Глава 17

Натягивая штаны и застёгивая ширинку, он погрузился в свои мысли, не слушая о чём болтает девушка, а думал он как бы помягче ей сказать, что они больше не увидятся.

Настя к концу недели уже его утомила. Сава не видел перспективы в их отношениях. Может, четыре дня знакомства — слишком мало, чтобы делать такие выводы. Но ему бы и пары часов хватило. Искры между ними не было. Желания проводить друг с другом времени больше — тоже. Она постоянно говорила о своём Косте и работе, и спрашивала Саву только о ней. А он думал о девчонке, что встретил в метро.

Не только потому что у неё было то, что ему дорого — счастливый бумажник, когда-то очень давно подаренный мамой, визитки, полученные не за здорово живёшь, фотография девушки. Пусть они расстались, но это же не значит, что ему безразлична судьба её снимка. Но главное, в бумажнике остался номер телефона мадемуазель Орден — вот что было для него важнее кредиток и даже желания снова увидеть Кис-Кис. Он обещал старушке позвонить и узнать, как её дела, возможно, помочь, хотя о помощи она его и не просила. А теперь выходит, отмахнулся. Но Сава не хотел отмахиваться.

В общем, у него были планы, и Настя в них не входила.

Они помогли друг другу, встретившись в сложный для обоих момент: она помогла ему освоиться на новом месте, он ей — не чувствовать себя одиноко.

Но это был просто секс.

К тому же Астахов предложил Савелию выбрать квартиру для постоянного проживания, любую, что ему понравится в их базе данных, этим Сава тоже собирался заняться на выходных — посмотреть пару квартир. И сразу в ту, что понравится, переехать. Взять в аренду машину. И двигаться дальше, в прямом и переносном смысле.

— Насть, я ближайшие дни буду занят. Приехать вряд ли смогу, — подхватил он сумку с ноутбуком.

— Значит, увидимся в понедельник? — встала она с кровати, запахивая на ходу халатик.

— Э-э-э, боюсь, нет, — не стал он врать. — Мы больше не увидимся.

На её лице застыло выражение, словно он сказал, что её любимый сериал не продлили на следующий сезон.

О, нет-нет-нет! Только не надо слёз! Не надо трагедий!

— Насть, мы вроде взрослые люди. И ничего друг другу не должны, — опешил Сава от её реакции…

Она ни разу не спросила у него ничего.

Ладно, пусть видела копии его паспорта, диплома, PhD Гарвардской бизнес-школы, куда он перевёлся со второго курса магистратуры Российской Экономической Школы, и рекомендательные письма владельцев компаний, на которые работал. Пусть знала откуда и почему прилетел. И пусть их отношения сами собой подразумевали, что он свободен, хотя не факт. Но хотя бы что-то личное она могла спросить?

Какая музыка ему нравится. Какие книги он читает. Какой его любимый цвет.

Он же спросил какие она любит цветы, ест ли пирожные, какое предпочитает вино.

— Ты не понимаешь, — сглотнула Настя, словно у неё на шее была верёвка, а девушка стоит на качающейся табуретке, и его ответ или выбьет шаткую опору из-под ног, или нет. — Я… Нет, если не хочешь, можешь со мной не спать. Но ты ведь можешь со мной просто дружить и рассказывать, что происходит в офисе?

— В смысле про Костю? — подумал Сава, что дело в Патыцыне, и не ошибся с ощущениями: была в ней какая-то обречённость, хоть и совершенно ему непонятная. — Тебе так важно знать, как он там без тебя и что делает? — недоверчиво нахмурился Сава.

— Ты не понимаешь, — покачала она головой.

— Так объясни, чёрт побери!

— А давай я объясню! — неожиданно прозвучал мужской голос.

Входная дверь открылась так бесшумно, что Сава даже не заметил когда кто-то вошёл, но теперь саданула об стену с грохотом. Настя вздрогнула.

В проёме стоял бритый на лысо мужик с татуировкой в виде змеиной чешуи на черепе, в спортивных штанах, кожаной куртке и тёмных очках.

Он показался Саве смутно знакомым, но Савелий обратился не к нему:

— Это кто? — повернулся он к Насте. — Твой парень?

Разборки с её ухажёром точно не входили в его планы. И совсем не вязались с тем, что она только что сказала. Но это первое, что Сава подумал. И то, что девушка непрошенного гостя знает, было написано на её несчастном и виноватом лице.

— Ну, хочешь, буду твоим, — сдвинув вниз очки, тот выразительно прижался к Саве и, открыв рот, поиграл раздвоенным кончиком языка.

— Змей! — раздался следом женский голос.

Та, что вошла следом цыкнула на него, как на ручную зверушку, что должна знать своё место. И остановилась у двери.

В небольшой Настиной каморке, где и так, как у папы Карло под лестницей, было не развернуться, стало по-настоящему тесно, но Сава резко взмок совсем не поэтому…

Перед ним стояла бывшая жена.