Глава 17. Настоящие друзья

Зимой темнеет рано, поэтому мимо указателя Семеново мы проехали уже в поздних сумерках. А потом еще долго и упорно ползли по снежным завалам до самой деревне.

Из-за снегопадов и без того узкая дорога, на которой летом две машины проходили в притирку, теперь и вовсе превратилась в однополосную. Такси кое-как пробиралось по колее, то и дело цепляя днищем за наледь, и если бы кто-то вывернул навстречу, то я вообще не представлял, как выруливать. Разве что зарываться в сугроб на обочине.

Водитель был уже не рад, что взял такой заказ и обливаясь потом, сосредоточенно крутил баранку, явно молясь про себя, чтобы автомобиль не завяз в этой жопе мира.

Уже на самом подъезде к деревне, когда с этой узкой и заснеженной дороги надо было вернуть на ее более узкую, уводящую в первый проулок, мы все-таки увязли.

Водила в сердцах выругался, а я впился взглядом в уже знакомый дом, виднеющийся чуть в отдалении. В окнах горел свет!

Хоть в это мне повезло!

— Дальше я сам, — сказал я, избавляя таксиста от дальнейших мучений. — давай помогу вытолкать.

Он подоткнул заднюю передачу, я уперся ладонями в теплый капот, и совместными усилиями мы вытащили колымагу из западни.

Такси поспешило покинуть это место, а я, расползаясь на снегу, поковылял к дому Васькиных друзей.

Где-то в душе теплилась надежда на чудо. Вдруг Стрельникова у них? Сидит румяная, напаренная в бане, пьет брусничный чай с вареньем и жалуется на жизнь. На то, что кругом одни дураки и манипуляторы, а кое-кто еще и целуется плохо.

Я был бы рад такому раскладу. Лучше доказывать, что все в порядке с поцелуями, чем бегать по городу в поисках потеряшки и места себе не находить от беспокойства.

Мечты, мечты…

Возле их дома было расчищено. Аккуратная тропка шириной в три лопаты, прорезала сугробы и упиралась в калитку.

Я нашел звонок, спрятавшийся под почтовым ящиком, нажал и где-то в отдалении раздалась птичья трель. Я позвонил еще раз — к трели примешались размытые голоса.

Потом скрипнула дверь и раздалось требовательное:

— Кто там?

— Здравствуйте. Это Иван. Я к вас недавно приезжал с Василисой.

— Это тот Иван, у которого хрен на лбу был?

— Он самый.

Раздались шаги по деревянным ступеням, скрип снега, лязг задвижки и калитка распахнулась. Я увидел перед собой Олега, в том самом тулупе, в котором когда-то Васька привезла меня к ним, в шапке ушанке, лихо скособоченной на одну сторону и валенках, из которых торчали волосатые ноги.

— Здорово, — бодро сказал он, как будто мы были сто лет знакомы, — какими судьбами?

Мы обменялись рукопожатиями, он чуть посторонился, запуская во двор. Там я увидел Ольгу.

В отличие от мужа она смотрела на меня настороженно, и я бы даже сказал с подозрением:

— Ты один?

Увы, надежда поймать тут Василису не оправдалась.

— Как видишь.

Она спустилась с крыльца и подошла ближе:

— И где Васька?

— Поэтому и пришел. Не могу ее найти.

Ольга еще ближе, взгляд еще пристальнее. Если она сейчас, как и остальные Васькины подруженьки скажет что-нибудь про искры между нами или прочую муть, я окончательно разочаруюсь в людях и женской дружбе…

— Если ты ее обидел, то было очень неосмотрительно приходить сюда, — прошипела она, — потому что я лично насажу тебя на кол, Олег разведет костер, и мы будем крутить тебя над ним, пока ты не покроешься румяной коркой. А потом сожрем. Понял?

Мне аж полегчало.

— Чего лыбишься?

— Радуюсь, — честно признался я, — тому, что у нее есть нормальные друзья.

После этих слов ее взгляд немного изменился. Но настороженность из него никуда не пропала:

— Что у вас стряслось?

— Я не знаю, — в полнейшем недоумении развел руками, — все было хорошо, а потом…потом она чего-то испугалась, спряталась. А затем и вовсе пропала.

— Просто взяла и пропала? — скептически уточнил Олег.

— Да. На звонки не отвечает, на работу не вышла, из квартиры внезапно съехала. Даже Гошу оставила.

