Глава 23

Когда я просыпаюсь, его нет рядом. Иногда мне кажется, что он вообще не спит!

Трижды в неделю его навещает горничная. И это совсем не барышня из сексуальных фантазий, в белом переднике и с кокетливой метелкой в руке. В его случае это - серьезная женщина, с непроницаемым лицом, которую зовут Мария. Ей за сорок, и на безымянном пальце нет кольца. Может быть, этим объясняется её суровый нрав?

Крашеные волосы зачесаны в хвост, под серой майкой, затянутые в стропы, колышутся увесистые груди. Каждая размером с арбуз! Невзирая на вес, Мария передвигается очень шустро и орудует тряпкой так ловко, будто внутри у неё встроена программа. Этакий сверхмощный робот-пылесос!

Меня Мария невзлюбила с первого взгляда. Обычно я вызываю у людей симпатию, а потому такая неприязнь особенно обидна! От природы чистоплотная, я стараюсь не оставлять следов. Так и сейчас, приняв душ, я аккуратно застилаю постель, уничтожаю «улики».

Дверь отворяется без стука, когда я, ползая на корточках по ковру, пытаюсь выудить из-под кровати свои трусики. Высокий матрас служит заслоном, и какое-то время я остаюсь незамеченной.

— Вы что тут делаете? — звучит над головой недовольный голос и перед носом возникает пара тапок.

— Я тут кое-что уронила, — я быстро сую в карман зажатую в кулаке находку.

Мария с подозрением косится в мою сторону. Неужто сочла воровкой? Хотя, с неё станется!

— Вы снова заправили кровать! — она всплескивает руками, хмурится и неодобрительно качает головой. Странное дело! В детстве мать вот точно с таким выражением лица врывалась в комнату к брату, и принималась ругать его за беспорядок.

— Ну, мне не трудно, — я, наконец, подымаюсь с пола.

— Значит так! — грозно обрывает меня она, — Прекращайте выполнять мою работу!

Я пристыжено озираюсь по сторонам. В самом деле, какой-то абсурд! В комнате идеальная чистота, а она недовольна так, словно вокруг царит полный хаос.

— Ну, мне неудобно... я не привыкла, — начинаю я нелепо оправдывать своё желание помочь.

Но Мария непреклонна:

— Привыкайте! В конце концов, каждый должен делать то, что умеет!

Она подходит к окну и одергивает штору. Солнечный свет, дорвавшись, затопляет пространство спальни. Я щурюсь, прикрываю глаза ладонью.

— Вот я умею убираться! — она бросает в мою сторону вопросительный взгляд. Мол, «а что умеешь ты?».

— А... я - бухгалтер, — трусливо отзываюсь я.

Мария красноречиво хмыкает.

Я вспоминаю, как впервые получила втык, когда опрометчиво взяла в руки веник. Сработал заложенный с детства рефлекс! Мария застала меня, подметающей на кухне.

— Вы что тут делаете? Прекратите немедленно!

Я испуганно выронила совок и отступила назад. Женщина отодвинула меня бедром и принялась елозить веником, повторяя мою траекторию.

— Я там уже подмела, — робко заметила я.

Мария выпрямилась и медленно обернулась:

— Не надо учить меня убираться!

Я сжалась в комок, испытывая странную смесь эмоций. Как в детском саду, когда вместо похвалы тебя отругали за чужую провинность…

Телефон вибрирует, и на экране возникают заветные буквы.

— Доброе утро! — говорит Олег, — Я собирался пообедать. Составишь компанию?

«Да! Да! Да!», — мысленно я ликую, но внешне сохраняю спокойствие:

— Почему бы и нет.

— Машина подъедет через полчаса, будь готова, — коротко бросает он и нажимает «отбой».

— До свидания, Мария! — прощаюсь я.

Женщина, тяжело кряхтя, нагибается, оправляет складки на простыне. Её взгляд скользит по мне, застревая на уровне коленей.

— А это что? — она подходит, внимательно глядя туда, где заканчивается моя юбка.

Я испуганно следую её примеру и тут же обнаруживаю причину. Новые колготки, надетые всего лишь раз, уже порвались! Микроскопическая дырочка на самом видном месте натянулась, рискуя превратиться в позорную стрелку.

— Стойте, не двигайтесь! — командует Мария, выходя из комнаты. И возвращается с флакончиком бесцветного лака в руках.

— Давайте я сама? — предлагаю я, за что опять получаю выговор.

— А ну-ка стойте, и не двигайтесь!

Она присаживается на корточки, аккуратно касается кисточкой, закрепляя нить. Руки её сквозь нейлон удивляют своей теплотой и мягкостью.

— Ну, вот и все, дальше не полезет. Бросьте в сумочку, пригодится, — Мария протягивает мне лак.

— Это ваш? — уточняю я.

— Да какой мой, нашла вон в тумбочке, — равнодушно бросает она.

Я беру флакончик, читаю название бренда. Откуда он здесь? Быть может, если порыскать в шкафу, найдутся и другие косметические принадлежности? Меня накрывает злоба...

Да что это со мной? Ведь я добровольно согласилась на эти встречи по субботам. Чего я ждала? Что однажды, пораженный до глубины души, он предложит мне руку и сердце? Глупости! Наверняка, у него еще сотня подобных дурочек, и он радует их по четвергам, по вторникам, по средам...

— Мария, а можно спросить вас, — осмелев, начинаю я.

Она удивленно оборачивается. Я бросаю лак в сумочку и выпрямляю спину:

— Здесь часто бывают другие женщины?

Она хмурится, припоминая:

— Это ж кто другие?

— Ну... всякие там, — «проститутки» - едва не вырывается у меня.

Мария хмыкает:

— Так вы - первая, кого я вижу, — произносит она, взбивая подушку, — По крайней мере, на моей памяти других не было.

Я замираю, внимательно вглядываясь в её лицо. Шутит?

— Вообще... никого? — уточняю я.

Мария посмеивается:

— И где он вас откопал?

Радость от услышанного рвется наружу, выдавая меня с головой. Я улыбаюсь, и по-детски возбужденно выбегаю из спальни.