Сапс бросил короткий беглый взгляд на Торна и, получив от него в ответ едва заметный утвердительный кивок, заявил:
— Поскольку высокому собранию были предоставлены неоспоримые доказательства геноцида целой династии, в качестве компенсации требую вернуть дому Шэнгри утраченные по вине проктэррианцев позиции и ввести его в совет прайтов.
— Позвольте, — откликнулся глава синего сектора, недоуменно переглянувшись со своей семьей. — Какой дом Шэнгри, если от него ничего не осталось?
— По-вашему, законная наследница жестоко истребленного правящего дома — это "ничего"? — вопрошающе приподняв бровь, осадил его Мердок. — Мне помнится, что оскорбление женщины на Проктэрре грозит как минимум штрафом, максимум — заключением…
— Простите, — тут же заерзал по скамье мужчина, чувствуя себя крайне неуютно под устремленным на него немигающим взглядом льдисто-голубых глаз Мердока. — Я никого не хотел обидеть, просто подразумевал, что эрайя Агния, являясь тар дэ дэн ориса, теперь принадлежит дому Райдэк.
— Разве? Если не ошибаюсь, высоким собранием было принято решение отдать под защиту дома Райдэк инопланетянку Агни Паркер, а не проктэррианку Агнию Шэнгри? У вас есть документ, подтверждающий брак между Торном Райдэком и Агнией Майрис Лирэл Шэгнри? — невозмутимо поинтересовался у огорошенного проктэррианца Мердок и, не получив от него никакого подтверждения, потерял к мужчине всякий интерес. Выпрямившись, как монумент самому себе посреди зала конвесториума, мой поверенный торжественно возвестил притихшим мужчинам:
— Смею утверждать, что исходя из изложенных фактов, моя подопечная принадлежит не дому Райдэк, а Лирэл Шэгри. И поскольку Агния Лирэл Шэнгри является последней представительницей своей династии, то по закону Проктэрры она становится ее главой.
— Но она женщина, — порывисто вскакивая с мест, стали разгоряченно выкрикивать прайты.
Словно завороженный действом зритель, я наблюдала за разворачивающимся на моих глазах спектаклем.
Кайл властно поднял руку, утихомиривая толпу, и спокойно произнес:
— В своде законов Проктэрры нет четко прописанного условия, что главой дома не может быть женщина.
— Но это прецедент, — воскликнул глава одного из домов. — Пункт единонаследия был внесен в свод, когда в роду последним оставался мужчина. Никому в голову не могло прийти, что последней может быть женщина.
— Тем не менее признание Агнии Шэнгри главой дома и прайтом не противоречит закону, — неожиданно вмешался Торн, и все вокруг изумленно стихли, глядя на него как на самоубийцу. — То, что не противоречит закону — есть закон. Параграф один пункт один конституции Проктэрры, — жестко напомнил он. — Глава дома, являющийся его единственным представителем, автоматически становится прайтом. Прайт, как высшая делегированная должность Проктэрры, имеет право участвовать в заседаниях комиссий, выступать, голосовать, вносить поправки и предложения в законы, а также покидать пределы планеты, подписав документ о неразглашении тайн. Такой документ подписан, и я являюсь поручителем прайта Лирэл Шэнгри и гарантом соблюдения всех условий договора.
— Вы понимаете, чем рискуете, дэн орис? — потрясенно прошептал сидевший рядом с Торном мужчина.
Райдэк даже не соизволил повернуться в его сторону, лишь холодно отчеканил:
— Это уже мое дело. Связь между мной и Агнией Шэнгри возникла на добровольной основе, так что по закону нам нечего предъявить, а все остальное — наши личные с ней отношения, и никого из вас не касаются.
От внезапно навалившейся тишины я оглохла. На моих глазах творилась новая история Проктэрры. Шэнгри опять меняли законы планеты. Или не Шэнгри?..