— Гошу, говоришь, оставила? — мрачно переспросила Ольга.

— Да, я его к себе забрал.

Они как-то странно переглянулись

— Давай-ка в дом, — сказал Олег, — расскажешь, что у вас произошло.

* * *

Через десять минут мы уже сидели на небольшой кухне, и я под шелест чайника, греющегося на плите, рассказывал нашу непонятную историю.

— В общем, когда она узнала о том, что мы ее на форуме поблагодарили, не обрадовалась. Наоборот, выглядела так, будто испугалась до смерти и расстроилась. Я пытался разобраться в чем дело, но никаких вразумительных объяснений так и не получил. А потом она пропала. Если в четверг еще отвечала на мои сообщения, то вчера окончательно исчезла с радаров. Не пришла на собеседование, не вышла на подработку, на звонки перестала вообще отвечать. Я поехал к ней, а там хозяйка ее вещи из квартиры собралась выкидывать. Все что мог я собрал и отвез к себе. Гошу, этого пучеглазого, будь он не ладен, тоже забрал. Потом написал заявление в полицию о пропаже. Но результата пока нет. — Сказал я, не отрывая взгляда от сцепленных в замок пальцев. — Я сегодня еще по ее подругам мотался. Но там такие подруги, — махнул рукой, — что лучше бы и не было. Так что вся надежда на полицию. Надеюсь, им удастся найти Стрельникову.

Они как-то странно переглянулись, потом Олег со вздохом сказал:

— Да, говори уже. Все равно узнает

Я в недоумении посмотрел на Ольгу, и она, сокрушенно покачав головой, призналась:

— Боюсь, у полиции будут проблемы с поиском. Потому что она не Стрельникова.

— Как так? — не понял я.

— Она Лаврова. Василиса Евгеньевна Лаврова. А фамилию Стрельникова она взяла…из соображений безопасности. Когда в город переехала.

— Ничего не понимаю.

Ольга тяжело вздохнула, потерла лицо ладонями, потом сказала:

— Расскажу, но только потому, что ты забрал Гошу. Васька из дома сбежала, потому что… — сделала рукой неопределенный жест, пытаясь подобрать нужные слова.

— Потому что ее все затрахали, — подсказал Олег.

— Спасибо, дорогой, — натянуто улыбнулась и продолжила, — в общем-то это достаточно мягкое слово.

Я вдруг понял, что вообще ничего не знаю про Ваську, кроме того что она любит лягушек, носит странные шапки, готова подраться с уличными собаками и не умеет говорить «нет» наглым людям.

— Хотелось бы подробностей.

— Тебе не все равно? — снова пытливый взгляд в мою сторону.

— Нет. Мне это важно.

Ольга еще немного помолчала, словно собираясь духом, перед разговором, потом начала:

— Родной отец у нее погиб, когда она была еще совсем маленькой. Мать очень переживала по этому поводу. Боялась, что останется одна, без мужика, с ребенком на руках. Ну и выскочила замуж за первого попавшего, уже через год родив от него Сереженьку-сыночка. У Василисы такой отчим… — Ольга безнадежно махнула рукой, — Повелитель на минималках. Мать гонял кулаками, детям тоже перепадало. И рукой, и ремнем. Причем Ваське больше, потому что у нее «гены плохие», их только ремнем лечить можно. У самого можно подумать набор хромосом золотой. А мать так боялась без мужика остаться, что все прощала и как тряпка за ним волочилась. Пьет — ну он же немного, бьет — любя, по бабам — случайно сорвался. И вообще он хороший, просто устал и день тяжелый у него был. В общем, классика жанра в самом гадком ее воплощении. И Ваську никогда от него не защищала. Он орет, как потерпевший, стулья швыряет, а она только глаза отводит. А если ударит — больше беспокоилась о том, чтобы дочь жаловаться не пошла, чем за саму дочь. Все говорила, что надо потерпеть, подстроиться, принять, привыкнуть, смириться. Что так надо.

Так вот благодаря кому Васька чувствует себя обязанной всем и каждому и не умеет говорить нет. Мать года просто.

— А Васька умница. Без репетиторов, без помощи, закончила школу с медалью и хотела поступить в ВУЗ, уехать из дома. Хотела быть ветеринаром. Но родственнички приложили все усилия, чтобы ее не отпустить. Маманя разыгрывала смертельно больную, Сереженька, братик любимый, нервы мотал. Отчим давил. В общем они все сделали, чтобы свою удобную золушку не выпустить из клетки.

