23

Настя

Мои ноги одеревенели, в горле пересохло, сердце бешено колотится.

Матвей идет ко мне. Я испытываю дикое желание схватить Ванечку и убежать. Далеко. Куда глаза глядят. Туда, где Матвей нас не найдет…

Он подходит.

— Ты же должен был уехать, — лепечу я.

— Уже почти уехал. Решил попрощаться.

— Мы попрощались!

— Не совсем.

Я вижу, что Матвей ищет глазами Ванечку. Тот носится по площадке, залезает на горку, с воплем скатывается с нее, карабкается на лестницу…

— Твой пацан? — спрашивает Матвей.

— Мой, — почти шепчу я внезапно охрипшим голосом.

Блин.

Опять я растерялась! Надо было сказать: ребенок подруги, племянник, соседский мальчишка… Слишком поздно мне в голову пришла эта спасительная мысль.

— Прикольный, — произносит Матвей. — Но на тебя не похож.

Черт.

Он знает. Он догадался. Да и как тут не догадаться…

Сейчас на лице Матвея появится злое удивление. Он набросится на меня с упреками. С замирающим от ужаса сердцем, я жду, когда он скажет: “Это же мой сын! Мой ребенок, о котором ты ничего не сказала…”

Но он произносит не это. Он спрашивает:

— Сколько ему?

В этот раз я не растеряюсь!

— Три, — выпаливаю я. И добавляю уже спокойнее: — Ему три года.

И в страхе жду, что Матвей рассмеется мне в лицо и обвинит во лжи.

На самом деле мой Ванечка совсем не крупный. Он родился недоношенным, долго не добирал в весе. Сейчас он почти наравне со своими ровесниками, но все равно довольно мелкий. А Матвей, я надеюсь, не очень разбирается в детях…

— Три года… — повторяет он. — Значит, ты вышла замуж четыре года назад?

— Да, — киваю я.

И нервно сжимаю руки, пытаясь унять дрожь.

Прокатило! Матвей поверил, что Ванечке три года. Ему и в голову не пришло, что это его ребенок…

От облегчения у меня подкашиваются ноги. Я делаю несколько неуверенных шагов к скамейке и опускаюсь на нее.

— Эй, Кошка, с тобой все в порядке? — встревоженно спрашивает Матвей.

— Да, все хорошо. Просто устала.

Все хорошо. Все замечательно. Моя тайна в целости и сохранности.

— Совсем себя не бережешь, — замечает Матвей.

— Ты не опоздаешь в аэропорт? — спрашиваю я.

— Не терпится избавиться от меня? — ухмыляется отец моего ребенка.

Я не смотрю на него. Боюсь, что по моим глазам он что-то поймет…

— Мама, мама! — слышу я звонкий голосок Ванечки. — Смотри, как я могу!

Ваня забрался на самый верх лестницы, уселся на верхнюю перекладину и… отпустил руки, опрокинувшись назад и зацепившись ногами.

— Ваня! — испуганно выдыхаю я. — Не делай так, пожалуйста!

Мой сын весело хохочет, слезает с лестницы, забирается на качели….

— Хорошее имя — Ваня, — слышу я голос Матвея.

Хорошее. И отнюдь не случайное. Прекрасно сочетается с отчеством “Матвеевич”. И с фамилией “Иванов”.

Когда Ваня родился, я уже не была уверена, что Матвея вообще зовут Матвей и что фамилия у него настоящая. Но я все же назвала сына Иваном. И отчество у него Матвеевич.

Хорошо, что Матвей этого не знает!

— Тебе пора, — тороплю его я. — Зачем ты вообще заехал?

— Вот зачем.

Он внезапно наклоняется ко мне, его рука касается моих волос, скользит к шее… Он притягивает меня к себе и нежно целует в губы.