52

Матвей

Вчера я сказал Ольге Викторовне и Пирату, что улетаю на несколько дней в Москву. Пообещал, что дам Насте время прийти в себя.

И я правда сегодня улетаю. Уже купил билет. На вечер.

А сейчас я выкручиваю руль на горной дороге по пути в тот самый пансионат, куда укатила Кошка с нашим сыном.

Зачем я туда еду?

Я и сам не знаю. Я не хочу скандалов, не планирую портить ей отдых. Я понимаю, что Пират и Кошкина мама правы: надо дать Насте время.

Но я просто не могу улететь, не увидев сына! И свою будущую жену.

Неделя вдали от них будет очень долгой…

Я выехал чуть ли не на рассвете, потому что до пансионата сто километров по извилистому серпантину, где не разгонишься больше шестидесяти. В лучшем случае! Вообще большую часть дороги пришлось плестись со скоростью едва за сорок.

Зато было время подумать.

Да я задолбался уже думать, честно говоря!

Мне нужно посоветоваться с юристом. Я хочу, чтобы Ваня официально стал моим сыном. И я не уверен, что Настя с этим согласится.

То есть, она, конечно, согласится. Но не прямо сейчас.

Поэтому мне нужно выяснить, какие у меня есть юридические права и возможности. И подумать, что я могу сделать уже сейчас, чтобы обеспечить своего сына материально.

Кажется, я прибыл на место. Озеро, маленькие домики, два здания побольше. Туда я и направился, увидев указатель: “Главный корпус”.

Включив все свое обаяния, я выяснил у девушек на ресепшн, в каком бунгало живет Настя. И пошел прямиком туда.

Шел по дорожке, все больше замедляя ход, и думал: правильно ли я сделал, что приехал?

Я знал ответ на этот вопрос. Нет, неправильно!

Кошка взбесится, увидев меня. Я еще больше испорчу наши и без того испорченные отношения.

Глист тоже будет вне себя. Возможно, полезет драться.

А вот Ваня, я надеюсь, будет рад меня видеть. Ну хоть кто-то! И это уже немало.

Настя

— Мама, мама, пойдем кататься на лошадках!

— Тише, Ванечка! Пожалуйста, не кричи.

— Пойдем кататься на лошадках, — шепотом, но все равно очень громко произнес мой сын.

Я села в кровати.

За окном светило яркое солнце, зеленели макушки гор и радостно чирикали птички. Но мне их чириканье казалось невыносимой какофонией звуков. Потому что у меня болела голова. Очень сильно.

— Доброе утро, — произнес Паша, появляясь в дверях.

— Доброе, — отозвалась я.

И снова упала на подушки.

— Там собирается экскурсия на лошадях. Красиво, интересно, безопасно. Начало через полчаса. Пойдем?

— Пойдем, пойдем! — Ваня начал прыгать на нашей кровати.

Я не выдержала, схватилась за голову и застонала.

— Что, голова болит? — усмехнулся Паша.

— Ага. Не понимаю, почему…

— Не понимаешь? А в холодильнике стоит почти пустая бутылка красного…

— Да ладно? Не может быть! Я же всего пару бокалов выпила.

— А потом, видимо, еще пару.

— Ох. Ну я даю… У меня похмелье. Вот стыдоба!

— Да ладно, не переживай. Мы с Ванечкой пойдем на экскурсию, а ты отдыхай.

— Спасибо! — выдохнула я. — А там точно безопасно?

— Абсолютно.

— Хорошо…

Вот чего мне сейчас точно не хочется — это скакать на лошадях. У меня в голове и так кто-то непрерывно скачет бешеным галопом…

Через полчаса в доме стало тихо. За это время я успела принять душ и выпить кофе. Но ароматный напиток меня не взбодрил. Более того, после кофе мне еще сильнее захотелось спать.

Как хорошо, что я могу себе это позволить!

Оставшись одна я с наслаждением устроилась в кровати и сразу же провалилась в спасительный сон.

Матвей

Так, а вот и нужное мне бунгало.

Тишина. Ни голосов, ни звуков. Похоже, никого нет.

Они могут быть где угодно! Гулять по лесу, кататься на лодке, купаться в бассейне или карабкаться по скалам.

А у меня всего час, если я хочу успеть на самолет. А я хочу. Потому что уже назначил несколько важных встреч.

Домик пуст. Хотя…

Я заглянул в распахнутое окно. И увидел на кровати спящую Кошку.

Одну.

Ее огненные волосы разметались по подушке, легкий халатик обрисовывал сногсшибательные изгибы, глаза были закрыты, грудь мерно вздымалась. А пухлые губы как будто ждали поцелуя…

Я мигом перемахнул через подоконник.

Секунда — и я уже на коленях перед ней. Легким движением, едва касаясь пальцами, глажу ее волосы.

И нервно сглатываю слюну, заглядывая в вырез ее халата.

Я не успеваю ни о чем подумать. Мои губы сами тянутся к белоснежной фарфоровой коже…