Глава 4

Снова я спешила, упираясь взглядом в спину нового главного брачного судьи Сермира и едва поспевая за шагами этого странного мужчины. Даже тот факт, что он — модификат с моей точки зрения не объяснял его поступков. С таким упрямством вмешиваться в жизни других? А чего стоит этот брачный контракт? Я все еще была под впечатлением от итога встречи. К лучшему ли это вмешательство? Не обрек ли такой поспешный договор эту пару на несчастливое сожительство? И главное: как свою роль во всем этом мог сыграть Михал Шлейзу?

— Вы не одобряете.

Это не было вопросом, главный брачный судья обернулся, резко затормозив. На этот раз я отреагировала с молниеносной чуткостью, словно подспудно ожидала маневра или же уже настолько настроилась на волну нового шефа, что начала улавливать флюиды-предвестники дальнейших действий, поэтому оперативно замерла, избежав столкновения. Снова впечатываться в его тело, как это случилось в холле корпорации, я не желала под страхом смерти.

Судья сверкнул угрюмым взглядом, насупившись — хмурые морщинки прорезали идеальный лоб, мне вдруг стало интуитивно понятно: он заметил. Заметил, что я следила за малейшим колебанием мышц на его спине, готовясь отскочить… Происходящее неимоверно смущало, ставило в тупик.

Вот и сейчас его слова — как с ними быть? Что с того, что я одобряю или нет. Он явился сюда с единственной целью — сохранить брак вчерашних заявителей. Уверена, он сделал бы ради этого все! И мое «одобрение» его точно не волновало.

— Я хочу признаться!

Выпалила, сразу зажмурившись, чувствуя себя тем, кто прыгает с обрыва в темноту бездонной воды. Но это был тот краткий миг решимости, которую я ранее почувствовала в нем. Сейчас или никогда! Он явился сюда с этим единственным посылом… и добился своего.

Вот и я или признаюсь во всем сейчас, или…

— В чем?

Медленно втянув в себя воздух уставилась под ноги, невольно изучая свои миниатюрные обутые в офисные тапочки ступни и его сравнительно огромные темные бесшовные ботинки. Удобные ли?.. Странная мысль, но именно на ней я фокусировалась, как и на завывании ветра, что продувал это безлюдное пространство из стекла и бетона, являющееся единым двором гигантского жилого комплекса. И мы единственные — две крохотные на фоне масштабной площади фигурки — стояли здесь сейчас, открытые взглядам. Но вряд ли нас кто-то видел, кроме безликих и повсеместно фиксирующих все систем визуального наблюдения. Обитатели этого комплекса еще не вернулись домой.

— В должностной… ошибке.

На последнем слове голос дрогнул: решимость иссякала, надо спешить! И я затараторила, не позволяя шефу перебить себя:

— Важная улика! Признаю, что допустила халатность, не уследив за ней. Конечно, это полностью моя вина, что кекс оказался съеденным. И последствия… Когда я думаю о том, что навредила кому-то, спровоцировав к себе чувства, то испытываю неимоверное раскаяние. Конечно, такие вещи как любовный приворот — вне закона. Это жестоко и неправильно привязывать к себе кого-то насильно. В свое оправдание могу лишь сказать, что не хотела… Не ожидала увидеть кого-то в тот момент!

Фух! Сделано: я призналась. Переводя дыхание, резко осознала повисшую тишину. Поднять взгляд на модификата оказалось реально страшно: чего ожидать от главного брачного судьи я и близко не представляла.

— Любовный приворот? Кекс? Улика? — Михал выглядел озадаченным.

Не он! Обличающая мысль молнией пронеслась в голове.

Двое! Я исключила уже двоих — главного судью и своего неожиданного соседа. Остается… Кекс с приворотным средством съел Ринко Хайгаль! Перед мысленным взором немедленно возникло лицо следователя внутреннего контроля, отягощенное неизменно прозекторским взглядом. И завтра мне предстоит с ним беседовать… Это конец!

