2
Ловлю тачку, внутренне психую, что в пролете теперь с собственной. Не могу без «колёс». Авария, зараза!
Пусть засунет себе эти бабки…
Даже страшно представить, сколько придется впахивать на приличную новую. У нас с Тери небольшая мастерская по тюнингу тачек. Стабильно. Ненапряжно. Но не настолько прибыльно, чтобы меня не парила потеря восьмисот штук. Последнее время практически не работал сам, хватало процентов с доли. Теперь — придется.
И я еду к мастерской.
Возле открытого бокса несколько тачек. Все знакомые и логичные. Выхожу из такси.
Нет, не все.
В боксе стоит дорогая тачка Карины. Приглядываюсь к номерам. Да, ее тачка. Покоцала?
— ЗдорОво… — по очереди жму руки парням. — Где?
Молча обходят машину Карины. Иду за ними. Колеса с одной стороны пробиты. Тачку кренит на бок. По всему глянцевому боку — смачная и глубокая царапина. Нож, судя по всему. Или массивный ключ. Крыло, задняя дверь, передняя дверь, крыло. Меня сводит от звука, который воспроизводится в моей голове. И, почему-то, жалко эту практически новенькую тачку. Неравнодушен я к таким вот глянцевым крыльям.
Кому ты так нагадила, Карина?
На капоте выцарапана перевернутая буква «А». И меня опять корежит от звука, который издавал нож, рисуя эту букву. Вижу, как морщится Тери. Он тоже неравнодушен к стальным хромированным крыльям. И практически вижу, как моя Авария, прикусив губу, двумя руками держа нож, процарапывает эти убийственно глубокие борозды по эмали.
Это чо, бл*ть?..
Это она. Сто процентов.
Та-а-ак.
Послание. Не мне. Или мне?
Зависаю.
В моей голове звенит. Тишина. Слышу только стук собственного сердца.
Достаю сигарету, вкладываю в губы. Что там еще с ней надо делать, чтобы мозг ожил?
Тери прикуривает мне.
Затягиваюсь.
— Есть мысли? — Гарик.
— Нет.
— А Тери уверен, что это твоя принцесса.
Киваю.
— Без вариантов.
— И никаких версий? — усмехается Гарик.
— Вообще.
— Даже у меня есть версии! — цокает он.
Да? Это потому, что ты не внутри нашей реальности. А я внутри, и у меня нет версий.
— Я не трахался с Кариной, — поясняю для него. — И ни с кем, кроме Аварии.
— Судя по всему, она не столь уверена в этом факте.
Третий час.
Набираю Карину.
— Ммм? — сонно в трубку. — Арчи…
— Ничего мне не хочешь объяснить?
Тишина…
— Карина! — рявкаю я. — Ты не хочешь мне объяснить клинописи на своей тачке?
— Нет, — холодно. — Не хочу. Но будь любезен, приведи ее в порядок, Артур.
— Если я узнаю, Карина, что это ты как-то накосячила…
Тишина.
— Лучше скажи мне… сама.
— Что сказать?
— Какого черта Авария расписалась на твоей тачке?!
— Это же твоя жена, — с сарказмом, — Арчи. Спроси у нее сам. Ой… или сбежала? Говорят, ты ищешь ее уже не первую неделю. Скучаешь? Приезжай… согрею, расслаблю.
— Да пошла ты…
— Ах! Ну, поищи еще. Как всё неустойчиво в этом мире, да, Милый? А ты говорил, что ничто не может разрушить «вас». И уж «тем более такая, как» Я!
— Когда это я тебе такое говорил?
Я даже самому себе такого не говорил. Зачем проговаривать очевидное.
Смех. Злой и мстительный.
— За свой базар, Артур, иногда приходится отвечать. И платить. И я хочу, чтобы ты сглотнул свой базар.
— Сука.
— Отдыхай, мальчик.
— Чтобы твоей тачки здесь не было уже с утра. Иначе отправлю этот металлолом на свалку.
Скидываю вызов, с чувством пиная по покрышке.
— Сука!!
— Какие новости? — присаживается на капот Тери.
— Карина как-то замешана в этом. Как-то очень нехорошо.
— Тогда — всё очевидно, — хмыкает Кипиш. — Наплела что-то твоей благоверной.
