Глава 17

Полина

Из больницы все вышли слишком молчаливыми. Особенно бледен был лысый Хохриков. Мне показалось, что даже братья не знали о столь серьезных повреждениях у Марьи.  А мне стало понятно, почему Машка так яростно отбрыкивалась от матримониальных предложений Якова. Если матка удалена, то и детей не будет.

Александра Алексеевна выглядела очень подавленной. Лишь неунывающая Анжелика пыталась всех приободрить.

- Домой? – Тихо спросил Венька.

Я вздохнула.

- Машину нужно забрать от маминого дома.

Он кивнул и безмолвно повел меня на выход с территории больницы. Мне была приятна его безмолвная поддержка. Я действительно как-то выдохлась со всеми произошедшими событиями, а Венька всегда был рядом. Надежный и незыблемый.

Когда мы через сорок минут подъехали к дому, то сил не осталось никаких, поэтому я не сопротивлялась, когда Кулаев подхватил меня на руки и понес в дом. Оставив меня на диване и сняв обувь, он пошел в прихожую, но я остановила его.

- Посиди со мной немного. – Попросила.

Он послушно остался и сел на диван рядом. Я вскарабкалась на его колени и положила голову на его плечо.

- Испугалась? – Тихо спросил он.

Я задумалась.

- Не тогда, когда…. Я испугалась, что человека убила. – Призналась честно. – И Машку до слез жалко.

Он вздохнул, прижал меня к себе крепче и поцеловал в макушку.

- Поплачешь? – Нервно уточнил.

Я отрицательно повозюкала носом по его футболке, вдыхая такой родной запах.

- Нет. Просто хочу немного отдохнуть.

Он понимающе кивнул и вопросов больше не задавал.

Проснулась от того, что зверски хотела есть. По дому плыл вкусный аромат приготовленного мяса. Я каким-то образом оказалась на кровати, хотя не помнила, как сюда перенеслась. Прислушавшись к звукам, поняла, что Венька на кухне.

- Проснулась? – Улыбнулся он, заметив меня в дверном проеме.

- Извини, я вырубилась. – Смущенно призналась.

Он молча вскинул бровь, как бы спрашивая, за что я извиняюсь. Уточнять не стала, просто села за стол и потребовала еды. Вениамин с умилением смотрел, как я жадно подчищала тарелку.

- Ты не обедала. – Сообразил он.

- Не до этого было. – Сыто отвалилась от стола.

Он нахмурился.

- Мне приходить к тебе на работу? – Он серьезно смотрел на меня.

Я тут же замотала головой.

- Нет. Считай, что сегодня был форс-мажор. Я буду обедать. – Пообещала. Кажется, мне не особо поверили.

Утром на работу я выехала на полчаса раньше, чем нужно, чтобы успеть забежать к Марье. Посетителей в такую рань не пускали, поэтому я, воспользовавшись служебным положением, проскочила в палату мимо медсестры и двух солдат, стоящих возле двери палаты.

- Ты как, болезная? – Спросила с порога.

Машка, если честно, сегодня выглядела еще хуже, чем вчера. Синяки на лице потемнели и стали ярко-черными, кожа кое-где припухла, грудь  была обмотана бинтами.

- Бывало и хуже. – Хриплым голосом ответила она мне.

Я прошла в палату и присела рядом с ней.

- Не жалеешь, что так подставилась?

Она громко фыркнула и тут же скривилась от боли.

- О чем жалеть, Поль? Лучше я, чем кто-то еще. От этого польза может быть хоть какая-то для общества. – Она вдруг прерывисто вздохнула. – Этот ваш Николай Ефремович извинился, что всем про мои болячки рассказал.

Я поджала губы.

- Ты не бесполезная. – Твердо заявила ей.

- А какая? Я бездетная, толку от меня никакого. Мужики меня терпеть ненавидят…. А так хоть… Родине послужу. – Бесцветным голосом сообщила она.

Что я могла на это сказать?

- Маш, а как так получилось? Ну, что матка удалена? – Спросила тихо.