— Да, кекс — это улика в одном из прошлых брачных споров. Его использовали, наполнив специальным веществом, вызывающим эмоциональную и чувственную привязку к партнеру, — объясняла я, чувствуя себя совершенно раздавленной. Ринко Хайгаль! Если бы я могла выбирать, кого из троих модификатов я желала влюбить в себя, его имя было бы последним. — Проще говоря, брак был заключен под влияние любовного приворота. А я по недосмотру оставила этот кекс в раздаточной зоне… ночью. Не ожидала, что там кто-то будет. Но в итоге кекс съели. Улика уничтожена! Я признаю свою вину и готова нес…

И тут случилось нечто совершенно вопиющее: Михал с какой-то неуловимой скоростью преодолел расстояние, скрупулёзно сохраненное мной, и… сжал ладонями плечи! Больше того, он немногим не вознес меня над землей, лишив опоры.

Охнув от неожиданности, напуганная очередным необъяснимым порывом, наконец, его близостью, я уставилась на главного судью. Лихорадочный взгляд, ничего общего с привычной суровой сдержанностью и проступившая испарина — вот что я узрела на лице мужчины.

— Это работает?! Действует?! Существует средство, что может заставить ощутить к кому-то привязанность? Так можно влиять… на людей? — Кажется, Михал не осознавал, что трясет меня словно тряпичную куклу, выкрикивая свои вопросы в лицо.

Чьи-то руки на моем теле, твердость мужской груди, с которой я соприкасалась при каждой встряске, его губы в миллиметре от меня, ощущение тепла чужого дыхания… Ничего в моей прежней жизни не подготовило к этому моменту, к такой невыносимой близости. Страх захлестнул с головой, паника оглушила и ослепила, парализовав каждую клеточку тела. Я просто отключилась.

- Марина? Марина?

Кто-то звал меня. Голос звучал уныло и обеспокоенно, но при этом удивительно ровно. Знакомый голос… Тут я осознала чей, и резко вскинулась, поднимаясь. Обнаружила себя лежащей на бетонной площади во дворе жилого комплекса, прямо поверх дистанционной разметки. В стороне, примерно в метре от меня, на корточках сидел мой новый шеф и смотрел крайне тоскливо. Что за… И тут я вспомнила: признание, дикая реакция начальства, мой обморок.

— П-простите, — чуть заикаясь попыталась собраться с мыслями и определить последствия.

— Нет, это вы меня простите, — перебил новый главный брачный судья Сермира и поморщился. — Никак не привыкну! Все забываю, что вы… что люди не выносят прикосновений. Я напугал вас, сожалею.

— Нет-нет, — замахала я руками, спешно вскакивая. Под головой обнаружилась папка Михала. Робко протянув ее владельцу, повинилась: — Вы так бурно отреагировали. Я не ожидала…

— Простите, — снова качнул головой шеф, тоже поднимаясь. — Больше этого не повторится. Я не учел, что для вас сейчас слишком много потрясений. Но… — выражение его лица преобразилось в привычное, — что там на счет кекса?

— Да, кекс, — собраться с мыслями удалось, пусть и было неимоверно стыдно за свою слабость. — Это вещество тогда исследовали. Особой эффективности, как и долгосрочности не подтвердилось, так — некий временный возбуждающий эффект. Но дело в том, что я допустила ликвидацию улики. А еще, — набрав полную грудь воздуха, призналась: — кекс съел модификат! Я очень переживаю, что могут быть непредвиденные последствия.

Какое-то время Михал смотрел на меня очень грустно и молчал. Вновь мы выглядели как две одинокие стоящие напротив друг друга фигуры. На сей раз безмолвные.

— Не переживайте, — он в безразличном жесте взмахнул ладонью. — Никакого влияния на модификата ваш приворотный кекс не оказал и оказать не может.

— Серьезно?

Воспрянув духом, я вскрикнула вопрос чуть громче чем дозволено правилами хорошего тона. Но шеф только что снял с моей души тяжелейший камень: я так переживала, что навредила чьему-то самочувствию.

— Абсолютно, — всякий намек на эмоции испарился с физиономии брачного судьи.

Михал Шлейзу вновь стал тем отстраненно-деловитым шефом, что я увидела впервые накануне. Словно и не было вспышки горячности. И пояснять свою уверенность он точно не планировал.

— Тогда мне надо только написать объяснительную записку по поводу утраты вещественного доказательства? — Спросила, затаив дыхание. — Я готова понести наказание.

