Глава 26

Таксист не покрутил пальцем у виска, наверное, только из уважения к машине, а, может, потому, что он был таксист и бабой за рулём его не удивишь. Но что бы он ни сказал на любом из четырёх языков: русском, командирском, ласковом или матерном, легче бы никому не стало.

— И биться сердце перестало, — выдохнула я, признавая ситуацию безвыходной, а себя капитулировавшей и готовой к истерике.

Но именно в этот момент, когда я уже готова была сдаться и, как минимум, расплакаться от отчаяния, вдруг вместо матов рядом прозвучал спокойный голос:

— Прижмись вправо… — Позади меня на креслао легла рука, заставив выпрямить спину и собраться. — Ещё чуть-чуть… Ещё… Стоп!

Я ударила по тормозам. Всё ещё не зная, как выбраться из этой засады. Но он знал.

— Теперь выкручивай руль. В другую сторону. До конца… Хорошо… Молодец… — говорил Демидов то ли мне, то ли своей машине. Спокойный. Сосредоточенный. Уверенный в успехе. — Теперь медленно, Кис-Кис, нежно нажимай на газ. Ещё. Ещё чуть-чуть. Сложи зеркала. Кнопка слева. Да. Давай, сейчас прямо. Не крути руль. Не бойся. Просто прямо. Руль не крути! Да. Да…. Да!

— Етишкин дрын! У-у-ф! — выдохнула я и вытерла лоб, когда мы разъехались с такси в миллиметре друг от друга, едва не чиркнув зеркалами. Едва, но не чиркнув.

И ладно, я простила ему даже Кис-Кис. Потому что это было лучше, чем секс.

Адреналин бурлил в крови. По спине тёк пот.

Вот только с проклятой улицы, мы наконец выехали, но это был ещё не конец пути, а меня потряхивало.

— Спасибо! — повернулась я к господину Сама Невозмутимость Демидову.

Он равнодушно пожал плечами.

И почему у меня было такое чувство, что, несмотря на то, что справилась, я его всё же разочаровала?

Потому что ждала: он снова намекнёт на поцелуй в качестве благодарности. А он этого не сделал?

Честно говоря, я была готова и на большее. Я была готова продолжить… знакомство. Это было так… Его рука, его голос, его взгляд и… моё тело, что подчинялось его командам. Конечно, это было совсем непрофессионально — спать с интервьюируемым, но между первым и вторым, я бы скорее отказалась от интервью.

Только господин Бука и дальше сидел молча, словно я сделала что-то такое, за что он меня ещё не простил.

Ну и сам виноват.

Ещё один короткий прямой участок пути, я проехала без происшествий. Но потом…