— Как же… — у меня даже слов нормальных не было.

— А что она могла сделать? Одна, против всех них. И против тех установок, которые ей с самого детства вдалбливали. Ты должна, ты не имеешь права отказываться, ты должна помогать, даже если это мешает тебе полноценно жить. В общем, там ни хреновая такая работа по взращиванию комплексов была проведена. В итоге Васька поступила на заочный. На одно из IT-направлений. И не прогадала. Это оказалось на сто процентов ее направление.

Пока Ольга рассказывала, ее хмурый муж наливал нам чай, потом уселся рядом с женой:

— Хоть в этом ей повезло.

— Да. Повезло. Ей было интересно, у нее все получалось, плюс к этому открылась возможность подработок. Она буквально со второго курса находила удаленные подработки и зарабатывала деньги. К сожалению, очень скоро семейка прознала об этом и поняла, что ни в коем случае нельзя упускать такую золотую рыбку из своих сетей. И дом на ней, и заработки. А остальным ничего не надо. Мать только вокруг своего муженька скакала, как будто он царь, миллиардер и хрен у него золотой. Отчим очень быстро полюбил нихера не деланье, зато с гордым видом ходил по дому, мол он хозяин и все должны вокруг него скакать. Сереженька как был с малолетства пиздюком подлым, так и остался. Сыночка-корзиночка, блин.

Насмотревшись на Ваську и ее успехи, он тоже в IT пошел. Только мозгами его природа не наградила, поэтому ничего достичь не может. Руки из жопы, характер скверный. Но обвиняет в этом не мамашу, дующую ему в жопу, не папашу, которому на все насрать, а Василису. Потому что она лучше во всех отношениях. Такие слабаки никогда не прощают другим успеха. Особенно если привыкли считать себя лучше этих других.

Бля, ну и зоопарк.

— Васька еще после ситуации с поступлением начала задумываться о том, что надо жить отдельно. Как-то становиться тем самым отрезанным ломтем, в хорошем смысле этого слова, и жить свою жизнь. Она копила деньги. Поскольку девочка талантливая и работящая, счет ее быстро пополнялся. Ни миллионы, конечно, но достойно. Особенно если учесть, что на себя она не тратила, и в «семейный бюджет» все до копейки не отдавала. У нее мечта — взять в ипотеку хотя бы маленькую квартирку. Да хоть комнату и жить спокойно, — вздохнула Ольга, — Но как бывает в плохих, несправедливых сказках, мамочка узнала про счет. Сказала папочке. И тот тут же прискакал с протянутой рукой и словами «я тебя растил, как родную, ты мне должна». Мать, как всегда, поддакивала. Сынка уже планировал, как отщипнет свой кусок от этого внезапно свалившегося на их голову пирожка.

Я этих людей еще не видел ни разу в жизни, но уже презирал всей душой.

— В общем отжали они деньги у Василисы. Под благовидным предлогом — ремонт, лечение, что-то еще. На деле все прожрали и пропили, да на барахло спустили за пару месяцев. Ах да, машину еще Сереженьке купили. Он же мальчик, ему же надо.

Ольга замолчала и пару секунд завился, стеклянным взглядом глядя на чай в своей кружке.

Потом очнулась:

— Васька не выдержала и съехала на съемную квартиру. Что тут началось! Они в полицию ломанулись: деточку любимую украли. И всех друзей знакомых доставали. В общем, чуть на говно не изошли, пока ее разыскивали. Еще бы! Если она с ними жить не будет, то кто станет убираться, готовить, кормить за свой счет? Потом кто-то из знакомых, кто был не в курсе ее ситуации, сдал ее. Конечно, родственники тут же ломанулись к ней и стали тянуть обратно. Васька отказывалась как могла, но тут матушка ее, здоровья ей и побольше, внезапно занемогла. Слегла бедная то ли с инсультом, то ли с инфарктом, то ли с воспалением хитрости. Не знаю точно. Суть в том, что Василиса, как хорошая дочь вернулась домой, чтобы помочь матери.

— А дальше? — спросил я, не ожидая ничего хорошего.