Модификат только отмахнулся, демонстрируя безразличие. Он вновь развернулся ко мне спиной, замерев на миг перед рывком вперед — брачный судья снова намеревался устремиться к цели.

— Не тратьте на это время. Никаких последствий для вас не будет. Посчитаем, что он рассыпался от старости. Просто завтра отправьте мне более подробную информацию по анализу используемого вещества. Его тестировали? — Говорил он это уже на ходу. — Впрочем, этот вопрос ждет. Нас же ожидает следующий собеседник. Марина, вы можете двигаться быстрее?

Окрыленная последними заверениями я рванула за шефом с удвоенной скоростью. Каким же облегчение оказалось выяснить, что любовное преследование от таинственного модификата мне не грозит! И сам факт, что я никого не обрекла на чувства насильственно…

Небо никогда не казалось настолько ясным и сияющим. Даже окружающая тишина, чуть разбавленная шорохом ветра и гулким эхом шагов Михала, стала уютной и умиротворяющей. Немногим не подпрыгивая на ходу от радости, я спешила за брачным судьей — на сей раз мы точно направлялись к одной из башен-домов жилого сектора.

— Вторая встреча состоится в чьей-то квартире?

— Да.

Очень удивительно! На какие-то мгновения я даже лишилась дара речи. Чтобы кто-то вот так запросто согласился принять у себя дома посетителей? Еще и совершенно посторонних? У меня в голове подобное не укладывалось. Но спина шефа маячила впереди, все еще являясь мне в образе тарана.

Появись такой на моем пороге? Брр… Пожалуй, такого ничто не остановит. Интересно, полное отсутствие хоть какой-то деликатности — это черта только нового брачного судьи или вообще всех модификатов?

Очнувшись, поняла, что мы уже стоим возле одного из входов в дом. Сейчас все входы-выходы мигали зеленым, но Михал явно планировал, что мы вдвоем воспользуемся одним проходом в здание. Сообразив, что это грозит вновь оказаться слишком близко к пугающему мужчине, я резко сместилась в сторону, сразу юркнув вперед. В холл мы шагнули вместе — модификат не отставал, он явно был из тех, кто быстро ориентируется в любой ситуации.

— Какой этаж? Блок?

Лифт я твердо решила вызвать сама, наученная опытом опасалась, что и там Михал предпочтет одноместный вариант, не предусматривающий разграничителей.

Вместо ответа он ввел нужные параметры в лифтовую систему. Распахнулась кабинка, предназначенная для двоих! Больше того, модификат демонстративно первым активировал прозрачный экран, отгородившись от меня. Неужели наконец-то усвоил принятое в Сермире понятие о границах?..

Мысленно выдохнув, я ободряюще улыбнулась шефу, чувствуя себя куда увереннее за прозрачной стеной. Впрочем, мы быстро оказались у нужной квартиры, и внутренне я вновь собралась, отступив в сторону от непоколебимого шефа, опасаясь неприятного приема.

Впрочем… дверь распахнулась, сопровождаемая вскриком:

— Открыто, входите.

Модификат немедленно воспользовался приглашением, я же медлила, продолжая топтаться за порогом. Никогда прежде моя нога не переступала порога чужого дома. Даже не думала о такой возможности. Такое святотатство! Мне за подобное воздастся?

— Марина? — Михал, заметив мое промедление, обернулся.

Глаза его выражали полное непонимание, а одна бровь вопросительно прогнулась дугой. В отчаянии я перевела взгляд на хозяина, желая из первых уст получить подтверждение. Мужчина, что при нашем появлении скинул визошлем, поднялся с широкого дивана и понимающе мне махнул. Выглядел он совершенно расслабленным и довольным жизнью.

— Да-да, входите, я не возражаю. Понимаю, вы шокированы, но… — брюнет развел руками в жесте бессилия, — когда твоя жена — модификат, подобные мелочи уже не смущают.

Мелочи?!

Как я не старалась сдержаться, глаза, наверняка, округлились. Явись ко мне кто-то домой, это стало бы концом света, точно спровоцировав сердечный приступ. На раз уж мир рушится на глазах… на трясущихся ногах, ступая на носочках, я переступила порог чужого дома…

Да, смена главного брачного судьи Сермира разделила мою жизнь на до и после. Факт! Сердце выдержало очередное потрясение.

