1

В квартире давно уже убрано. О разгроме напоминают только отсутствие плазмы и надпись на стене. Не стал закрашивать. Медитирую на нее по вечерам, пытаясь прочитать хоть что-нибудь между строк. Пусто. Не знаю. Не понимаю.

Я — мудак? А то ты не знала?!

Ее бесит, когда я курю в комнате, и поэтому я сажусь на кресло, подтягивая стол с пепельницей. Пошла она…

Я держусь на этой ненависти. Как только начинает отпускать, мне хочется биться головой об стену, чтобы заглушить рвущую на куски пустоту от ее предательства.

Я ненавижу тебя за это чувство, тварь. За что ты со мной так?

Отпускает только когда сплю. Нет, легче не становится. Это просто по-другому. Мне снятся кошмары.

Она с другим. Не могу поверить в это. Но снятся, сука. Она могла бы? Просто назло! Из принципа! Из своей непобедимой стервозности! Могла бы! И я вижу во сне, как чужие руки закрывают от меня ее обнаженную спину. И каскад ее русых длинных волос по этим рукам.

А есть сны и похуже. Я вижу, как взрывается копна ее волос от удара по лицу. Не вижу, кто это делает. Но убью, бл*ть… Не сметь! Только я могу трогать ее лицо.

Она часто получала по нему. От матери, от отчима. От левых каких-то уродов. Уверен, всегда заслуженно. Потому, что борзая идиотка. Но я обещал, что больше ее никто не ударит.

Сейчас готов разбить это лицо сам. Но когда вижу во сне, как кто-то делает это… Все внутри меня обрывается от страха и беспомощности. Это даже хуже, чем чужие руки на ее спине.

Скидываю толстовку и джинсы, падаю на диван. На ее место — с краю. Мы дрались за это место, но она не может спать у стены. А я не хочу. После продолжительных боев диван был выдвинут на середину комнаты. Так и жили. С диваном посреди комнаты. Неудобно, пи**ец!

Я задвинул его обратно к стене. И сейчас сплю с краю. Уже двадцать семь дней. И я ненавижу это место.

— Давай, зараза, напиши мне какую-нибудь ядовитую гадость! Ты же никогда не могла сдержаться, почему молчишь сейчас? Разве могла тебя удовлетворить разгромленная квартира. Где ты? Напиши… Я хотя бы буду знать, что еще никто не убил тебя, дуру.

В шкафу открыта дверца, я вижу полку с ее бельем. Смешные, почти что детские, трусики с накуренными котами, шикарный черный бюст от Victoria’s Secret, пижама с пломбиром и кексами. Это я дарил…

Практически все оставила. Даже мои подарки. Нет, особенно мои подарки. Обручальное кольцо было надето на средний палец ее подставки для колец в форме руки и водружено на стол посреди комнаты. Такой вот прощальный жест. Я обещал тебе, что переломаю твои пальцы, если ты еще раз покажешь его мне? Ну, может, не переломаю, но отобью линейкой, так уж точно!

Я выкинул подставку. Кольцо оставил. Оба наши кольца висят сейчас на моей цепочке. Потому, что она все еще моя жена. Но, бл*ть, не заслуживает, чтобы я носил ее ошейник на своем безымянном, предательница.

Бабки забрала. Отложенные на тачку восемьсот штук. Мне не жалко этих денег сейчас. Мне странно, что она взяла их. Я не могу почувствовать точно — почему. Эта дрянь скорее сожгла бы их посреди комнаты, чтобы покуражиться надо мной. Но их «останков» я не нашел. Значит, забрала.

— Зачем тебе эти деньги, м?

Поднимаю глаза на надпись. Она опять мне не подсказывает ничего.

Ну, мудак. И что теперь? Чего тебе сорвало башню?

Я не вернулся в ту ночь. Наутро — это. Всё. Это не первая ночь, когда я сбегал от тебя. Когда ты сбегала от меня. Что, бл*ть, тебя перекрыло?

«Мудак»…

— На себя посмотри! — раздавливаю я окурок в пепельнице.

Моя крыша едет, я разговариваю с этой надписью, словно Авария может слышать меня.

Опускаю голову на руки.

— Хватит, Яна, хватит… Нагнула!! Что еще тебе надо?! Что я сделал?!

Отключил телефон? Да он сел просто!.. И я был слишком пьяный, чтобы… Чего смертельного!?! Ты постоянно делаешь так!

— Ну, бл*ть, ИЗ-ВИ-НИ! — никогда ни перед кем не извинялся.

И перед ней… один только раз… в наш самый первый… в ее самый первый…

ААА!!!

— ИЗВИНИ, бл*ть!!! — переворачиваю пинком стол. — Включи телефон! Зараза…

Конечно же, она давно сменила номер. И ее телефон включен. Но не для меня.