Я смотрела на спокойно откинувшегося на спинку сидения Торна, понимая, что Мердока на Проктэрру привез именно он, и именно он вложил в уста Сапса слова, которыми он сейчас уверенно прокладывал мне путь к свободе. Райдэк просил у меня прощения таким странным образом: возвращая мне имя, положение, статус, и… отпуская. Зная, что я не верю словам, Торн предпочел говорить поступками.
С молчаливого одобрения командора, окинув ошеломленных проктэррианцев взглядом, полным триумфального превосходства, Мердок продолжил:
— На основании вышесказанного и согласно параграфу двенадцать пункту один закона о собственности Проктэрры, требую вернуть Агнии Майрис Лирэл Шэнгри все ее законное имущество, технологии рода и банковский капитал, замороженный после гибели ее семьи. И дабы возродить уничтоженный по вине дома Мардж правящий дом, предлагаю, чтобы рожденные Агнией Майрис Лирэл Шэгнгри дочери, а также последующие дети женского пола, которые будут появляться у представительниц дома Шэнгри, вступая в брак, оставляли себе фамилию рода.
Неслыханно. То, что предлагал Мердок, было равносильно взорвавшейся бомбе. Господи, какой Мердок? Додуматься до такого мог только один-единственный мужчина на Проктэрре, который точно знал, что отказаться от имени и рода ради женщины сможет только тот, кто будет ее любить больше себя, больше амбиций, больше жизни…
Торн Райдэк, еще даже не догадываясь, кто у меня родится, пытался защитить мою дочь.
— Вношу на голосование. Кто "за"? — не дав прайтам опомниться, произнес тан орис и одновременно с Торном высоко поднял руку.
Следом за правителем планеты и своим дэн орисом все проктэррианцы стали голосовать за внесенное Мердоком предложение, и когда над секторами взмыл лес рук, Кайл неожиданно обратился к совершенно растерянной мне:
— Прайт Шэнгри, а вы разве не согласны?
Сглотнув стоящий в горле ком, я подняла вверх свою ладонь. Широко улыбнувшись, Кайл Райдэк вдруг подмигнул мне, словно мальчишка, и громогласно объявил:
— Принято единогласно.
* * *
Еще долго я не могла прийти в себя. Смотрела на покидающих конвесториум прайтов и пыталась убедить себя, что произошедшее — не сон.
— Мисс Агния, — Сапс сел на скамью рядом, сжав в своей ладони мою. — Вы довольны?
— Вы как никогда были убедительно-неотразимы, — тепло улыбнулась поверенному. — Спасибо.
— Вы же понимаете, что все случившееся — не моя заслуга? — Мердок покосился на Торна, беседующего в сторонке со своим отцом.
— Понимаю, — вздохнула я.
— И что вы будете делать дальше? — Сапс сложил руки на худых коленях, словно порядочный ученик, и уткнулся взглядом в пол.
— Решили, что я больше не нуждаюсь в ваших услугах? — усмехнулась старику, а потом, плюнув на все, устало положила ему на плечо голову. — Даже не мечтайте. Работы у вас теперь будет в два раза больше. Кто-то же должен проследить, чтобы ушлые проктэррианцы не обобрали меня до нитки. Я, кажется, здесь теперь очень богатая особа.
— Неприлично богатая, — согласился Сапс.
— Вы видели резиденцию Шэнгри? — по тону поверенного я догадалась, что Райдэки его туда явно возили для соблюдения каких-то юридических норм.
— Впечатляет, — лаконично ответил Мердок, но из его уст это прозвучало как высшая степень похвалы. — Но если вы собираетесь туда переехать, то для начала следует избавиться от пыли.
— Я не знаю, смогу ли там находиться после всего, что увидела, — честно призналась я. — Да и не останусь я на Проктэрре, пока не разберутся и не найдут всех причастных к убийству и покушению. Не хочу рисковать и повторять ошибки своего прадеда. А на Фаэртоне у меня обязательств и дел по горло. Я не могу сорвать заказ планетарного масштаба и подвести людей.