— Устраивайтесь где удобно, — хозяин вел себя крайне дружелюбно, очередным широким взмахом руки очертив пространство гостиной, где имелись два мягких дивана, несколько кресел и пуфиков. Не по-человечески как-то.

Проследив за его рукой, я впервые осмелилась осмотреться. Сердце сжалось от атмосферы уюта, умиротворения и тепла, что навеивало все в этой комнате от небольшого коврика под моими ногами до реального камина у стены! Вот уж показатель уровня жизни хозяев — живой огонь могли себе позволить лишь те, кто обладал приличным доходом. Например, у меня были только свечи.

Все в этом месте явно обустраивалось с любовью, создавая обстановку настоящего семейного гнездышка. Уж если и думать о тех странных людях, что решались на сожительство, то именно таким должно быть их совместное жилище.

Почему же они стремятся к разводу? На встрече в брачной корпорации этот самый брюнет с молчаливо-тоскливой поддержкой супруги очень настаивал на официальном расставании. Как?! У меня в голове не укладывалось как можно расставаться после того как сблизились… настолько?!

Люди в брачных союзах выбирают совместную жизнь в единичных случаях. Какие-то невероятные исключения, о которых рассказывают с придыханием из поколения в поколение. Почти сто процентов человеческих пар традиционно ограничиваются виртуальной семьей, где каждый живет своим домом. Включая детей, едва они достигают возраста осознанности, то покидают воспитательный улей, освобождая свою индивидуальную капсулу взросления. Они обретают свой дом, только свой!

Конечно, в случае с детьми поначалу большую роль играют контролирующие и обеспечивающие безопасную жизнь системы. Впрочем, все дома крайне безопасны, их системы ориентированы на максимально комфортное и необременительное проживание. Да и родители удаленно следят за жизненными показателями чада, готовые вмешаться и заблокировать чреватое угрозой действие… Это повышает их собственный уровень родительского профессионализма, как и ежедневное хотя бы недолгое визуализированное общение с ребенком.

— Простите нас за вторжение… — робко присев на краешек пуфика у входной двери, начала было я оправдывать наш вопиющий визит, когда хозяин перебил:

— Оставьте эти извинения. Поверьте, девушка, на моем месте вас бы тоже не трогало подобное. — Он развернулся в сторону совершенно комфортно устроившегося в ближайшем к хозяину кресле шефу. — Признаюсь, поражен вашей настойчивостью. Не знал, что оформить развод настолько сложно. Сначала встреча в брачном ведомстве, сейчас личная встреча здесь. Не заходите ли вы слишком далеко?

Брюнет говорил подчеркнуто сухо, взгляда не отводил, не смущенный даже суровой физиономией моего спутника, от которой лично меня бросало в дрожь. Чувствуется опыт жизни с модификатом?

Я с суждениями заявителя была согласна, но теперь и профессионализм главного брачного судьи вызывал мое восхищение, поэтому в беседу этих двоих решила не вмешиваться.

— Вы — мужчина, — холодно парировал Михал, — не слишком ли легкомысленное отношение к браку? Взять и вернуть женщину назад в ее в семью, спустя годы совместной жизни? Она не вещь, которой можно пользоваться, чтобы заменить в дальнейшем. Вы понимаете свою ответственность?

Мне рассуждения судьи Шлейзу показались крайне категоричными. Никогда не считала развод проблемой — по сути, двое просто перестают поддерживать общение, избавляясь от визуализированного постоянного контакта. В остальном — никаких перемен в их самостоятельных жизнях не происходит. Если у пары имеются дети, то общение с ними для каждого сохраняется до возраста полного взросления. Брак — это просто некая общественная привычка, дающая определенные баллы к статусу хорошего жителя города. Всем принято пробовать… Не так уж и обременительно.

Взгляд скользнул в сторону, туда, где за широкими окнами виднелось помещение с растениями. С растениями! Дома! Одного этого оказалось достаточно, чтобы осознать: в паре с модификатом все совсем иначе, тут не оборвать связь удалением сетевого контакта и отменой галочки в системе регистрации браков. Эту пару связывает нечто куда большее, чем я могу осознать. Моего жизненного опыта явно не хватает для понимания всей глубины таких отношений. Как минимум они вместе ухаживали за своим домом, даже бесстрашно выращивали что-то… Вместе.