К родителям она не пойдет. Тем более, что деньги есть.

Катерина Федоровна? — бабушка ее, по отцу.

Вот к ней может.

Но Катерина Федоровна — театралка и интеллигентка — на дух не переносит мою персону. И очень холодно и «честно» вещает мне, что «не в курсе», «нет, не звонила». Несколько дней с Тери прождали ее возле дома «бабули» в его тачке. Не появилась.

Кручу в руках телефон.

Я найду тебя. Все равно найду.

Страшно, что она может уехать куда-нибудь очень далеко. Но Авария любит Питер. И никуда не хотела из него принципиально.

Достаю из кармана паспорт. Там печать. В браке с Яной Димидовой. Моя фамилия. Моя жена. Моя!

Ты обещала мне…

Хочется зашвырнуть паспорт в окно, а телефон в стену. Но он звонит в моих руках.

Мама.

— Да, мам?

— Соизволил ответить.

— Некогда было.

— Ответить матери?

— Не начинай, а!

— Когда появишься?

— Зачем?

Вот сейчас точно не до семейства.

— Корреспонденция тут для тебя. Своеобразная.

— Что?.. — каким-то внутренним чувством я уже знаю, что это связано с ней.

— Два извещения на почту. Оба уже просрочены. Я ходила, мне не отдали. Нужно, чтобы ты в уведомлении расписался. Но знакомая на почте сказала, что это извещение… повестка в суд на бракоразводный процесс.

— Что?..

— Не знаю, чего вы там учудили. Но после третьей разводят без твоего присутствия, в одностороннем порядке. Детей у вас нет, общего имущества тоже… Ты в курсе?

В ушах звенит. Скидываю вызов.

Ты что творишь? Ты что творишь, а?!

— АААА!!!

Мне не спится. Диван кажется слишком неуютным и твердым, подушка низкой, одеяло не греет нихрена! На секунды проваливаюсь в тревожные сны и тут же просыпаюсь опять. Не могу отыскать удобную позу. Можно поехать потусоваться с друзьями. Но не хочется.

Ты хочешь развод? Вот такой экстренный? Даже, сука, не предъявив мне ничего в глаза?

Это не устаканивается в моей голове. Это не похоже на нее.

Нет, мы, конечно, никогда не были классической счастливой парой. Наше амплуа — перманентные бои без правил. Но тебя же все устраивало! Ты ж и сама не умеешь по-другому, со своим е*анутым характером! Что изменилось? За одни, бл*ть, сутки?

Встаю, выкуриваю еще одну в полной темноте. На стене светится циферблат часов, которые она дарила мне после того, как расхе*ачила мои старые запущенной в них кружкой. Обычные механические с фосфорными цифрами. Стекло было разбито, две стрелки выломаны. Часовая загнута вверх. Это тоже «фак»? Дура…

Не стал выкидывать их. Выпрямил стрелку, вытряхнул стекло и повесил обратно. Идут…

Говорят, дарить часы — к расставанию. Вот и не верь теперь в приметы.

Большая стрелка зависла между двенадцатью и часом.

Развод?

Нет, я не дам тебе развод! С хе*а ли?!? Ты обещала «…в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас!» Мы вместе выбрали с тобой именно эту формулировку клятвы. Я что — просто так стоял там, как долбое* в костюме с умным лицом? А ты даже платье не соизволила надеть! Так и стояли, как два придурка. Я — в костюме, ты — в джинсах.

Хрен тебе, а не развод! Хочешь развод — прыгай с крыши, как обещала: «пока смерть не разлучит нас».

Дотягиваюсь до телефона. В вайбере сообщения.

Тери…

Сестренка…

Карина… Сообщение висит непрочитанным уже черт знает сколько. Все, как-то, не до того…

Это все потом. Листаю контакты. Вот. Троицкая. Бывшая одноклассница. Теперь — начинающий семейный адвокат. Набираю.

— Да? — сонным голосом.

— Катюха, привет. Это Димидов.

— Димидов?! Час ночи, Димидов!

— Знаю. Мне нужна консультация.

— Для этого есть утро!! — зло шипя в трубку. — Мой кабинет и квитанция по оплате услуги! Так что, иди в жопу, придурок.

— Сразу после того, как проконсультируешь!

— У меня муж спит…

— Выйди, б*ять, на кухню, Троицкая!

— Да пошел ты!

— Троицкая, сейчас приду к тебе домой, — я не шучу, она близко, в соседнем квартале, — и буду звонить в дверь, пока не выйдет твой благоверный. Потом дам ему в морду.

— Вот ты мудак… сейчас… Чего тебе надо?!

— Слушай. Допустим, я женат.

— Пф…

Игнорирую.

— И моя жена хочет развод.

Начинает тихо истерично ржать. Бабы — дуры… — закатываю я глаза.

