Глава 34. Марина

Странная ночь была. Даже не знаю…

Мы поели. Борис рассказал о Рязани, о новой работе. О должности, которую он получил.

— Ты случайно? Я в смысле… Ведь дети в Рязань уезжают! А теперь вот, и ты…

Я действительно думала, он всё подстроил. С отъездом. Чтобы быть ближе к ним. Даже какая-то злость разобрала! Он едет туда, ближе к детям и внучке. А я остаюсь здесь, одна?

Нет, раньше я бы и глазом не моргнула. Подумаешь! Я не одна. Я с Русланом. Но теперь у меня его нет. У меня никого. Кроме подруг, кроме мамы и кошки.

— Мариш, — вдруг он так посмотрел на меня, так пронзительно, долго. А затем взял за руку, а я не противилась. Сама не пойму, отчего…

— Мариш, — повторил Боря, перебирая, один за другим, мои пальцы на левой руке, — А поехали вместе в Рязань, а? Я квартиру нашёл нам, хорошую.

Я усмехнулась, но руки не одёрнула:

— Борь, ну о чём ты? Какая Рязань? У меня тут работа вообще-то.

— Работа! — он хмыкнул, — Найдёшь себе там. Там большой город, кстати. Не столица, конечно. Но всё-таки. И красивый! Марин! Тебе точно понравится. Там столько храмов. Ну, ты ж любишь по храмам ходить?

— Ты говоришь это так, — усмехнулась я фразе, — Как будто по храмам ходить — это как по магазинам.

— Ну, это же ты у нас религиозная барышня, — выдавил он, продолжая ласкать, — Просто… Марин! Без тебя очень плохо.

— Не ври, — отозвалась устало.

— Не вру, — посмотрел на меня.

Посуду мыть не пришлось. Борис сам вызвался мне помочь. Там всего-то, одна тарелка была! Я тут же вспомнила тот набор, что купила Руслану. Что принесла в его дом, желая отметиться там, «наследить». Вот же дура последняя! Эти тарелки с гусями, да они стоят как моя зарплата. А ещё и постельное это, и плед…

— Мариш, я пойду, покурю? — сказал Боря.

— Я думала, дома покуришь, — как бы, между прочим, произнесла.

— Гонишь меня? — он задумался.

— Нет, — покачала в ответ головой, — Не гоню.

Он покурил. А когда возвратился на кухню, то не обнаружил меня там. Я готовилась в спальне ко сну. Так и осталась в трусах и майке. Даже шорты не стала натягивать. Борька вообще проходил весь вечер в простыне, словно греческий бог.

Он красив. Но Уваров мне нравится больше. Подумать только! Ведь раньше вообще не смотрела вот так на мужчин…

— Мариш, — произнёс Боря сдавленно. И приблизился так, что дыхание стало горячим, — Мариш, — повторил и зарылся в моих волосах.

Я закрыла глаза, позволяя ему это сделать. Сжимать мои плечи, вести по рукам вниз, лишая возможности сдвинуться с места. Мурашки сбежали по телу, когда он коснулся за ухом, провёл языком и вдохнул.

— Пахнешь просто божественно.

— Борь, — прошептала, — Не надо, наверное?

Это «наверное» он расценил, как моё откровенное «да». Я и сама не знала в тот момент! Мне хотелось, как Ларка сказала, «клин клином». Только теперь не его, а Уварова…

Борис продолжал целовать мою шею, сжимая всё крепче. Его руки коснулись грудей, тоже стиснули жадно, порывисто. Соски против воли отзывчиво затвердели. Он это почувствовал!

Выдохнул в ухо:

— Мариш!

Простыня соскользнула к ногам, обнажая его ниже пояса. Он затвердел. И уткнулся в меня своим членом. Провёл по ногам, подцепляя трусы и пытаясь их снять. Я очнулась…

— Постой! Подожди… Не могу, — и вернула одёжку на место.

Борис позади меня замер:

— Что так? — спустя пару мгновений он с болью добавил, — Остыла?

Я хмыкнула. Чёрт его знает! Остыла ли я? Или, напротив, согрелась так сильно, что чуть не позволила бывшему мужу собой овладеть.

Не дождавшись ответа, Боря снова пошёл покурить. И на этот раз голый пошёл. Ну, а что? Ниже пояса тело не видно! Да и кто станет пялиться? Голуби, разве что.

От молчания больно щипало в глазах. Я вышла на балкон вслед за ним. Встала сбоку.

Борис произнёс:

— У тебя кто-то есть?

Я усмехнулась догадке:

— Какая разница, Борь?

Он замахал сигаретой:

— Грандиозная, Марин! Грандиозная разница!

— Осторожно, — сказала, — Не обожгись.

Он замолчал, как бывало обычно, когда я умудрялась его разозлить. Я не стала пытать его:

— Нет у меня никого, — тихо выдала.

Правда, же? Нет. И, наверно, не будет.

Борька опять воодушевился и стал мне описывать все преимущества жизни в Рязани.

— Тогда почему, Марин? Давай уедем вместе, а? Я квартирку хорошую нам присмотрел. Мариш! А? Ну, начнём всё с нуля!

— С нуля? — усмехнулась фантазиям Борькиным.

— Понимаю, — сказал, — Ты меня не простила ещё! Слишком я накосячил.

Я улыбнулась последнему слову. Так Димка наш говорит.

Он продолжил, сглотнув:

— Я не знаю, Марин, как так вышло. Я и правда не знаю! Как наваждение какое-то, как затмение просто. Я ни о чём другом думать не мог! Как душевнобольной.

«Как знакомо», — подумала я в тот момент, потрясённая тем, что сочувствую бывшему мужу. Отчасти я стала его понимать! Тот экстаз, наваждение, замкнутый круг. Оказавшись в котором, уже никогда не сумеешь покинуть. Вот только, сколько бы он не пытался меня убедить, в том, что он излечился — не верю. Потому, что сама безнадёжно больна! Это неизлечимо.

Руслан, если даже звонил, я не слышала. Я смартфон на зарядку поставила ночью. С утра обнаружила кучу звонков. А теперь уже день. Эта ночь пролетела. Мы спали. Борис на одной половине постели. И я — на другой. Мы прощались с квартирой и с прошлым. Я слышала мысли его. Он мои, вероятно, тоже слышал? Так громко и так отчётливо они звучали в этой ночной тишине.

Было больно. Так больно, что нечем дышать. Порывалась заплакать. Но слёз не осталось. Теперь он везёт меня к детям. К Катюше. Соскучилась очень! Хочу повидать.

— Мариш, — сжимает мою ладонь, когда мы подъезжаем, — Мне кое-какие дела ещё нужно закончить. И, в общем… Ну! Я тебе отошлю ссылку на эту квартиру, которую я собираюсь в Рязани купить. Ты посмотришь? Может, какие-то мысли вслух выскажешь?

— Я…, — начинаю.

Но Борька опять прерывает меня:

— Подожди! Ты с плеча не руби, хорошо? Не отказывай мне вот так сразу, Марин. Просто подумай! Ведь времени много. Ты просто подумай и всё. Обещай!

Я смеюсь его детской упёртости.

— Ладно, — сдаюсь, — Обещаю!

— Ну, всё, — он подносит к губам мою руку, целует её, — Я поехал! Подъеду через часик-другой. Если что будет нужно, звони.

Выхожу у подъезда, стою, провожая глазами машину. И понимаю, что мне всё равно. Слишком много всего было пройдено вместе. Начать всё с нуля не получится. Это прошлое давит и тянет на дно. А мне бы от дна оттолкнуться суметь! Только сил не осталось. И воздуха.