— Думаете я не говорил себе это вновь и вновь? — Хозяин квартиры разом сник, откинувшись головой на спинку дивана и прикрыв глаза. — Пять лет терпел, убеждая себя, что справлюсь, что должен. Но…

— Но?

— Не могу. Больше не могу. Жизнь стала настолько невыносимой…

Шеф молчал, поджав губы и сверлил лицо заявителя неописуемым взглядом. В нем было что-то… что я бы назвала ненавистью.

— Вы же почему-то решили создать семью со своей женой?

Странный вопрос и странный главный судья раз размышляет о подобном.

— Модификатка, — словно это все объясняло. Заявителя вопрос тоже обескуражил. — Необычно, красивая она опять же, захотелось попробовать…

Губы Михала превратились в осуждающую линию.

— А что теперь? Красота померкла или… новизна?

Лицо его жены я помнила отчетливо, прекрасное лицо со стеклянным полным тупой боли взглядом. Что бы не было причиной их разлада, дело не в ее внешности.

— Моя жена оказалась очень… требовательной, — перед последним словом мужчина запнулся. Затем едва уловимо пожал плечами и пояснил. — Она о многом не предупредила меня заранее!

— О чем?

Мне тоже было интересно.

— Например, о намерении завести ребенка!

Модификат при этих словах замер, словно окаменев. Я же искренне растерялась: почему ребенок — это проблема? Разве не ради этого вообще вступают в брак?..

— Думаете, это неправильно?

Наш собеседник как-то интуитивно распознал во мне сторону, готовую обсуждать ситуацию. Мужчина резко развернулся в моем направлении, отодвинувшись от брачного судьи.

— Вы не хотите детей? — Рискнула я поддержать тему, Михал явно прерывать молчания не собирался и снова сидел с видом глубокой задумчивости.

— Конечно я их хочу, — наш собеседник выглядел искренне возмущенным. — Но меня не устраивает способ, которым ими надо обзаводиться.

Теперь уже я озадаченно уставилась на хозяина квартиры, пытаясь понять — о чем он говорит? Тут в памяти щелкнуло: модификат ранее упомянул свою семью… как принято было у них в семье… Может ли быть, что и детей у них принято заводить… архаичным образом?

Глаза наверняка округлились, а мужчина закивал:

— Да, да! Моя жена настаивает на ребенке! Но я не могу… не могу… — он резко покраснел и оборвал себя, смутившись.

Тут я его безоговорочно понимала, поэтому тоже растерянно смолкла.

— Где ваша жена?

Шеф резко поднялся на ноги, разорвав повисшую тишину.

— В спальне закрылась, — махнул рукой куда-то вглубь квартиры мужчина. — Со вчерашнего дня как вернулись с вашей встречи не выходит.

— Вас это не беспокоит? — В голосе Михала прорвались какие-то эмоции.

— А должно? — Явственно изумился наш собеседник, на что получил презрительный взгляд от модификата.

Ответа не последовало, но Михал стремительными шагами покинул гостиную, очевидно, направившись на поиски женщины.

— Почему он так реагирует? — Проводив спину брачного судьи растерянным взглядом, мужчина обратился за разъяснениями ко мне.

Тут я, увы, помочь ему не могла: мне тоже казалось логичным стремление супругов дистанцироваться друг от друга. Пусть и в рамках квартиры, но у них имелась возможность для уединения, разве это не нормально — хотеть быть в одиночестве?

— Так вы разводитесь из-за нежелания иметь ребенка? — Прокашлявшись, решила я продолжить конструктивный разговор. Маневров шефа и сама не понимала, тем более, не собиралась в них участвовать.

— Скорее из-за способа им обзавестись!

— Не понимаю, — озадачилась я, — почему вообще это стало камнем преткновения. Разве вы не должны обратиться в ведомство, что обеспечит зачатие и полноценное развитие эмбриона?

— Да! Вот вы меня понимаете! И почему я сразу не учел это? Вот с вами бы у нас все получилось! — Мужчина тоже подскочил с дивана и сделал пару стремительных шагов в мою сторону, заставив занервничать. — В том и проблема, что жена требует естественного зачатия! И намерена вынашивать и растить ребенка самостоятельно!

