Глава 13. Золушок

Словами не передать, каким идиотом я почувствовал себя в тот момент.

Я тут, понимаете ли, шел, готовил речь на русском матерном, чтобы донести до тупого Гоши, что свою женщину надо защищать, и не позволять кому бы-то ни было использовать ее в своих целях. Что надо с ней времени больше проводить, надо баловать. Надо, в конце концов, помогать ей в драке с уличными собаками за облезлого кота, и на горке с ней кататься тоже надо…если он не хочет в один прекрасный день остаться без нее.

И вот теперь этот Гоша сидит напротив меня за толстым стеклом, делает ленивое «ква» и смотрит на меня так, словно он — царь, а я — кусок не пойми чего.

И вот тут-то я вдруг вспомнил, что никогда особо лягушек и не любил. Тем более таких больших, толстых. Да еще смотрящих на меня не то свысока, не то с угрозой.

Помнится, в детстве, когда родители в принудительном порядке вывозили меня летом «отдыхать» на загородную дачу, мы с пацанами из соседней деревни ходили на реку. Они ловили головастиков, а я в это время предпочитал купаться. Потому что вода — это здорово, а лягушки — это склизко. Меня еще дразнили за это «городским чистюлей».

И вот я смотрел на Гошу. Гоша смотрел на меня.

Я нервно дернул глазом. Он вульгарно мазнул языком по широкой ряхе и надул горловой мешок.

— Я думаю, вы подружитесь, — умиленно сказала Васька.

Непременно. Станем лучшими дружбанами, будем сидеть вечерами на крыльце, смотреть на закат и дурными голосами орать песни на всю округу. Он будет спать на моей подушке и ночами собирать своим липким языком комаров, пытающихся присосаться к моей заднице. Идиллия!

— Угу, — нечленораздельно буркнул я.

Василиса приняла это за искренний и ничем не замутненный восторг, и тут же предложила:

— Хочешь подержать?

Что?! Подержать вот это?! Жирное и зеленое и в пупырышек? Да, ни за что!

А вслух:

— Ну не знаю… вдруг ему не понравится… у меня нет опыта общения с такими… красавцами.

— Не переживай, он не кусается и давно привык к рукам, — пока я надсадно пытался придумать, как бы вежливее обозначить, что я не фанат вот этого всего, воодушевленная Василиса вытащила лягушку из террариума и плюхнула ее мне на ладони.

Буээээ…

Твою мать…

Зачем мне это…

Откройте окно, я его выкину…

— Ну как? — спросила Васька, так искренне и радостно улыбаясь, что у меня язык прилип к нёбу, — здорово, правда? Он тяжеленький.

Сукин сын весил, наверное, полкило! Полкило слизи, зелени и гадких глаз, глядящих на меня с выражением: тебе хана кожаный!

— Дыа-а, — выдавил я из себя, — непривычное ощущение.

Кто еще из нас не умеет говорить «нет»?

— Можно почесать его за глазиком.

А можно не надо?

Лягух втянул оба глаза и медленно высунул их обратно.

Что там Васька говорила? Они так жратву внутрь себя проталкивают? Это намек?

— Во-о-от, — восторженно пыхтела она, натирая зеленую макушку, — видишь, как ему нравится? Почеши его.

Я кое-как подергал большими пальцами, неуклюже мазнув по жирным лягушачьим бокам.

В чудовище что-то то ли булькало, то ли щелкало, то ли перекатывалось. Грудь надувалась. Холодные лапы, цеплялись за мои пальцы.

— Хорошенький правда?

— Очень.

— А еще он умный. С ним можно разговаривать. Мне иногда кажется, что он понимает каждое мое слово.

— Невероятно.

Заберите его кто-нибудь…

Дайте мне лучше еще одного блохастого кота. Или двух. Собачку можно. Хомячка. Попугайчика.

— Раз уж вы так хорошо поладили, то подержи его пока, а я наведу порядок в террариуме. А то, что-то грязно.

Он еще и засранец. И почему я не удивлен?

— Мы вроде чай собирались пить, — беспомощно спросил я.

— Тут быстро. Вжик-вжик — и готово. — беспечно отреагировала Василиса и унеслась на балкон.

Я в панике ломанулся следом за ней:

— Ты куда?!

— За инвентарём. Ждите тут!

