Глава 25

Когда в темпе старушки с ходунками мы, наконец, перешли две несчастных полосы движения, я искренне надеялась, что его машина — вон та маленькая синенькая со знакомой надписью «гибрид». Ну или хотя бы джип, что втиснулся между закрытым проездом и старыми жигулями. Но мы, конечно, прихромали к самому шикарному в этом длинном ряду — белому (белому, мать его!) кабриолету.

— Етишкино коромысло! — взмахнула я руками, глядя на автомобиль, набирающий скорость сто километров в час за три с половиной секунды, белоснежным кузовом с эффектом металлик, откидным верхом, укомплектованным полноценным стеклом, культовым силуэтом и неподвластным времени дизайном.

Я думала о том, что же я буду с ним делать. Я ж могу только его умную навигационную систему со своим смартфоном законнектить. Ну ещё крышу открыть, зеркала там сложить.

— Ты точно умеешь водить? — усмехнулся Савелий, когда я запаниковала, пытаясь открыть дверь за ручку, скрытую заподлицо с кузовом. Издевался, сволочь: ручка выползла сама, стоило поднести руку. А вернее, стоило ему с ключом от машины подойти ближе.

Потом он одарил меня тем же взглядом, когда я уставилась на спортивный руль с опорой для больших пальцев, словно не знала, как положить на него руки.

— Спокойствие, только спокойствие, — подвинула я сиденье, в которое упала словно в ковш экскаватора, низко и плотно. А так, как дядя Жираф поставил его под свои ноги, я смогла бы дотянуться до педалей только лёжа.

— Может, я всё же сам? — скривился он, с трудом затаскивая больную ногу в салон.

— Самее видали, — огрызнулась я и достала телефон, чтобы посмотреть в какую больницу его везти. Не желая полагаться на судьбу, даже позвонила.

Мне подтвердили, что нас примут с травмой колена.

И, помолясь, завела машину.

— Стой. Стой! — рявкнул господин Демидов, громче чем его нарядная машина, когда я нажала на педаль газа. И, кажется, покрылся ледяным потом, когда мы чуть не врезались в проезжавшего мимо велосипедиста.

Упс! Ну, простите, не заметила.

— Выходи! — выдохнул он.

— Ой, всё. Не делайте мне нервы, — обернулась я, критически осматривая позу, в которой мы раскорячились посреди узкой улочки. А всё потому, что он разорался, а мне всего-то элементарно не хватило обзора.

Я потянула на себя кнопку на консоли. Крыша медленно опустилась, заявляя миру пафосный красный кожаный салон. Потом подняла дефлектор ветра — ветрозащитный экран, что развернулся за задними сиденьями.

Чёрт, а мне нравится эта машина! — покосилась я на Демидова.

Он аж дар речи потерял от моей осведомлённости на какие кнопки жать.

— Что? Не хочу испортить причёску. — Спасибо, папа! Мысленно улыбнулась я, поправляя волосы.

Это тебе, гад, за подколку с ручками!

К несчастью, он быстро отошёл.

— Я всё же лучше сам, — пытался открыть дверь, но не тут-то было. И он, конечно, мог бы перелезть, выкинув меня из-за руля, но — кхе, кхе! — у него болело колено.

— Сиди уже, сам! И это, пристегнись, — смерила его взглядом.

Он послушно вытянул и защёлкнул ремень, привязав себя к сиденью. А мне только этого и было надо. Я подтянула господина Демидова к себе за шею. И поцеловала.

Скромненько. Но так, чтобы прочувствовал.

И то, как он охренел от неожиданности, стоило того.

— Это на случай, если не доедем, — разорвала я поцелуй быстрее, чем он пришёл в себя. — Не люблю быть должной.

Включила музыку. На телефоне. Тыкать в экран управления космическим кораблём, в надежде найти то, что мне нравится, было бы слишком утомительно, а у меня всё же раненый в машине. Нажала на педаль газа. И с ветерком вырулила на набережную.

О, да! Она, конечно, пафосная, и низкая, и рычит как газонокосилка во все свои четыре выхлопные трубы, эта спортивная машина для немецких бюргеров. Но она мне нравилась!

Я подняла обе руки, пританцовывая, когда из ехавшей рядом машины мне показали большой палец вверх. Добавила громкость, кокетничая с двумя парнями, что ехали рядом и откровенно давали понять, что я супер. Мистер Кислая рожа, конечно, не одобрил, подозреваю, ни то, ни другое, но это был мой телефон, а он не мой парень, чтобы указывать перед кем мне трясти сиськами. И ничего не мог сделать.

Мы благополучно проехали несколько километров по прямой.

Несколько минут моего триумфа.

Недолгих минут, потому что потом я имела неосторожность повернуть на улицу с односторонним движением навстречу движению, но поняла это только когда дать задний ход стало слишком поздно.

С этого момента потекли минуты моего позора…

Минуты, пот, мотки нервов и срок годности выписанного мне Савой Демидовым кредита доверия.

— Твою мать! — сухо сказал он, оценив степень бедствия.

— Эх, тяжело в деревне без нагана, — ещё держалась я, извиняясь перед каждой встречной машиной, когда той приходилось вжиматься в карман, прятаться в проезд через подворотню, или запрыгивать на пешеходную дорожку. Но, в конце концов, мы ещё ехали, чёрт побери. И выбора у нас уже не было.

У меня тряслись руки. Я честно была на грани обморока. Но мы ехали.

Ровно до того момента, когда навстречу нам вырулило такси и сзади его подпёрла другая машина, а у меня не осталось места для манёвра.