О! Кажется, мой рот приоткрылся, округлившись. Подобное же… невыносимо… безумно. Лицо внезапно стало горячим, а в горле пересохло. Как я не силилась — не могла представить, как осуществляется это самое естественное зачатие. Робкие мысли в этом направлении заставляли брезгливо ежиться. И что дальше? Тело трансформируется… в его недрах разрастается нечто живое… другой организм… затем оно выбирается наружу, фактически разрывая преграды… Брр! Это походило на фильм ужасов.

— Как же это возможно…

— Теперь вы меня понимаете? — Мужчина стоял напротив, сжимая кулаки и судорожно дыша. — Только представьте, как можно вытерпеть все это?! Такую близость!

Он вдруг подался вперед, руками стискивая мои плечи, и, склонившись ближе, прижался щекой к моей шее… Кожу в месте соприкосновения обдало жаром, сердце пропустило удары, от накатившего ужаса спазмом боли сжало грудь, а перед глазами все потемнело.

— Что тут происходит?!

Гневный вскрик и резкий рывок — единственное, что предотвратило мое отчаянное беспамятство. Явно обезумевший заявитель неведомым образом оказался отброшенным на кресло, где совсем недавно сидел главный брачный судья, а обзор мне заслонило взъерошенное лицо с встревоженными зелеными глазами… Шарта Рено.

— Кто вы? — Пока я всматривалась в идеальные черты, сейчас омраченные беспокойством и беспорядком в волосах, голос хозяина квартиры забубнил где-то на заднем фоне. — Как вы вошли? Тут ничего не происходит, я лишь пытался продемонстрировать помощнице судьи как невыносима жизнь с модификатом. Никто меня не понимает! Не знаю, как это еще объяснить. Пусть прочувствует на своей шкуре от чего мешаете избавиться брачное ведомство.

Нет, я совсем не мешала! В душе мне хотелось кричать о том, что диких взглядов Михала Шлейзу я не разделяю. Но моральных сил озвучить свои мысли не было — тело и разум все еще испытывали последствия шока от чужой близости.

Впрочем, волна спокойствия уже растекалась по телу — не знаю откуда здесь взялся наш штатный эмпат, но он явно воздействовал на меня, помогая справиться с последствиями «нападения». А чем еще можно назвать действия хозяина квартиры? Впрочем, если его жена принуждает его к подобному уже пять лет?.. Тут не мудрено сойти с ума.

— Я представитель судебной корпорации, — голос эмпата в ответ звучал сухо. Он позволил мне безвольно обмякнуть в кресле и сам присел на корточки рядом. — Было открыто, вот я и вошел. Мы вчера встречались во время вашего визита в судебное ведомство. А сейчас брачный судья меня срочно вызвал, ваша жена нуждается… в помощи.

— Да? А что с ней? — Удивился мужчина.

Он не казался злым, сообщение о его жене определенно его заинтересовало. В каком-то смысле он беспокоился о ней!

— Марина, вам лучше? — Прежде чем ответить заявителю, Шарт обратился ко мне. После слабого кивка в ответ перенес внимание на мужчину. — Главный судья сейчас сам все объяснит. Мое же присутствие нужнее в спальне.

Эмпат стремительно поднялся, а в гостиную, сменяя его, шагнул Михал. Я успела заметить долгий взгляд, которым обменялись модификаты. Сейчас я готова была поспорить с коллегами в рабочем чате на месячную зарплату, что они без слов поняли друг друга.

— Что с моей женой? — Хозяин квартиры выглядел искренне обеспокоенным. — Надо ли вызвать для нее капсулу восстанавливающего сна?

— Нет, — слишком ровным тоном отозвался судья, бросив на меня пристальный взгляд и нахмурившись. — Вашей жене сейчас помогут. Полагаю, что и по вашей ситуации… найден компромисс. Поэтому, — Михал грозно поджал губы, — воздержитесь от каких-либо выпадов в сторону сотрудников брачного ведомства! Это неприемлемо.

Как он понял?! Я резко вскинулась, сев прямо, словно с палкой внутри. Неужели мой вид настолько говорящий?..

Мужчины уставились на меня, заставив собраться и перестать судорожно прижимать руки к груди. Пришлось и поправить кофту на плечах, которую хозяин квартиры сдвинул ладонями.

