Глава 47

СЕРГЕЙ

Редкое, тихое, размеренное пищание приборов (не у Яры в палате, но как только я куда-то выхожу меня преследуют эти монотонные звуки), уже пару дней добавляет по капле нетерпения в чашу моей почти переполненной выдержки и смирения. В остальном давящая больничная тишина бьёт по моему несокрушимому (в последние недели) спокойствию. Постоянное раскаяние и чувство вины скрежещет по раскалённым донельзя нервам. Монотонный гомон за дверью вызывает желание выйти в коридор и громить всё, что под руку попадётся.

Два дня.

Целых два грёбанных дня я почти безвылазно нахожусь в здании. Болдан настоял, чтобы была проведена тщательная диагностика.

Как это глупо. Всё это. Вот так необдуманно играть с самым ценным, что есть у человека. С жизнью. И чаще всего это становится понятным только после того, как произошло что-то ужасное…

Хорошо, что она ещё легко отделалась. Потому что удар был, конечно, неслабый, но могло быть намного хуже.

Не знаю, как она отнесётся к моему присутствию, поэтому, когда она приходила в себя, я старался выходить из палаты. Боюсь лишний раз её травмировать. Когда скажут, что всё в порядке и без осложнений, тогда и смогу сам успокоиться.

Даже не могу передать, что творилось внутри, когда я беспомощно наблюдал, как яра чудом избежала столкновения с другим автомобилем. Но в любом случае, машину занесло и она слетела с дороги врезавшись «на всём скаку» в первое же препятствие. В душе что-то безвозвратно оборвалось в тот момент. И мысль, если бы я был до конца откровенен, то возможно, ничего бы этого не случилось, наматывает колючую проволоку на моё горло, сдавливая его так, что каждый вздох обещает оказаться последним.

Не помню, как я затормозил и бросился к слетевшему Порше, параллельно набирая номер «Скорой». Все краски вокруг померкли, а посторонние мысли выветрились. Уступив место лишь одной — только бы ничего серьёзного. Но разве чудеса случаются?

Оказывается, да. И высшие силы, в этот раз меня, похоже, услышали.

Теперь я всматриваюсь в нежное, дорогое сердцу лицо, с небольшими кровоподтёками и огромной шишкой на голове и, несмотря на то, что я должен радоваться такому лёгкому исходу аварии, в душе разливается тьма, а чувство вины разъедает изнутри кислотой.

А хочется, конечно, хорошенько встряхнуть девушку за плечи за такое необдуманное поведение и риск, но заехать себе по физиономии хочется ещё больше. Я ведь мужик. Я ведь взрослее. Я опытнее. А значит умнее и могу реальнее оценить обстановку по всем критериям логики. Но я этого… сделать не захотел. И только в момент, когда вопрос столкновения завис в воздухе, до меня дошло сознание, насколько мне дорога эта девушка.

Прислушиваюсь и различаю уверенные приближающиеся шаги. Я знаю, кто сюда направляется. Вчера я промолчал. Но сдержаться сейчас просто выше моих сил. Не смогу. Даже пытаться не буду.

За ручку двери мы взялись одновременно.

— Сергей? Добрый день.

— Добрый. На пару слов Вас, если можно… — и тихонько выхожу из палаты в коридор. Я всё выскажу ему. И мне плевать на наличие несчитанного числа добровольных посторонних ушей и лишних свидетелей.

— Игорь Евгеньевич. Я настаиваю, чтобы Вы избавились от этой машины. (3303c)

— Сергей, я разберусь сам, что мне делать со своим имуществом.

— Если бы вы могли адекватно и логично это сделать, Ваша дочь сейчас не лежала бы с сотрясением мозга, а Вы бы не благодарили все высшие силы, за то, что она осталась жива. Вы что, действительно не понимаете, что сами отдали ей ключи от другого мира? Эта дверь с Вашего же согласия приоткрыта уже давно. И хватит уже носить эту деловую, равнодушную и непробиваемую маску! Ваш затравленный взгляд показывает окружающим намного больше того, что Вы бы хотели.

Пусть делает и говорит, что хочет. Я молчать дальше не собираюсь!