Мердок одобрительно кивнул и произнес:
— Тан орис сказал, что мы можем беспрепятственно покинуть планету в любой момент, правда, в сопровождении вашей личной охраны.
— Ко мне что, приставили целую проктэррианскую армаду? — пошутила я.
— Именно так, — совершенно серьезно ответил Сапс. — Считаю это очень правильной мерой предосторожности.
Спорить не стала. Армада так армада. Проблем у меня и так хватало, чтобы я еще ломала голову над тем, как обезопасить себя от посягательств КОГ. С Торном вот только поговорить не удавалось. Пока мы с Мердоком беседовали, его и след простыл, а подошедший к нам Кайл сказал, что скайлзы ждут нас на взлетном поле и готовы отвезти в космопорт.
Ничего другого, как послушно последовать за тан орисом, мне не осталось, и пока летела, всю дорогу не могла отделаться от мучающей меня тоски.
То странное состояние, когда понимая, что победила, ты чувствуешь себя проигравшей. Сейчас у меня было все, о чем я мечтала, и даже больше… Только счастья и радости я почему-то от этого не испытывала.
Не знаете почему? Да, вы правы. Потому что одно маленькое "но", ложась на чашу весов, порой перевешивает тонны ненужного хлама, который ты по своей глупости считала бесценным сокровищем.
Добравшись до космопорта, фрэйсеры повели нас с Мердоком к флагманскому кораблю и, обойдя ограждение, я заметила возле посадочной платформы своих парней, а рядом с ними, совершенно неожиданно, и… Торна.
Он стоял у подъемника, ветер трепал его отросшие темные кудри, и мне до одури хотелось запустить в них свои пальцы, просто чтобы почувствовать, как жесткие волоски покалывают подушечки и учащающийся пульс быстрее гонит кровь по венам.
— Мы подождем внутри. Не задерживайся, — как только я подошла ближе, обнял и поцеловал меня в макушку Стэн, а потом забрал Мердока и остальных, давая нам с Торном попрощаться без свидетелей.
Глупо, но вместо того чтобы что-то сказать, мы просто стояли и смотрели друг на друга.
— Взлет произойдет через четыре минуты, — напомнил мне Райдэк так скупо, словно провожал не мать своего будущего ребенка, а заблудившегося пассажира. — Поднимайся на борт.
Обиделся. Понимаю.
— Спасибо за все, — я встала на платформу, блуждая взглядом по отстраненно-спокойному лицу мужчины.
— Не стоит благодарности, — уронил он. — Это самое малое, что я мог для тебя сделать.
Подъемник затягивал меня все выше под брюхо звездолета, и время ускользало как вода сквозь пальцы. Ни остановить, ни поймать, ни повернуть вспять… Но. Пока мы живы, у нас ведь всегда есть шанс что-то исправить.
— Через две недели в клубе у Зарты, — перед тем как люк успел закрыться, выкрикнула я, поймав на себе растерянный и недоверчивый взгляд Торна.
Сам ведь написал в договоре: встречаемся каждый месяц, место и время на мое усмотрение. Ну, вот… А этот месяц через две недели заканчивается. Так что я очень пунктуально выполняю условие договора.
Флагман медленно поднимался над взлетным квадратом космопорта, позволяя мне сквозь смотровое окошко провожать взглядом удаляющуюся фигуру Торна.
— Морковка, — теплые ладони Стэна легли мне на плечи, и я, откинувшись назад, прижалась спиной к груди друга. — Ты как? — сочувственно обнял меня он.
— Нормально, — закрыла глаза я. — Бывало и хуже.
— Может, еще не поздно вернуться? — все понимая, предложил он.
Я улыбнулась и, повернувшись к другу лицом, лукаво ему подмигнула:
— У меня есть идея получше.