— Да, простите меня, — заявитель обращался ко мне, весь его вид выражал раскаяние. Он явно только сейчас начал осознавать насколько напугал меня. Живя рядом с модификатом, отвык от последствий тактильного сближения? — Я действовал недопустимо, просто поддался эмоциям. В последнее время, знаете ли, все труднее сдерживаться — нервы совершенно расшатаны.

И я даже его понимала!

— Но о каком компромиссе вы говорите? Наш развод признают?

— Да, — кивнул Михал, буравя мужчину тяжелым взглядом, — но есть небольшое условие. Это ребенок. Вы должны способствовать зачатию вашего совместного ребенка.

— Но?.. — Хозяин квартиры явно растерялся.

— Привычным путем, — отрезал Михал.

Наш собеседник выдохнул с таким очевидным облегчением.

— Вот сразу бы так, я столько ей твердил… К чему все эти ужасы, боль, страдание. На десять минут уснем при заборе нужных клеток, а через положенные месяцы появится полноценный здоровый ребенок.

Лицо главного судьи походило на маску, он выслушивал сбивчивые восторги собеседника, кажется, не двигая ни единым мускулом. Затем тяжело опустился в кресло.

— Вы должны дать согласие на зачатие, — уточнил он. — Дальнейшую ответственность за ребенка берет на себя ваша жена.

— Как? — Удивленно моргая, мужчина переспросил. — Я что не буду участвовать в воспитании собственного ребенка?

— А вы хотите? — Брови модификата чуть приподнялись.

— Конечно, как положено я выполню отцовский долг, буду поддерживать регулярную связь.

— Ааа… — протянул шеф, утратив внезапно возникший интерес к собеседнику. — Поддерживайте, если вам так удобнее. Но при разводе вы должны подписать согласие на полную опеку над ребенком вашей жене. Развод можно будет оформить, когда подтвердится зачатие.

- Я согласен.

Хозяин квартиры широко улыбался — Михал явно и этот случай разрешил ко всеобщему удовлетворению. Наш собеседник приободрился — явно был доволен происходящим, выражение его лица демонстрировало дружелюбие и одобрение, сменив нервозность и злость. Расслабленно потянувшись, он откинулся на спинку дивана и принялся негромко насвистывать какой-то мотивчик. Затем, словно опомнившись, вскинулся и обвел нас взглядом:

— Может быть, хотите пить? Совсем упустил из вида, что у модификатов это принято…

Он переводил вопросительный взгляд с меня на Михала. Но я понятия не имела что принято у модификатов, мне же пить и есть в чужом доме казалось крайне неловким, а шеф сидел с отсутствующим видом, словно забыв о существовании всех вокруг.

— Спасибо, не беспокойтесь о нас, — в итоге неуверенно отозвалась я, поглядывая в направлении спальни, куда ушел наш эмпат.

Что там происходит — меня беспокоило. По сути, все эти модификаты из пар, заявивших желание о разводе, меня беспокоили, но даже для себя я толком не могла сформулировать причину тревоги.

В таком молчаливом ожидании прошло еще минут десять, когда в гостиную вернулся Шарт Рено. Выглядел он сейчас вполне привычно — красивый брюнет, прическа волосок к волоску, а взгляд безмятежный и отстраненный. В мою сторону он лишь скользнул взглядом и больше внимания не обращал. А вот с главным судьей они столкнулись взорами надолго. Как эти двое внешне совершенных мужчин с однотипно безэмоциональными физиономиями играют в гляделки в абсолютной тишине смотрелось странно. Даже пугающе!

Мы с хозяином квартиры начали обеспокоенно переглядываться, не понимая причин повисшего молчания. Наконец, он не выдержал и спросил эмпата:

— Как моя жена?

— Она в полном порядке, — с какой-то даже неохотой переключил на него внимание Шарт. — Вы желаете удостовериться?

— Нет, нет, — тут же замахал руками мужчина. — Пусть побудет одна. Это же на пользу?..

Вопросительный взгляд он адресовал почему-то мне, явно избегая смотреть на модификатов. В то время как они наоборот дружно уставились на него, причем, с одинаковым сожалением во взглядах.