— Нет. Не очевидно. Есть один нюанс. Авария бы никогда не поверила ей. И никому, кроме меня. Она бы выяснила отношения со мной лично.
— Уверен?
— Как в себе.
— Тогда, реально, никаких версий, — ведет пальцем по царапине Гарик.
Мы все зависаем.
Еще раз рассматриваю убитую тачку. Опираясь на стену, сползаю на корточки.
Я не косячил, Авария… С чего ты взяла?
Если ты реально уверена в этом, то я не увижу тебя больше, да. А если увижу, то в таких обстоятельствах, после которых вряд ли выживу. Мне страшно представить, как ты можешь ударить по мне, если вдруг сильно захочешь. Я убью его, Янка, слышишь. Убью. Пожалей нас всех.
Да, и спасибо, что не подожгла хату, всего лишь небольшой разгром. И эти царапины ножом на крыльях, а не на лице этой суки. Потому что я бы…
Открываю ее контакт. Вне сети. Читаю наши переписки. Вернее, мои последние послания в никуда. Сначала оскорбительные и угрожающие, потом просто болючие.
«Не доставлено».
— Чего будешь делать?
— Не знаю… — пытаясь справиться с невыносимо болезненным нытьем в груди, отвечаю я, закрывая глаза. — У нас развод восьмого.
— Вот и поговорите.
— Она не придет туда сама, Гарик. Нас просто разведут в присутствии ее адвоката.
— Может, хрен с ней? — жалобно смотрит на меня Кипиш. — Ты чего так расклеился, дружище? Это ж просто…
— Нет, не просто! Она моя. Буду искать.
— Да где?!
— Попробую попасть на аудиенцию к «бабуле».
— Да не скажет она тебе ничего! — отмахивается Тери.
— Мне и не надо. Попробую дернуть ее телефон. Найти там номер.
— Арчи… ты гонишь! — хватается за голову Гарик.
— Гарик, мне нужен парламентер, съезди со мной?
— Что я должен буду делать?
— Интеллигентно общаться с бабулей. Она у нас театралка, а ты единственный из нас, кто…
Гарик из семьи актеров. Не родители, конечно. Но дед, бабушка…
— Завтра Новый год… потусовались бы… — ноет Кипиш.
— Новый год! — подрываюсь я. — Как я мог забыть. Карнавал!
— Карнавал? — непонимающе.
— Она хотела на один неформальный карнавал! Она мне весь мозг сделала с этим карнавалом! Я сказал, что ноги ее там не будет. Поэтому, она по-любому будет там!
Машина Тери стоит на смотровой яме. Да, нужно было подлатать кое-что…
— Кипиш, дай на завтра тачку! — Кипиш среди нас — единственная ничем не озабоченная «золотинка».
Хочу его Subaru.
Не просто так. Еще и потому, что Авария не знает его тачку.
— И пропустить все веселье? Не-е-ет… Я с вами на карнавал! Разряженные телочки! Е-е-е…
Придурок…
Глава 4
— Катерина Федоровна, здравствуйте! Это Артур. Можно я зайду к Вам сегодня?
— Здравствуйте, Артур. Не уверена, что смогу Вас принять…
Старая, заносчивая стерва!
Проглатываю всё, о чем мне хочется орать в эту трубку. Не только потому, что если не сдержусь, то хрен я доберусь до ее телефона. Но еще и потому, что есть в мире каждого человека вещи, которые лучше не задевать. В моем — Маруська и Авария. В Янкином — «бабуля». И мне казалось, что — я. И если я обижу «бабулю», гореть моей хате уже по-настоящему. И, скорее всего, вместе со мной, надежно запертым внутри.
Не то чтобы бабуле требуется защита. Она и сама сожрет любого с потрохами. Вежливо ковыряя десертной вилочкой в мозгах. Но Янка считает, что нужна. Наверное, исходя из того же рационального чувства, которое я и сам чувствую к ней. К моей борзой беспредельщице, которая выживет, быть может, даже там, где хрен его еще знает, выживу ли я сам. Но тоже убью любого, кто ее тронет. Быть может, Янка так же, как и я, заглядывала в неё куда-то глубже, за этот фасад, и видела нечто такое же трепетное, как и я в ней самой. Возможно.