Несколько месяцев спустя…
— Я убью вас обоих, если с ребенком что-нибудь случится, — Зарта, как запертый в клетке зверь, металась по комнате, бросая на придирчиво разглядывающую себя в зеркале меня гневные взгляды.
— По-моему, стремно, — затянув над большим животом поясок от развратно-маленького кружевного халатика, я посмотрела на себя в зеркало и кисло скривилась. Да уж, разнесло меня, как говорится, не по-детски. Живот вырос до необъятных размеров так, словно в нем находился не маленький Райдэк, а я проглотила его папашу целиком. — Ужас.
— Ты меня слышишь? — нервно взвизгнула Зарта, еще больше злясь из-за того, что я не обращаю на нее должного внимания.
— Слышу, — отмахнулась от нее я. — Ничего с ребенком не случится. Это свойство генетической связи. У проктэррианцев чем чаще родители занимаются сексом во время беременности, тем здоровее и крепче рождаются дети. Так что ребенку для здоровья полезно. Ну и… нам с Райдэком тоже.
— Два озабоченных идиота, — плюнула себе под ноги Зарта и бессильно плюхнулась на диван. — Когда вы уже успокоитесь?
— Не я это начала, не мне и заканчивать, — ехидно напомнила подруге. — Пойди, скажи об этом Торну.
Зарта одарила меня лютым взглядом и заткнулась.
Скажет она ему, как же. Да у меня такое чувство, когда она разговаривает с Райдэком, что меня будто залежалый товар сбагрили ему, как последнему лоху, а он об этом просто пока не догадывается.
Раз в месяц клуб Зарты превращался…
Стыдно сказать, во что он превращался — в полигон для наших с командором интимных игрищ. Заведение приходилось на сутки закрывать и выгонять из него даже обслуживающий персонал. Что поделаешь, если мы с Торном слишком громкие и нас слышно даже с включенной музыкой. А еще из-за того, что мы немного теряем контроль над своей энергией, шатаются светильники, с барных стоек падают бутылки, стаканы, и по клубу летают стулья. Ну так, самую малость.
Каждый раз Зарта обещает прикрыть лавочку и вправить нам мозги, но как только подходит срок исполнения оговоренного в договоре пункта, предоставляет нам с Торном помещение, а мозги почему-то при этом выносит исключительно мне.
Ну, а что я? Я делаю вид, что возмущена происходящим и каждый раз изображаю перед Райдэком оскорбленную невинность, маскируя за давно прошедшей обидой свои чувства и откровенное желание. Если бы кто только знал, как я считаю дни до каждой нашей следующей встречи, костеря Райдэка на чем стоит свет. Не мог прописать в договоре условие встречаться хотя бы три раза в месяц? Все равно ведь согласилась бы. И выглядело бы это, как будто он меня заставил. А так… Не буду же я, в конце концов, его еще и упрашивать? Чурбан бесчувственный. Неужели так сложно догадаться, что мне его не хватает?
В комнате рядом с пилоном Зарта, как только поняла, что мы вытворяем на узком и неудобном диване, поставила огромную кровать. Потом в помещении как-то совершенно незаметно появилась душевая, холодильник, барная стойка, автомат для приготовления пищи и еще куча всякой ерунды, благодаря которой в танцевальном зале можно было просто жить.
Крутиться на пилоне с каждым последующим месяцем становилось все тяжелее, и сейчас, когда живот вырос до неприличных размеров, я боялась, что сломаю не только пилон, но и собственную шею, а она мне, как ни крути, была очень дорога.
Нужно было бы уже прекратить безобразничать, но эта сероглазая проктэррианская зараза так добросовестно исполняла свою часть договора, отрываясь на мне по полной программе за весь месяц воздержания, что отказаться от предоставления ему маленькой радости в виде танца было бы просто невежливо с моей стороны.
