34

Матвей

Я очнулся в баре на набережной. Передо мной стоял бокал виски. С того места, где я сидел, открывался офигенный вид на море. Вот только он меня совсем не радовал. Я бы предпочел сейчас видеть Рыжую Кошку.

А она меня видеть не хочет…

Каким же я был дебилом!

Если бы я вернулся раньше… Если бы хотя бы связался с Настей… Если бы оставил свои координаты и дал шанс меня найти…

Почему-то теперь мне кажется, что она меня искала.

Я все просрал. Простите мой французский, но иначе это не назвать.

Когда я обнимал плачущую Кошку, гладил ее огненные волосы и вдыхал ее нежный и такой родной аромат… У меня внутри все переворачивалось.

Я не ожидал такой реакции. Ни от нее, ни от себя.

Реально, внутри что-то скрутило так, что вздохнуть не мог!

Эти слезы, эти слова о ненависти… Я не знал, что задел Настю так глубоко!

Она не хочет меня видеть, потому что я причинил ей боль. Когда бесследно исчез пять лет назад.

Видимо, для нее это все было не просто легкой интрижкой.

А для меня? Я не знаю! Я тогда был слишком занят мыслями о своем возвращении, о мести Каримову, о завоевании утраченных позиций.

Настя особенная. Я понял это с первой секунды. Она много значила для меня… Но мне тогда было не до чувств.

А потом я погрузился в водоворот своей жизни, воспоминания о Рыжей Кошке потускнели… Но не навсегда! Они хранились где-то внутри, до поры до времени.

Не зря же она начала мне так упорно сниться. Не зря я сорвался в этот город, бросив все дела.

Вот уже второй раз…

Она облила меня водой и выставила.

А потом добила демонстрацией своего семейного счастья. Этот ее Ваня… он такой классный! Настоящий мужик, хоть и маленький.

Впервые в жизни мне захотелось пообщаться с ребенком. Понятия не имею, как это делать. Поиграть с ним в машинки? Пострелять из игрушечного пистолета? Было бы круто.

Но кто мне даст…

Я все просрал!

Это мог бы быть мой ребенок, если бы я не был таким тормозом. Но у него есть папа. Которого я называю Глистом, а сам мучаюсь от зависти к нему…

Я методично накачивался виски. Мутными глазами пялился на море. И страстно, невыносимо, до зубовного скрежета хотел вернуться в прошлое.

Но прошлое от меня ускользнуло. Я облажался. По-крупному. Так, как не лажал никогда в жизни.

Почему я тогда не понял, что Настя — та самая? Что я не смогу быть ни с кем, кроме нее? То есть быть смогу. Создать семью — нет.

Никогда раньше я всерьез не думал о семье… А теперь думаю!

На высокий табурет рядом со мной взгромоздился колоритный персонаж. Седой худощавый старик, загорелый почти до черноты, в выгоревшей тельняшке и весь какой-то обветренный. Он был неуловимо похож на пирата… Так и видится попугай на его плече, деревянная нога и черная повязка на глазу.

Я даже посмотрел на его ногу. Настоящая. Да и повязки нет… Но все равно он — вылитый пират!

— Здорово, капитан, — обратился к нему бармен.

— И тебе не кашлять, — отозвался мой сосед по стойке.

Бармен, не спрашивая, поставил перед ним бокал какой-то золотисто-рыжей жидкости. Рыжей, как Кошка…

Блин, мне даже вино напоминает Настю!

Пират неспешно выпил рыжий напиток, бармен, без вопросов, поставил перед ним следующую порцию.

Тут Пират обратил внимание на меня: окинул быстрым колючим взглядом, уставился в мой бокал.

— Виски — пойло для слабаков, — внезапно выдал он.

— Настоящие пираты пьют ром? — усмехнулся я.

— Местный выдержанный портвейн.

— Портвейн? Представляю…

— Не, не представляешь, — вмешался бармен. — Хочешь чего-то реально улетного? Рекомендую.

— А давай, — кивнул я.

Почему нет? Улететь на время из удручающей реальности мне не помешает.

Бармен поставил передо мной бокал с рыжей искрящейся жидкостью и выдал:

— Убивает лошадь на лету. Спроси меня, почему лошадь летает?

— Почему лошадь летает?

— Налакалась портвейна!

Я продегустировал рыжий напиток. Ну, ниче так. Виноградный вкус, ядреная крепость, какая-то необычная вязкость и… Так, я не распробовал!

— Давай еще.

— Понравилось?

— Не понял.

— Сейчас поймешь.

Я выпил второй бокал и…

А-а-а! Что с моей головой? Там как будто что-то лопнуло. Радужный шар. И жидкие радуги растеклись по моим венам…

Я весь наполнился сумасшедшим весельем. Мне захотелось ходить на ушах и ржать, как конь. Потому что все вокруг такие смешные… Особенно бармен. Который пялился на меня со счастливой улыбкой. Наливая мне третий бокал.

Мы с Пиратом переместились за столик, заказали шашлык и жареную барабулю — самую вкусную местную рыбу, как меня все уверяли. Рыба, и правда, была улетной. Все было улетным.

Я чувствовал себя конем, у которого прорезаются крылья. Мне хотелось ржать и летать!

— Мне надо поговорить Кошкой! — выдал я.

— С кошкой? — поднял бровь пират.

— Она мне обещала разговор…

— Кошка?

— Моя Рыжая Кошка.

— Так, этому больше не наливать! — крикнул он бармену. — Слабак.

— Да ты не понял! Кошка — это девушка.

— Хорошая?

— Самая лучшая!

— А ты накосячил?

— Откуда знаешь?

Пират заржал.

— Давно живу! Мы всегда косячим. А они всегда обижаются.

— И что делать? — спросил я.

— Это вопрос! Если узнаешь ответ — поделись.

Чем больше я пил портвейна, тем сильнее мне хотелось увидеть Настю. И тем более разумной казалась мысль отправиться к ней прямо сейчас.

Я должен ей все объяснить. Мы должны поговорить. Она обещала!

— Закусывай, Ромео, — пират подкладывал мне на тарелку куски шашлыка. — А то развезет.

— Меня? Да я ни в одном глазу!

— Тогда давай споем.

И он затянул:

— Ты не вейся, черный ворон, над моею головой…

Я когда-то слышал эту песню. Может, даже не один раз. Но я не подозревал, что знаю слова…

Блин, как грустно-то! Песня такая проникновенная, прямо за душу берет. Аж рыдать хочется. Кажется, я даже всхлипнул…

— Я же говорил, больше закусывай! — выдал пират. — Ты все-таки слабак.

— Да пошел ты! — буркнул я.

Я расплатился. Мы с Пиратом вывалились из бара. В обнимку. Шли и горланили песню про ворона. Но теперь на мажорный лад.

— Я иду к Кошке! — заявил я.

— Я тебя провожу, — отозвался пират. — Потеряешься еще…