Бабуля…
— Катерина Федоровна, ну, пожалуйста, — выдавливаю из себя, скрипя зубами. — Мне очень нужно с Вами поговорить.
— Артур… Но сегодня же праздник. И у меня есть определенные планы! — возмущенно. — Вынуждена Вам отказать.
— Десять минут Вашего времени! — начинаю психовать я.
А где десять, там и тридцать.
— Артур… — с досадой. — Это неприлично, в конце концов, так давить на человека.
Неприлично?! Внучке своей расскажи о нормах приличия!
— Пожалуйста.
— Если у меня освободится вечер, я Вам позвоню.
Скинула.
— Старая…. Женщина! — словно Авария может услышать.
Отрицательно кручу головой, поглядывая на своих.
Кипиш трогается с места, делая круг по центру.
Ёлки продают…
Янка хотела. Живую. Большую. Домой. Но мы поругались тогда, и я сказал, что если притащит домой дрова — выкину прямо с балкона. Куда ее ставить? У нас диван посредине комнаты. Она принесла бы всё равно. А я бы, наверняка, выкинул.
Вздыхаю…
— Кипиш, притормози… Багажник открой.
Выбираю ёлку. Продавец показывает несколько. Покупаю самую большую из всех.
— Набор для украшения возьмете? Дождик, серпантин, гирлянды, немного игрушек и звезда.
Прихватываю и набор. Не уверен, что она планировала ее наряжать. Но это же странно — ставить голую ёлку?
— Нахрен тебе ёлка? — курит рядом со мной Гарик.
Запихиваю в багажник. Не входит…
— Хороводы будешь водить?
Вытаскиваю, разворачиваю, запихиваю по-другому.
Не входит, бл*ть!
— Янка хотела…
Яна, где ты?… Я купил тебе ёлку. Чего еще тебе надо? Ты же знаешь, не коснулся бы я никого! Что ты устроила, истеричка?
Со психом вдалбливаю елку в багажник, захлопывая его несколько раз, пока не отрубается сантиметров тридцать верхушки.
Сойдет тебе и такая… гадина… сколько можно издеваться надо мной?!
— Ты сломал ёлку, Арчи.
— Да, бл*ть! — развожу я руками. — Сломал.
— Я повторюсь, но не удивителен такой исход, Арчи. Разведись. Отпусти ее. Она все равно сбежит рано или поздно. Даже если вы сейчас замнете тему твоего бл**ства.
Не было бл**ства.
— Почему? — разворачиваюсь я.
— Потому, что ты покупаешь девчонке ёлку и отрубаешь ей верхушку, Арчи! — со стоном закатывает он глаза.
— Нахе*а ей верхушка? — сжимаю я челюсти. — Она ничего не говорила про верхушку. Только про ёлку.
— Какой смысл в сломанной ёлке?!
— А какой смысл в сломанном мне?! — ору на него.
— Ну, ты даешь… — качает Гарик головой. — Успокойся.
Протягивает сигареты.
— Поехали к твоей Катерине Федоровне, ворвемся к ней без приглашения. И если нужно, заберем телефон силой. Она же просто старушка, а не королева в крепости.
— Янка меня уничтожит.
— Вот и отлично! Пусть появится и начнет уничтожать. Разве цель не эта? А там сориентируешься.
В целом, он прав, да.
Делаем еще один круг по центру.
— Почему Авария-то?
— Мы так встретились. Попал из-за нее в аварию. Потом… потом каждый день какая-нибудь авария. Так и приклеилось.
Тери с Кипишем ржут. Гарик медленно и пафосно хлопает в ладоши.
— Отличная партия для тебя, браво. Вы созданы друг для друга.
— Я знаю.
В моих словах, в отличие от его, иронии нет совсем.
Флешбэк.
Втапливаю педаль.
— М? — перекрикиваю музыку. — Слышишь, как идет? — Шикарная «Бэха»! Сделать обвесы, и вообще — бомба! — показывает два пальца вверх Тери. Только забрал тачку у продавца.
Оформить страховку… еще раз потестить… и можно гонять полноценно!