Вот и сейчас я в нетерпении ухватилась за ручку двери, точно зная, что как только войду в комнату, поймаю на себе жадный, горящий взгляд мужчины, и ноги начнут предвкушающе дрожать, как у законченной алкоголички.
Перешагнув через порог, я, гордо задрав нос, дошла до пилона, демонстративно игнорируя улыбающегося мне полуголого командора.
Погас свет, заиграла музыка и…
— Слушай, Райдэк, а может, давай без этого? — сердито уперла руки в то место, которое когда-то называлось талией. — Или тебя возбуждает танец бегемотов?
— Только рыжих и очень стервозных бегемотов, — похабненько ухмыльнулся Торн, откидываясь на кровать и демонстрируя мне полную боевую готовность Райдэка-младшего.
Маньяк. Да что ж у него все время стоит на меня? Я же еще даже не разделась.
— Танцуй, Агни. Танцуй, — возбужденно облизал губы мужчина, приподнимаясь на локтях. Я в сердцах выругалась, стянула с себя халат и поперла брать Торна нахрапом. Какое танцуй с целым центнером его наследной проктэррианской радости в животе?
Он поймал меня у края кровати, поставив между своих широко раздвинутых ног, как-то глупо и совершенно счастливо пялясь на толстую и невероятно пузатую меня.
Обалдеть. Неужели я ему действительно такая нравлюсь?
— Так и не скажешь, кто? — Райдэк обхватил мой живот ладонями и, наклонившись, стал покрывать его легкими поцелуями, улыбаясь и жмурясь, как обожравшийся мяса кот.
— Понятия не имею, — нахально сообщила ему. — Я специально попросила не говорить мне пол ребенка. Сюрприз будет.
— Стерва, — протянул с ворчливой нежностью Торн и, перестав обцеловывать каждый дюйм моей кожи, ласково начал водить по моему животу носом. — Амэ фиэрда…
— Фиэрда — это что? — не припоминая этого проктэррианского слова, уточнила я.
— Взрывоопасная, — усмехнулся Райдэк. — Живу с тобой, как на топливном баке. Выходи за меня, — без всяких переходов и подготовки выпалил он, и я, приподняв брови, хмуро посмотрела на него сверху вниз:
— Тебя что, обещают попереть из-за меня с поста дэн-ориса?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Затем, что я люблю тебя, — тихо и немного хрипловато неожиданно произнес Торн. — Так сильно, что больно дышать, когда ты не со мной. И потому, что времени до рождения ребенка с каждым разом остается все меньше, а мне так хочется быть с вами рядом в этот момент. И в этот, и в последующие, и каждую минуту дня и ночи. Засыпать и просыпаться с тобой, радоваться и грустить, ругаться до пены у рта и мириться до изнеможения…
Слезы зачем-то градом покатились по щекам, а ладони стали гладить склоненную к моему животу голову Торна, путаясь пальцами в его жестких курчавых волосах.
— Ты что, не мог это раньше сказать? — задыхаясь от переизбытка нежности, прошептала я.
— А это что-то изменило бы? — прижался ко мне щекой Торн.
Как настоящая капризная женщина, я картинно надула губы и заявила:
— Нет, но… мне бы понравилось.
— А сейчас не нравится? — тепло усмехнулся Райдэк.
— Нравится, но я за тебя не пойду.
Нет, ну а чего? Я беременная, имею полное право вредничать. Сам виноват. Нечего меня было так долго канифолить.
— Почему?
— Ты собственник с диктаторскими замашками, и если я соглашусь, то ты запрешь меня на своем острове и будешь дежурить надо мной, как дракон над сокровищем. А я так не могу. Понимаешь? Я задыхаюсь, когда нахожусь в замкнутом пространстве.
— Кажется, это называется клаустрофобия.
— Это называется замужествофобия.
— А мы заключим договор.