Она отвернулась к окну.

- Мне шестнадцать было. Возвращалась с учебы домой через парк. Трое уродов…. – Она вновь прерывисто вздохнула и замолчала

- Изнасиловали? – Ужаснулась я.

Она скривила губы.

- Пытались. Я отбивалась. Все закончилось ножом в животе. Сильное кровотечение было, матку не спасли. Хорошо, что хоть остальное смогли ушить. – Она рассказывала так, как будто ей было все равно. – Когда я в вашу деревню приехала, то сразу Корсарова приглядела. Мужик с историей, ребенок уже был, и я посчитала, что ему хватит и обычной бабы под боком для согрева тела. Когда Киру увидела, а потом ребенка услышала…. Поняла, что не смогу я конкурировать с вами, теми, кто рожать может.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Маш, - попыталась остановить это самобичевание. – Не так все….

Марья немного истерично хихикнула и снова скривилась от боли.

- Так. Не надо мне сказки рассказывать, что у меня что-то исправится в организме. Чудес не бывает. А мужикам детей подавай на них похожих.

Я была с ней согласна. Репродуктивные функции у нее после такого вердикта хирурга точно не восстановятся. И на счет мужиков она права, вот только….

- А если из детдома взять? – Предложила.

Машка посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

- Сдурела что ль? Ребенка из приюта надо брать в нормальную семью. А я ненормальная и семьи у меня нет. Кто мне его отдаст?  Да и жалко его со мной оставлять будет. – Протянула она.

Я поразмыслила немного.

- Если за Хохрикова замуж пойдешь, то дадут. Он мужик надежный, бизнес опять же….

Догилева вдруг зло сверкнула глазами.

- Дура,  ты, Полька. Правду мать твоя говорит. Совсем того? Мужики, они любят только своих детей и от любимой женщины. Это у них в генах заложено. Инстинкт продолжения рода. Если женщина любимая, то и дети обласканные да счастливые. А чужой ребенок, он никому, кроме той женщины, что взяла, не нужен.  А у меня вообще материнский инстинкт атрофирован. – Постановила она.

Так, ясно. Нужно будет с Венькой поговорить по этому поводу. Может быть, посоветует чего дельного.

- Маш, а ты на нашу с Венькой свадьбу придешь? Если сможешь, конечно. – Добавила.

- Смогу. Через неделю уже бегать буду, не переживай. – Она немного помолчала и серьезно посмотрела на меня. – Спасибо, что добить меня не дала. Я в какой-то момент  уже надеяться перестала. – Она улыбнулась разбитыми губами. – Теперь буду знать, что стоматологи очень страшные люди.

Теперь пришла моя очередь скептически фыркать. Но ответить я не успела, так как дверь позади меня открылась, а Машкино лицо закаменело. Я обернулась и увидела вошедшего Якова. Он весь как-то осунулся и как будто похудел, хотя еще вчера выглядел более… жизнерадостным что ли.

- Чего тебе? – Грубо спросила Марья.

Я поднялась, чтобы не мешать. Хохриков молча прошел в палату, поставил цветы в вазе, с которой их сразу принес. Положил на тумбочку мягкую игрушку и уставился на виновницу торжества немигающим взглядом. Я тихо вышла, оставив этих двоих разбираться между собой, и отправилась в кабинет.

Наташка уже была здесь и переодевалась. Сегодня мы работали в платном кабинете, а потому нагрузка обещала быть плотной.

- Ты у Марьи была? – Спросила подруга. Я кивнула. – Как она.

- Жить будет. – Задумчиво сказала я. – А вот радоваться… не знаю. Настроение у нее какое-то упадническое.

Натка понимающе улыбнулась.

- Это потому, что у нее все болит. Николай Ефремович тут ворчал, что она от обезболивания отказалась. А побои на следующий день болят сильнее, чем в день нанесения.

Я это помнила. В детстве как-то с обрыва улетела, обо все камушки побилась. Потом еще с ребятами побегала, а на следующий день встать с кровати не могла, так все адски болело.