Немного снижаю обороты. Из-под капота мощный гул движка. Чувствуется даже в изолированном салоне, даже сквозь орущие басы. Мощная…
И снова начинаю разгоняться. Улицы пустые. Только вдоль обочины череда припаркованных тачек, сильно сузивших и так неширокую дорогу, и огни неона. Тусовка, что ли, какая-то?
— Арчи, тормози!! — вскрикивает Тери, хватаясь за ручку над окном.
Она появляется словно из ниоткуда. Просто делает шаг назад, попадая в полосу света метрах в десяти от моего капота. Дальше время словно замедляется. Длинные волосы на ветру рвутся в разные стороны, кружась вокруг лица. Она откидывает их, и я вижу его в свете фар. Молоденькая совсем девчонка…
В глаза бьет светом встречки. Мы не разъедемся на этой дороге! Слева тачки, справа эти фары, несущиеся навстречу, посередине она. Прямо перед моим капотом. Мы размажем ее сейчас между двумя тачками. Нет ни места, ни времени на маневр.
Твою мать!
Рывком выкручиваю руль, тормозя коробкой, а не тормозом, меня закручивает по дороге, шоркаю по стоящим тачкам, втыкаясь во встречную. Удар лицом об руль. Маячит… Время замедляется еще сильнее. Я, бл*ть, не пристегнут. Подушка срабатывает только у Тери. Слипшиеся тачки крутит. Все. Неуправляемы. Тупо жму на тормоз.
Господи, пожалуйста… пожалуйста… нет… испарись, дурёха! Жалко ее! После такого не соберешь.
Нас крутит вокруг этой девчонки. Близко-близко-близко… Зажмуриваюсь. Она замерла, съежившись и закрыв руками голову. Тащит еще пару секунд. Все. Замерли. Медленно разлепляю глаза. Нос онемел, чувствую горячую, щекочущую кожу, струйку.
Она тоже медленно распрямляется, неверяще оглядываясь вокруг. Мимо нее пафосно катится хромированный колпак с колеса моей Бэхи. Делает шаг в сторону, позволяя ему сделать еще пару метров и выразительно загреметь.
Как она могла выжить? Оглядываю масштабы трагедии. Ну, как?!
Натянувшаяся внутри струна расслабляется.
Пронесло, слава Богу! Я не убил ее.
Кстати. О ней.
Мой взгляд приклеивается к массивным ботинкам на высоких каблуках с рифленой подошвой, скользит по полосатым гольфам, спортивным бедрам, к краю короткой юбки колоколом. Ее взгляд скользит по моей тачке.
Угробленной к хе*ам новой тачке! — вдруг осознаю я.
Е*ать! Тачка же не застрахована! — взрывает меня.
Толкаю дверцу, выбираюсь. Голова кружится…
Кого убить?!
— Хей, ты! — окрикиваю ее. — Неадекватная!
Развожу руками на убитые несколько тачек.
— Ты чо, бл*ть?!
Встряхивает копной волос. Красивые пухлые губы агрессивно кривятся, демонстрируя мне дерзкий оскал белых зубов. Смокиайс делает ее взгляд каким-то… потусторонне наглым. Выразительный фак в мою сторону, разворот на каблуках, и, как ни в чем не бывало… ее спина удаляется.
— В смысле? — непонимающе смотрю я на ее прямую спину. — Эй, а ну-ка, вернись!
Кто будет за все это платить?!
— Эй!!! — рявкаю я.
Не останавливаясь, делает поворот вокруг себя.
— Кричи громче!! — с нахальной усмешкой.
Выдав мне еще один «фак» на прощание, ускоряется и исчезает в тени домов.
Срываюсь, но меня перехватывает Тери.
— Остынь, Арчи. Это же просто девчонка. Девчонка, которую ты чуть не угробил!
— Я?!
Второй водитель в шоке осматривает наши тачки.
— Она вылетела на дорогу, Тери! И чуть не угробила нас!
— Мы превысили скорость. Гайцы измерят тормозной и… Пусть лучше уходит. Мало ли. Без пострадавших с ними проще договориться.
Нормально, бл*ть… Нормально! — вытираю я под носом кровь, пачкая новую, светлую фирмовую рубаху.
Да твою ж…
Не дай Бог тебе попасться мне еще раз… Авария!