Я остановился, как вкопанный, а Гоша, проводив хозяйку преданный взглядом, развернулся ко мне.

— Ква.

Я аж вспотел.

К счастью, Васька быстро вернулась. Притащила с собой большой пластиковый ящик и пакет с лопатками, скребками и прочими орудиями пыток.

— Вы пока пообщайтесь, а я мигом. Так-то я вечером планировала у него убираться, но раз уж у меня появился такой прекрасный помощник…

— А давай я почищу? — внезапно предложил я.

Не то чтобы мне жуть как хотелось выгребать лягушачьи какахи, но это все-таки лучше, чем держать в руках производителя этих самых каках.

— Хочешь попробовать?

— Угу. Очень, — улыбаясь так, словно мне щеки свело, я вернул чудовище Василисе, а сам потянулся за салфетками, и стараясь действовать непринужденно и неторопливо, чтобы она не подумала, будто я не рад знакомству с ее сокровищем, вытер ладони, пальцы, между пальцев.

Потом взялся за лопатку и преисполненный дурных предчувствий уточнил:

— Нужен какой-то защитный костюм? Халат, перчатки, маска?

— И без них нормально.

Ну, ладно. Приступим. Быстрей начну, быстрее закончу.

Я подошел к террариуму, заглянул внутрь и мысленно присвистнул.

Это я конечно молодец…

Гоша был пацаном и гадил тоже по-пацански. Я почему-то думал, что лягушки, они как хомячки — горошка навалили в уголок и все, а вместо этого обнаружил цилиндрическое нечто коричневого цвета, размером с четверть Гоши.

Гоша младший, мля…

Это ж сколько жрать-то надо было, чтобы вот так?!

В общем, этот день навсегда останется в моей памяти днем позора. Когда Великий и Ужасный Айтишник Иван Царев был вынужден работать золотарём.

Зачем мне это?! Как меня вообще так угораздило?

— Все в порядке? — участливо спросила Васька.

Я вдохнул, перехватил поудобнее совок и ринулся в бой:

— В полном.

Отворачиваясь и старательно думая о прекрасных пляжах с белоснежным песком, я выгребал все эти лягушачьи сокровища.

— Получается? — участливо спросила Васька.

— Да-да, — бодро ответил я, с трудом сглатывая дурной ком, вставший поперек горла, — все супер.

Что это за женщина вообще такая? Как она умудряется заставлять меня делать такие вещи? И ведь все на добровольных началах, без принуждения. Сначала кот, потом вот это… Как будто мне на самом деле нравится выгребать эти авгиевы конюшни. А мне не нравится!

Я все это делаю чтобы… чтобы что?

Логического объяснения всему этому безобразию у меня не было. Кроме одного.

Я действительно запал в эту Царевну-Лягушку и пытаюсь сделать ей приятное вот таким заковыристым способом.

— Надо еще воду поменять и хорошенько помыть купалку, сполоснуть корягу, растения и стекла скребком почистить, а еще добавить нового субстрата взамен того, что он накопал, протереть лампу и хорошенько все увлажнить.

— Без проблем.

Вот лучше бы цветы подарил, честное слово…

Только что-то подсказывало, что от цветов она так умилительно улыбаться не станет.

Сокрушенно вздохнув, я продолжил уборку. Вылил мутную воду в унитаз, хорошенько пустой губкой без средства отмыл емкость для купания и всю остальную Гошину приблуду, прошелся по стеклам скребком с лезвием, тщательно снимая зелень и слизь, убрал ископанный субстрат и подложил свежего, и хорошенько все это дело побрызгал из пульверизатора.

Террариум ожил, капли сияли на прозрачных словно слезы стеклах, хорошенько промытая под струей воды коряга гордо растопырила корни. Пахло влажным лесом и дождем.

После этого я завязал мусорный пакет, в который свалил все добро, произведённое лягуханом, и с остервенелым облегчением вымыл руки.

Все! Все, блин! Отстрелялся! Молодец! Мужик! Победитель.

И тут где-то в прихожей глухо зазвонил Васькин телефон:

— О, погоди отвечу, — сказала она и, пока я бестолково моргал, наслаждаясь заслуженной победой, бесцеремонно плюхнула лягушку мне в руки, а сама унеслась прочь.

И снова я остался наедине с лупоглазым чудовищем, которое смотрело на меня без капли благодарности.