— Мы уходим, — Михал поднялся, следом подскочила на ноги и я. Развернувшись к заявителю, буквально нависнув над ним с высоты своего немалого роста, главный судья отчеканил непререкаемым тоном: — Настройтесь на завтра, вызов в службу зачатия будет уже сегодня. Я все проконтролирую!

Последняя фраза лично мне показалась зловещей и совершенно не правомочной, но вполне в духе нового брачного судьи Сермира насколько я уже успела его узнать. Словно наш город провинился и на него снизошла кара… вот назначили нам такого непреклонного шефа!

Из квартиры я выходила первой, сбивчиво извиняясь на ходу за вторжение и радуясь в глубине души, что покидаю это странное место и этого странного человека. Модификаты молча шагали рядом. Немного успокоившись, я все пыталась проанализировать странный поступок хозяина квартиры — такое интимное и недопустимое прикосновение. Как он мог решиться?..

Вывод был один — в последние дни в моей жизни разом образовалось очень много странного. И люди, и события, и происшествия… В пору опасаться не только переработок, но еще и производственных травм! Кто бы мне рассказал об этом еще неделю назад, сочла бы его безумцем.

— Марина?

Вздрогнув, осознала, что не заметила, как мы добрались до лифта. Сразу насторожилась, но распахнувшаяся кабинка мгновенно развеяла тревоги — она предусматривала разграничения!

— Ээ… да?

— Нам остался еще одна пара и можем возвращаться! — Михал Шлейзу точно полагал это хорошей новостью.

Мне же отчаянно не хотелось продолжения. Третью пару — стильного модификата с обожанием взиравшего на свою жену-студентку я хорошо помнила. Он выглядел совершенно несчастным, а она смотрела на него как на навязанный кем-то негабаритный мусор. Визит не предвещал хороших впечатлений.

— Думаю, с нее достаточно, — вдруг вмешался эмпат.

Свой спокойный взгляд он устремил на собрата, но Михал воспротивился.

— Как раз нет!

Ну и логика у него: в этот момент я поняла, что обречена новым шефом на трудовой подвиг и нервный срыв.

— Нет, достаточно, — не отступался Шарт, чем заслужил мою пожизненную благодарность.

Хоть кто-то решается возражать Михалу Шлейзу!

Какое-то время они молчали, сверля друг друга взглядами. И только когда кабинка лифта распахнулась, доставив нас в холл жилого комплекса, главный судья сдался:

— Ладно, возвращайтесь, — он махнул мне рукой в направлении переместительного потока. — Но ты тогда со мной!

Последнее распоряжение главного судьи относилось к Шарту Рено. Опасаясь как бы шеф не передумал, я мигом поблагодарила обоих и устремилась в указанном направлении — скорее бы скрыться с глаз коллег. И уже на подходе к судебной корпорации вспомнила про Ринко Хайгаля, он же тоже планировал со мной побеседовать.

— Только бы нелегкая не принесла и его, — бормоча себе под нос эту мантру, я спешила на рабочее место.

Обошлось! В рекордный срок, избежав столкновения со следователем по внутренним делам, я добралась до рабочего места. В мыслях я уже устроила небольшую передышку, решив обзавестись кофе и наведаться к Эрин. За пару последних дней совершенно выпала из жизни коллектива. Когда… приблизившись к рабочему месту, обнаружила там термос с напитком и… упаковку с двумя кексами!

Остолбенев от неожиданности, застыла, уставившись на злосчастный десерт. Мой ночной собеседник, кем бы он не был, определенно обладал склонностью к мистификации! И своеобразным чувством юмора. А еще, он по каким-то причинам вновь и вновь напоминал мне о ночной встрече.

— Доберусь я до тебя! — Сквозь зубы прошипела я клятвенное обещание, решив не давать спуску шутнику-модификату.

Новая мысль остудила весь пыл возмущения: сейчас двое из трех новичков-коллег отсутствовали. А в непосредственной близости должен находиться лишь Ринко Хайгаль! Неужели это он?..

Брр… Нет, быть не может — шуточки со сладкими сюрпризами совершенно не вязались с этим пугающим типом. Опять же, тогда он должен был знать о моем возвращении.

Нет, что-то во всем присходящем не сходилось! Или у моего загадочного ночного собеседника есть сообщник, или… я совершенно не разбираюсь в людях. Вернее, в модификатах!