Ровно в полдень в кабинет заявился Венька с сумкой еды. Я поняла, что его доверие в этом плане совершенно утратила. Придется восстанавливать. Однако, только мы сели за стол, как вошел Петька, таща еще одну сумку. Натка вчера тоже, видимо, забыла пообедать. Мы с ней переглянулись, скорчили несчастные моськи и принялись за еду. Такими темпами я в свадебное платье не влезу точно.

- Ты к Машке заходил? – Тихо спросила Веньку, пока Петька отвернулся к Наташке.

- Заходил. – Кивнул он. – Она вставать пыталась. И, говорят, Хохрикова игрушкой избила.

Я удивленно вскинула брови. Интересно, что он ей такое сказал, что Марья из себя вышла? Последний вопрос я и задала жениху.

- Думаю, что он предложил ей жить с ним. Ему ключи от дома  завтра выдают. – Сообразил он.

Я выдохнула.

- Хоть под присмотром будет. А то вся деревня за нее переживает. Наемных убийц все оценили. – Припомнила я предпоследнего  пациента, который пожаловался на криминогенную обстановку в селе. – И все откуда-то в подробностях знают, что вчера  произошло.

Венька хмыкнул и поцеловал меня в макушку.

-Деревня же. Ты помнишь, что завтра у тебя девичник в бане с девчонками? – Напомнил он.

Я скривилась.

- А мальчишник?

Венька с Петькой переглянулись.

- В воскресенье в конторе. – Неохотно сообщил брат и бросил настороженный взгляд на Наташку. Та никак не отреагировала, витая где-то в своих мечтах.

К концу рабочего дня в кабинет заглянула мама. Мы уже инструменты в стерилизатор сложили и медикаменты в запирающийся на ключ шкаф определили.

- Фу-ух, успела. – Мама выглядела запыхавшейся. – Дочь, ты когда дома появишься? – Вдруг грозно спросила она.

У меня даже коробка с перчатками чуть из рук не выпала от такого тона.

- Так я вчера же была. – Принялась оправдываться.

- Ага, - не унималась мама. – На пять минут заскочила и все. Я тебя даже дома не увидела.

Я разозлилась.

- Мам, ничего, что я там человека спасала? А ты вообще должна была тихо подполом сидеть и смиренно ждать, когда тебя спасут! – Наставила на нее палец.

Мама обиделась.

- Я вообще-то по делу уходила. И вместо себя другого заложника оставила на всякий случай. – Поджала она губы. – И сейчас к тебе по делу пришла.

- По какому? – Простонала я.

- По такому. – Она бросила сомневающийся взгляд на притихшую Наташку и протянула мне пакет.

Я осторожно взяла пакет и открыла.

- Нет! – Сразу отпрянула, увидев светло-желтую ткань. – Я это не надену. – Отрезала, протягивая пакет обратно.

Мама насупилась.

- Как не наденешь? Платье вон, какое хорошее. Ни дырочки нету. Всего два раза надеванное. – Начала причитать она.

Мне это надоело. Я вытащила из пакета ткань и, не прилагая усилий, разорвала ветхое изделие на две половины.

- Нат, держи. – Протянула еле сдерживающейся от смеха подруге ее кусок. – Все, мам, вопрос решен.

- Да ты…, да как…, да…. Изуверка! – Окрестила она меня. – Это же бабкино платье!

- Мам, ты его на своей свадьбе отказалась носить, а мне всучиваешь. – Попыталась вразумить ее.

Где там!  Мама, кажется, всерьез обиделась. Я, конечно, знала, что она быстро отойдет, но и расстраивать ее не было никакого желания.

- И что? Это платье у меня всю жизнь болтается. Мне его хранить негде, так что оно теперь ваше. – Заявила она и, громко топая, вышла из кабинета.

- Мда, - протянула я, глядя на захлопнувшуюся дверь. – Кажется, Наташ, тебе крайне не повезло со свекровью.