— У нас нет детей, общего имущества, ничего, кроме печати в паспорте. Есть какой-то способ не дать ей развод? Или притормозить процесс?

— Даже если бы он был, Арчи, я последняя, кто бы тебе рассказал о нем. Бедная девочка!!

— Кать!

— Кроме как перехватить ее перед процессом и увести оттуда силой, не вижу ни одной лазейки. Но и эта очень эфемерна, Димидов. Она может прислать туда своего представителя вместо себя. Меня, например! — ехидно.

— Ты чо такая злая, Торицкая? Чего я тебе сделал?

— Ты знаешь!

— Тебе же понравилось!

— Пошел в задницу.

— Ладно, пошел… — скидываю вызов, задумчиво постукивая телефоном по столу.

Деньги на адвоката у нее есть. Мы можем не встретиться вообще.

Ну, уж нет!

Натягиваю джинсы, футболку, толстовку.

Быстро просматриваю сообщения. Начиная с самых незначительных.

Карина.

«Привет, Арчи. Можно поздравить тебя с освобождением от уз?»

Та-а-ак…

Откуда у тебя такая инфа?

Карина — одна из бывших. Просто бывших тёлок. Нет, не из дешевых шлюх. Карина вполне себе. И неплохо трахается. Может, поэтому я задержался с ней чуть дольше обычного. Но и она померкла, когда в моей жизни внезапно случилась «Авария», и мне стало совершенно по*уй, кто и как трахается.

Откуда такая инфа?

Последний раз мы виделись с ней… Тогда! В ту ночь. На тусовке. Не помню точно, но что-то я там хамски наборщил на пьяную голову. Не люблю назойливых девиц, а она только что в штаны мне не залезла. Но ведь не залезла. Я не косячил, Янка! Я просто физически не могу прикасаться к другой. Ты всегда верила мне на слово в этом. Ты ведь знаешь, как это… то, что между нами… И зная это, ты вот так кидаешь меня?! Развод?

Вероломная гадина.

Встряхиваюсь, снова читая сообщение.

Итак, откуда такая инфа?

Они пересекались пару раз. И знакомы. Терпеть не могут друг друга. Моя жена — собственница! И я, бл*ть, тащусь от этого факта, да! Или, пора уже в прошлом времени говорить такие вещи?

Набираю.

— Арчи?..

— Ты видела Яну?

— Ммм… нет. Ты для этого мне звонишь ночью? — недовольно. — Узнать, не видела ли я твою шизанутую жену?

— Откуда такая инфа?

— Какая?

— Не тупи, Карина. К чему твое сообщение?

— Да так… догадалась… — довольно.

Не хочу разговаривать с ней. Этих недосказанностей. И потягивания кота за все подробности! Не видела — и х*р с тобой! Скидываю вызов.

Сестренка.

«Янка — „мужик“, ты — нет!»

Нормально…

Набираю. Да, дети спят в час ночи. Но «Янка»…

— Алё? — сонно.

— Привет, мелочь. Ты чего там натыкала мне своими борзыми пальцами?

— Вы обещали сводить меня в кино! — просыпаясь. — Я месяц почти ждала! А ты даже на звонки мои не отвечал!

Ааа… да… черт!

— Обещаю, на каникулах свожу. ДВА раза.

— Врун.

— Нет. Обещаю. Что там с Янкой?

— Ничего.

— «Янка — мужик», — напоминаю я.

— Потому, что она сводила, как обещала. А ты — нет!

— Ты видела Яну??

— Да…

— Когда?!

— Сегодня.

— Сегодня?! — она в Питере! — Почему ты не позвонила мне?!

— Ммм… — сонно. — Не знаю. Надо было?

— Как она нашла тебя? Домой приходила?

— Позвонила. Встретились в кино.

— Со своего номера?

— Нет… с незнакомого.

— У тебя остался?! В дозвонах??

— Наверное, нет. Она попросила мой телефон, что-то удаляла. Сказала, что это чужой, и так надо.

— Бл*ть.

— Бл*ть?

— Я тебе рот с мылом помою! Пузыри пускать будешь!

— Себе помой!

Нахваталась уже у моей борзой. Одиннадцать лет девчонке! Что дальше будет?…

Ай, ладно!

— Слушай, Марусь, если вдруг Яна напишет или позвонит, то сразу же сохрани номер и скинь мне. Ей ничего не говори!

— Почему?

— Потому, что я тебя попросил! Очень-очень попросил.

— Что мне за это будет? — хитренько.

— Янка тебе за это будет. А если так не сделаешь, то не будет больше у нас Янки.

— Вы поругались?..

— Спи.

Подробности тебе ни к чему. Скидываю вызов. Маруся обожает Аварию. Она позвонит, если…

Тери.

«Арчи, давай к нам. Мы нашли еще одно послание от Аварии».

Послание?!