— А дальше настоящий треш начался, — невесело усмехнулась Ольга, — Отчим отобрал у нее паспорт и все карты. Чтобы уж точно она не могла никуда уйти. Девка взрослая, уже отучилась и замуж запросто могла выйти.

Меня аж замутило от того, в каких условиях жила моя Лягушонка. У меня самого отец всю жизнь с матери пылинки сдувал. Она для него до сих пор самая красивая, прекрасная и лучшая женщина на земле, а они вместе уже лет сорок, наверное. Они друг за друга горой, любят, уважают, заботятся. И для меня это в порядке вещей. Я когда слышу такие истории у меня мороз по коже и глаз дергается. И я сам первый готов спросить: на хер такой мужик вообще нужен? Уродище.

— Потом Васька выяснила, что мать не особо-то и больна. Специально притворяется, чтобы больше забот на дочь перекинуть, чтобы у той времени не хватало на дурацкие мысли. На нее тогда смотреть было страшно, эти черти все из нее высосали, — Ольга сморщила нос, — Сереженька еще начал слухи распускать, что она то ли умалишенная, то ли заразная. Я не помню, что именно тогда этот сучоныш говорил, но он всячески старался от Васьки отвадить и друзей, и потенциальных ухажёров. Семейка очень боялась, как бы их кормилица мужика себе не завела. Мерзко это все. Самой вспоминать тошно, а как она во всем этом барахталась — представить страшно.

От избытка чувств, Ольга поднялась из-за стола и отошла к окну. И оттуда глухо продолжила:

— Мы с ней как-то в магазине пересеклись — от нее одни глаза остались, никакого огня. Она была как береза, обвитая ядовитым плющом. Я тогда как раз развелась с первым недомужем, Олега встретила. И мы вместе решили, что девчонку спасать надо.

Дальше продолжал Олег:

— Она смогла выкрасть свои документы, и мы помогли ей уехать. В прошлый раз она ошибку сделала — осталась в родном городе, а там особо не скроешься. Все друг друга знают. Но в этот раз она уехала в большой город, где затеряться — раз плюнуть. Прописка ей не нужна — она прописана там, с родственничками. Официальное трудоустройство тоже — она самозанятая. Новым людям она представляется, как Василиса Стрельникова. Соцсетями и прочей мутью не увлекается. Поэтому отследить ее сложно. Вернее, ничего сложного в этом нет — есть права, машина, прочие моменты, которые не обойти без полноценной регистрации и документов, но не для неудачников из деревни, не привыкших жопой шевелить и решать проблемы, это сложно.

До меня постепенно начало доходить, в чем дело. Почему она так перепугалась, когда узнала, что я ее физиономию перед целой толпой показал, да еще и Стрельниковой при этом назвал. Я на той презентации сам, своими собственными руками упросил жизнь этим персонажам. Дал прямую связь между настоящей Васькой и вымышленной Стрельниковой.

— Она так уже два года живет. Очнулась, улыбаться начала…

— Еще бы! Такой балласт скинула! — хмыкнул Олег.

— Я видела этих прекрасных людей в том году, когда к друзьям приезжала, — Ольга брезгливо поморщилась. — Он — обрюзгший, противный, как боров, и она тощая как палка и в рот ему заглядывает, боясь сделать лишнее движение. А сын их вообще на крысеныша похож. Неопрятный, грубый, наглый. Такой же как папаша.

Ее передернуло.

Я чем больше слушал, тем сильнее приходил в недоумение и ярость. Что это вообще за семья такая, где мать готова на все лишь бы удержать рядом штаны, какими бы хреновыми они не были, а дети, вернее один ребенок страдает? Неужели ничего и нигде не екало? Не ломило?

Судя по мрачным лицам Ольги и Олега — не екало. Все там было в порядке вещей и без зазрения совести.

— Она должна была на них заявить.

— Смеешься что ли? Это же ма-а-ама, какой бы хреновой она ни была. Это же семья-я-я, а семьей так нельзя, даже если о тебя вытирают ноги.

Сволочи. Охреневшие сволочи. Это все что я мог сказать в этой ситуации.

— Мы к чему тебе все это рассказываем… Если Васька так внезапно исчезла, бросив все, включая своего драгоценного, обожаемого Гошу, то скорее всего любимые родственники до нее снова добрались и уволокли в деревню. И судя по тому, что мы знаем, Васька снова не смогла дать им отпор и смирилась. Или не смирилась, но ничего не смогла им противопоставить и была вынуждена уехать.

