Глава 24

— О. Мой. Бог, — прижала я руку ко рту, глядя как парень растянулся на сером камне лестницы.

И только когда отчаливший пароход голосом экскурсовода радостно поприветствовал собравшихся, а Савелий, кряхтя, сел и схватил за коленку, меня словно включили, и я побежала к нему.

— О, господи! Прости, прости, пожалуйста, — присела я рядом в ужасе от его бледного вида.

Протянула руку, чтобы убрать прилипший к его куртке мусор, но он остановил меня жестом.

— Поняла, — показывая ему, что вот они, ручки, видишь, я их к тебе больше не тяну, я положила их на колени.

У него было такое лицо. Честное слово, если до этого он был зол, а он был: я ведь опоздала, то сейчас наверняка хотел меня убить.

— Давай помогу, — глядя на его попытки ухватиться за выступ камня, плотно подогнанного к другим, предложила я.

— Ничего не надо, — прошипел он сквозь зубы.

— Хорошо, — покорно кивнула я.

Искренне сожалея, что так вышло, я вытащила из сумки его бумажник и осторожно вложила в карман его кожаной куртки.

Кажется, интервью сегодня не выйдет. Да и вообще ничего не выйдет. Но, честное слово, я не специально.

— Прости, — на всякий случай плотно замкнула я замок кармана.

Савелий кивнул.

Наверное, ему было очень неловко. И стыдно за свою беспомощность. Но ещё ему было больно. Действительно больно. Я видела это по его бледному лицу, по стиснутым зубам, по позе человека, который по-настоящему страдает. Он напоминал мне сбитого на поле футболиста. Те обычно так же держатся за перебинтованные колени, и так же силятся встать. Я, конечно, попятилась, как и обещала, и даже отвернулась, поднявшись на пару ступенек.

Но когда, матерясь на чём свет стоит, он всё же встал, повернулась снова.

Савелий опёрся на каменный парапет, и пытался наступить на правую ногу.

Но у него не получилось.

— Мать твою… с праздником! — выдохнул он.

— Моя бабушка тоже так говорит. А ещё мать твою за хвост и об стенку, — хмыкнула я. — Сломал? Ногу?

Он мотнул головой.

— Колено. Прооперировали мениск полгода назад.

— Увлекаешься футболом? — выдохнула я. И, когда он кивнул, не спрашивая разрешения, подлезла под руку, заставив его на себя опереться.

Так ступенька за ступенькой — он, сцепив зубы, я, подбадривая, как могла, — мы и шли.

Вряд ли мои «Молодец!», «Герой!», «Ещё пару ступенек и кубок Стенли наш!» ему сильно помогали, но всё же мы поднялись.

— Вызову тебе такси, — достала я телефон, коварно надеясь заодно узнать его адрес.

— Я на машине, — лишил он меня такой возможности. Лишил он меня любой возможности продолжить знакомство и кивнул на ту сторону дороги: — Спасибо за бумажник. Не смею тебя больше задерживать. Дальше я сам.

— Не смею спрашивать, чем ты собираешься давить на педаль, — усмехнулась я и покачала головой, и не думая сдаваться. — И понимаю твоё желание побыстрее от меня избавиться. Но, похоже, без моей помощи тебе не обойтись, — снова закинула я себе на плечи его руку.