— Спасибо, — с сарказмом фыркнула я, кивнув в сторону пилона. — Один я уже заключила…
— Ты напишешь его сама, — продолжая мягко стелить, искушал Торн. — Я приму любые твои условия, но взамен попрошу для себя только один пункт.
— Какой? — я настороженно выпрямилась, превратившись в один сплошной слух.
— Танец. Я оставляю за собой право получать от тебя приватный танец, когда захочу и где захочу.
Я крепко задумалась. Нет, ну танец-то я пережить как-то смогу. Тем более что люблю я это дело. Чего уж там…
— И ты разрешишь мне строить и испытывать корабли? — осторожно закинула удочку я.
— А разве я тебе сейчас мешаю это делать? — улыбнулся Торн, и я задумчиво уставилась на него, гадая, в чем же подвох.
— И я смогу беспрепятственно летать в космосе, покидать Проктэрру и жить на Фаэртоне, если захочу?..
— Конечно, ты же прайт. Глава дома.
— И ты покажешь мне свои двигатели? — наглея окончательно, вопросительно посмотрела на Торна.
— Покажу, — согласно кивнул он.
— И внутри покажешь? — прищурилась я.
— Внутри, снаружи, в разрезе, в проекции… Все, что попросишь, покажу.
Блин, бонусы надо забирать, пока халява бесплатная.
— Ладно… я подумаю. Раз уж ты меня любишь, — милостиво добавила я, почувствовав, что ладони Торна, лежащие на моем животе, дрогнули.
— А ты… так и не скажешь, что ко мне чувствуешь? — улыбка мужчины стала мягкой и невероятно грустной.
Вот глупый. А так не понятно? Стала бы я с таким пузом кататься каждый месяц с Фаэртона на Тангирру ради того, чтобы с удовольствием выполнять самый идиотский пункт нашего договора?
— Я это уже давно сказала, — ласково взъерошила рукой его темные волосы.
— Когда? — удивленно отстранился от меня он.
— Когда назвала свой новый корабль твоим именем. Новая модель стрэйнджеров называется "Торн". Не знал?
— Почему? — поднял на меня сияющие счастьем глаза Торн.
— Потому что он похож на тебя — самый быстрый, самый сильный, самый красивый, самый умный, самый-самый…
— Спасибо, — прошептал мой любимый мужчина, пряча свое улыбающееся лицо в моих ладонях, и я удовлетворенно вздохнула.
Вот и призналась… Ну не умею я говорить много и красиво. Мне кажется, лучше слов о нас рассказывают наши поступки. И если каждый прожитый день доказывать делом друг другу свои чувства, то это намного лучше любых, самых высокопарных признаний.
А насчет замуж… Ну… В общем, я согласилась.
Вот только не надо фукать. Мол, так и знали — ми-ми-ми, розовые сопли и все такое… Вы мне честно скажите, а какая нормальная баба на моем месте не согласилась бы? Вы бы видели, какие у дома Райдэк двигатели. Просто улет. А вместе с моими ускорителями — теперь улет полный.
Правда, подвох в предложении Торна я все-таки со временем нашла. Кто же знал, что у проктэррианцев танец — это неотъемлемая часть брачного ритуала, включающая на генетическом уровне у пары инстинкт размножения, и поэтому после безумно нескромного привата командор награждает меня очередным подарком в виде ребенка, а беременная — я смирная, и на подвиги меня не тянет. Ну почти. Дети — это ведь цветы жизни.
Пока у нас с Райдэком их двое: четырехлетний Вэйн и трехлетняя Эри. Пока… Просто мы тут недавно у Зарты в клубе немного пошалили. Вспомнили, как все начиналось… Пилон… Стриптиз… Опять же связать кое-кого пришлось по старой памяти… А теперь меня вторую неделю мучает какое-то странное желание. Мне все время хочется облизывать что-нибудь металлическое. Вот сейчас сижу в капитанской рубке, смотрю на серебристую командорскую бляшку на рукаве у Торна и просто давлюсь слюной, представляя ее металлический привкус во рту. Лизнуть, что ли?