— Иди-ка ты к себе, — сказал я и шагнул к террариуму, намереваясь скинуть его туда.

И в этот самый момент Гоша вспомнил, что он лягушка, а лягушкам свойственны прыжки.

Вспомнил. Прыгнул. И растопырив лапы, плюхнулся на пол.

Меня аж пот холодный прошиб.

— Убьёшься, дурак! — хотел его схватить, но мерзавец скакнул под кухонный уголок, — а ну иди сюда!

— Ква, — раздалось откуда-то из-за мебели.

— Я тебе сейчас дам ква. Иди сюда, жопа зеленая, — я встал на четвереньки и попытался дотянуться до Гоши, — ну? Долго мне тебя ждать?

Вместо ответа, он развернулся ко мне спиной, наглядно демонстрируя эту самую жопу, и пошлепал дальше.

— Да чтоб тебя!

Василиса все еще с кем-то разговаривала, а я продолжал попытки поймать лягушку.

Хитрый такой оказался, пронырливый! И скользкий сволочь — только схватишь, а он словно сквозь пальцы просачивается!

— Стой, сучоныш!

Гоша наградил меня презрительным взглядом и юркнул под шкаф.

Откуда в этом чудовище столько прыти?! Сидел же как кулек, не шевелился даже, пока хозяйка была рядом, а терпеть распрыгался гад.

Где-то под шкафом раздалось шлепанье липких пяток по линолеуму.

— Я сейчас тебя поймаю и сожру! — прошипел я, окончательно выходя из себя.

— Ква, — ответил он мне, как бы говоря «кто еще кого сожрет!»

Из-под кухонного шкафа я выгнал его лопаточкой для жарки, но на этом проблемы не кончились! Он решил, что скакать по полу ниже его достоинства и ринулся покорять высоты.

Сначала на табуретку, потом словно ниндзя увернувшись от моих рук, переметнулся на стол. Потом не кухонный гарнитур.

Кухня была такой маленькой, что ему без труда удавалось перескакивать с одного предмета мебели на другой, не смотря на собственные внушительные размеры.

— Георгий! Не буянь!

Кажется, пучеглазый решил самоликвидироваться, потому как недолго думая, устремился к горячей плите.

Васька меня убьет, если с этой тварью что-то случится!

Отбросив в сторону всю осторожность, брезгливость и прочие глупости, я принялся ловить. И поймал! За долю секунды, как он отправился на раскаленную поверхность.

— Попался! — я ухвати его за жирненькую ляжку и поднял в воздух.

Лягух начал барахтаться, взглядом обещая лютую расправу, и басовито возмущался:

— Ква! Ква!

— Я тебе сейчас такое «ква» устрою!

Я вернулся к террариуму, неся это трепыхающееся неугомонное чудовище на вытянутой руке.

Бросил его на мох и прикрыл сверху стеклянной крышкой.

Мля, аж трясло. Манал я такие развлечения.

— Ну как вы тут? — спросила Васенька, вернувшись после разговора.

— Чудесно! Лучшие друзья!

На вертел насадить и зажарить гада…

— Вот и отлично. Теперь я знаю, кому его оставить на досмотр если вдруг куда-то уеду. Сейчас еще научу тебя его кормить…

Я тебе уеду. Я тебе так уеду…

И вообще после таких извращенных пыток и издевательств, она должна меня не только чаем напоить, но и согласиться на полноценное свидание!

И к черту все это деловое общение. Кого я вообще пытаюсь обмануть?

Где еще я найду вот такую? Чтобы и хрен со лба оттерла, и презентацию сделала, и животных любила… даже таких неказистых.

Тем временем, она принесла полупрозрачный контейнер и пинцет. И принялась кормить Гошу какими-то толстыми, жирными то ли червяками, то ли личинками.

— Давай, Гошенька. Открой ротик, — ворковала она, вкладывая жуткий деликатес в широко разверзнутую лягушачью варежку, — зофобас за маму. Зофабас за папу…

Наверное, это меня и добило.

Она была настолько омерзительно прекрасна в этот момент, что я смотрел на нее, как баран на новые ворота и восторженно улыбался, чувствуя, как в груди растекается блаженное тепло.

Это же не девушка. Это мечта. Богиня!

И кажется, я только что безнадежно в нее влюбился.