— Думаете, из-за той дурацкой презентации они смогли ее найти?

Боже, на хрен я тогда полез с этой благодарностью?! Думал сделаю хорошее дело, а получилось говно, из-за которого у Васьки начались проблемы. И она была вынуждена вновь окунуться в то, от чего столько времени убегала.

Джентльмен, хренов.

— Сереженька тоже программист, хоть и убогий. Он вполне мог оказаться на том форуме, — предположила Ольга,

— Особенно если там кормили на халяву, — вставил пять копеек ее хмурый муж.

— Естественно. Жрать и глазеть по сторонам, открыв рот, — его любимое занятие. И если он был там, то увидел фото Васьки, и то, что она прячется под фамилией Стрельникова, и то, что прячется в большом городе.

— А еще, он узнал, что работает с нами… — закончил я за нее, внезапно вспомнив того неприятного паренька, который подходил к нам с Северным после выступления и настойчиво требовал Васькины контакты.

— Он вполне мог проследить за тобой, — согласился Олег, — ну а дальше — дело техники. Вы же встречались с Василисой в эти дни?

— Неоднократно. И к ней ездили, и в парк, и к нам на работу я ее звал. Пфф, — я зарылся пятерней в волосы и покачал головой, еле справляясь с желанием убивать, — он мог полностью отследить ее маршрут. Где живёт, где работает, куда ходит, когда ходит.

Я принес им ее на блюдечке с золотой каемочкой. Приходи и забирай.

Чувствуя, как по спине идет морозная волна, я поднялся из-за стола и подошел к окну, за которым в темноте кружились тяжелые хлопья снега.

В голове все это не укладывалось. Помог называется, поблагодарил…

Но я же не знал. Даже предположить не мог, что такой треш существует, и что Стрельникова…тьфу, Лаврова находится в бегах. И все равно чувствовал себе премерзко.

Я виноват, что снова столкнул ее с этой грязью. Мне и исправлять.

— Давайте адрес, — глухо сказал я.

— За ней поедешь? — пытливо спросила Ольга.

— Поеду. Надо вытаскивать ее из этого болота. Спасибо, что рассказали. Теперь многое встало на свои места.

Я двинулся к выходу, а следом за мной поднялся и Олег:

— Я с тобой.

— И я, — решительно сказала Ольга, выключая вновь закипевший чайник, — я ее с этими свиньями больше не оставлю. И вас одних не отпущу, мало ли что от этих придурков можно ждать.

Пока они собирались, я вышел на улицу. Внутри все как жерновами перемолото. Выворачивало от желания оказать рядом с ней прямо сейчас. Увидеть, убедиться, что с ней все в порядке. Защитить.

Уже в пути, когда мы вывернули с проселочной дороги на трассу, я позвонил Северному и рассказал, как обстоят дела с его потенциальной работницей.

Антон отреагировал жестко:

— Охренели что ли? Надо ехать, забирать.

— Уже в пути. Ты мне вот что скажи, помнишь после выступления к нам дрищ вонючий подходил? В стоптанных кроссовках с невнятными усами.

— Это который со Стрельниковой жаждал встретиться?

— Он самый. Это и есть ее братец. И скорее всего все это время он за нами следил, пытаясь выйти на сестру.

— А ведь я его видел, — задумчиво сказал Антон, — у нас в здании. Но не узнал. Просто морда показалась знакомой, но я прошел мимо и тут же забыл о нем. А теперь, после твоих слов вспомнил. Он стоял на втором этаже возле парапета, смотрел на елку…

На хрен ему елка не нужна. За лягушкой он наблюдал.

За моей. Мать вашу. Лягушкой!

— Нужны записи с камер. Если дойдет до суда, то нужны доказательства, что он выслеживал Василису.

— Понял. Сделаю. И о щенке этом справки наведу, наверняка, найдется повод за яйца его взять.

— Спасибо, Антон. Я твой должник.

— Ерунду не говори. Девчонке помочь надо.

— Спасибо, — поблагодарив еще раз, я завершил разговор.

Потом сделал еще пару звонков, подключая всех, кто мог быть полезен в такой ситуации, и остаток пути провел как на иголках — всматриваясь в темноту за окном и мелькающие остовы заснеженных деревьев, похожих на призраки, и молясь том, чтобы с Васькой было все в порядке.