— Что-то не так? — отвлекшись от экранов, муж повернулся ко мне, одарив ласковой улыбкой.
— С чего ты взял?
— Ты странно на меня смотришь, — погладил меня по щеке Торн. — Хочешь что-то сказать?
Да сейчас. Так я тебе и сказала. И вместо испытания нового корабля мы полетим домой.
— Не-ет, — очень убедительно соврала я.
Бляшка на рукаве заманчиво сверкнула прямо перед моим носом, я представила, какая она на вкус, и у меня мгновенно заурчало в желудке. Зарраза.
Торн коротко вздохнул, покачал головой, и вдруг, сорвав с руки кругляш, протянул его мне:
— На. Нет сил смотреть, как ты мучаешься.
— Чего? — потрясенно поинтересовалась, разрываясь между желанием либо быстро засунуть в рот железяку, либо пульнуть ею в мужа. — А ты откуда?..
— Да ты уже всю рубку языком облизала, — поделился своими наблюдениями Райдэк. — Я устал стены и глюферы дезинфектором протирать, чтобы ты заразу какую-нибудь не подхватила.
— Ты следил за мной?
Вместо ответа Торн улыбнулся и показал пальцем в камеру, намекая на то, что весь мой позор давно записывался.
— Две недели, — бескомпромиссно отчеканил он. — Две недели испытаний — и домой.
— Дифтатор, — затолкав в рот железку, прошамкала я, на что вместо выговора услышала тихий и счастливый смех мужа:
— Неправильный ответ, капитан Шэнгри. Следует говорить: "Слушаюсь, командор"
— Зануда, — раз уж меня все равно рассекретили, забила на чины я.
Ну и ладно. Две так две. Тем более что я все равно больше без детей не выдержу, да и по Зарте с Кайлом скучать начну, а они хоть и присматривают за нашими оглоедами, пока мы в космосе, но трое детей и медовый месяц — понятия несовместимые.
Спросите — какой медовый месяц? А я вам разве не сказала, что свела Зарту и Кайла? Склероз. Совсем из головы вылетело.
Сначала я привезла на Проктэрру Зарту и Арди, потому что мне нужна была помощь с детьми. Потом долго обрабатывала подругу и тестя, рассказывая то одному, то другому о достоинствах и красоте друг друга. А когда поняла, что клиент созрел, внесла на рассмотрение прайтов проект о законодательном урегулировании возможности разрыва импринтинга в случае гибели одного из партнеров, если у такового возникнет желание это сделать. Знаете, как достопочтенные прайты боятся моих проектов? Я же к любой проблеме подхожу очень аргументированно. Правда, еще больше они боятся, когда я заявляюсь на собрание лично, поэтому соглашаются со всем и почти сразу, лишь бы я перестала выносить им мозг и быстрее ушла
Короче, я уговорила Кайла разорвать прежнюю связь и жениться на моей подруге. Не все же только ей сводней работать?
Но это уже совсем другая история, как и истории Хока, Эмбера и близнецов. А моя, пожалуй, на этой позитивной ноте заканчивается. Для вас. Но не для меня.
И если вернуться к тому, с чего начала, я задам вам вопрос:
— Верите ли вы в судьбу?
Нет, не в предопределенность, в которой у вас нет никакого выбора и шанса на другой исход, а в тот один-единственный вариант из тысячи, который дает вам уникальную возможность поймать комету счастья за хвост?
Не верите? Я, наверное, улыбнусь и не стану спорить. Возможно, вы и правы. Потому что если хотите быть счастливыми — просто будьте. Не прогоняйте свою судьбу, не обижайте и не отталкивайте. Держите ее крепко за руку и разрешите ей всегда идти рядом с вами по выбранному пути. И тогда все у вас будет хо-ро-шо.