Глава 26

— Кому там неймется в очередной раз? — бухтела я, протискиваясь в узкое окошко барака и хмуро наблюдая за тем, как следом за мной лезут миньоны. Лиу надо было страховать — это мы с мелкими селедки те еще, проскользнем в любую щель, как таракан под дверью кладовки, а этот товарищ наотращивал себе широченных плеч и застревает ими где попало. 

— Бегом давай, — пихнул меня в спину Гусь и обиженно шмыгнул носом. Этот хитрован давно и явно завидовал миньонам, но держался подчеркнуто в стороне и ни о чем не просил.

Как оказалось, «неймется» господину Жую. Он встретил меня на кухне дежурным подзатыльником, по силе которого я легко определила, что Гусь слегка сгустил краски: повар в благодушном настроении, хотя о чем-то слегка обеспокоенно начинает думать. 

— Значит, так, Юль, — без долгих предисловий выдали мне. — Что вы там с его светлостью наспорили, то мне дела нет. А про чистые комнаты дурак не догадается: хочешь статус свой повысить и переехать, но хитришь, чтобы приказа сверху не было. Правильно хитришь, за такие интриги турмалином полетел бы отсюда. Так вот. Баранина у нас залежалась. Много. Олухи с бойни сразу все стадо закололи, а гостей больше не предвидится. Наши светлости баранину не жалуют. Ни в похлебке, ни в жарком. Часть самого нежного я уже использовал. А остальное… Пропадет продукт. Совсем. Давай. Предложишь что-то дельное, чего господа еще не пробовали, чтобы все мясо ушло, будет тебе комната.

— И моим пацанам! — быстро вставила я, сразу отскакивая на полшага. 

Угадала.

— Наглый мальчишка! — взревел господин Жуй. Но ни ногой пинка дать не достал, ни рукой с подзатыльником не дотянулся. — Две комнаты. И селитесь, как хотите, хоть кодлами, хоть поодиночке. Но только если справишься, понял? 

— Понял… сделаем. — И я отошла в уголок. Посидеть, подумать.

Что значит — светлости и прочие придворные не любят баранину? В чем причина нелюбви? У этого мяса весьма специфический привкус, не спорю. Но при местной любви к дорогим специям как к признаку статуса и «бохатства»… эти самые специи фигачат в любое блюдо горстями, и не одну какую-то, а три-пять видов. Частенько не поймешь, что там под ними — баранина, говядина, ослятина… или вообще хорошо отваренная запчасть от вертолета. 

Может, в этом все и дело? Стараясь замаскировать специфический вкус, в баранину сыплют этого дела еще щедрее. Тут не только герцог какой-нибудь взвоет, даже автоматическая хлеборезка подавится.

Значит, что? Значит, нам нужны блюда, в которых привкус этого мяса надо не забивать, а только оттенить. Так, чтобы он стал приятным.

Хм. Хм. Ну все просто.

Будут им классические хинкали, будут им котлеты… туда, правда, и другого мяса надо добавить, но это мелочи, выбью из кладовщика. И будет им классический кавказский шашлык. 

Дым стоял коромыслом весь следующий день. Я сначала показывала мастер-класс, как сделать фарш из трех сортов мяса, не имея мясорубки. А всего-то и нужно, что массивная деревянная доска для рубки и два тяжелых ножа с широким полотном, похожие на топорики с короткими рукоятками. И пошло веселье. Потому что именно этот фокус был моим козырным в студенческие времена. А еще потому, что я по неким необъяснимым даже для себя самой причинам обожала этот процесс.

В результате нарубила фарша аж два ведра. Котлеть — не хочу. Кстати, пюре из местных кореньев получается не хуже картофельного — только лучка туда, обжаренного на сливочном масле, да пару крупинок мускатного ореха. Для полных гурманов можно обжарить и размолоть в пасту несколько печеных каштанов, такая добавка вместе со сливками, маслом и сырыми желтками превратит в пищу богов почти что угодно.

А когда я принялась жарить на углях в очаге замаринованное по всем правилам мясо… пожалуй, я и сама прибежала бы на этот запах. 

— А неплохо в портовых тавернах кормят. — Лиу, всю дорогу крутившийся поблизости, в который раз сглотнул слюну. Но под руку не полез, уже пару раз схлопотал ложкой в лоб и научился. К тому же все мои миньоны знали, что ту долю, которая причитается мне как «автору блюда», я всегда честно делю на всех. 

— Очень много народу приезжает, на каждом корабле свои секреты и обычаи. — Я перевернула шампуры, покосилась в сторону греющего уши Силье и усмехнулась. Лиу, сам того не подозревая, помогал мне строить легенду моего прошлого и выдавал кучу информации, которая могла бы пригодиться в будущем. Про портовый кабак — он додумался, а потом на ходу дорисовывал подробности, я сама старалась поперек батьки в пекло не лезть, зато слушала очень внимательно и время от времени вставляла выверенные комментарии. — Папаша мой, светлого ему небушка, страсть любил все необычное. Привечал с бесплатной выпивкой тех гостей, кто мог многое рассказать, а еще лучше — показать. И не боялся допустить в кухню каждого, кто после трех бокальчиков вина заводился на спор показать, что приготовит лучше местных. 

— То-то погорел ваш трактир, — злорадно ухмыльнулся Силье, рассчитывая, видимо, пнуть меня в болевую точку. Просчитался, хотя я старательно изобразила замершую на секунду руку. Мол, прониклась, но вида показывать не хочу. Пусть думает, что попал, и не ищет других путей уесть.

— Придурок! — ожидаемо вызверился на брата Лиу и не кинулся в драку только потому, что я жестко поймала его сзади за пояс. — А к тому же еще и дурак. — Блондин чуть выдохнул. — Тогда половина порта сгорела. Люди до сих пор это несчастье помнят, один ты, как стервь последняя, в горелые кости норовишь вцепиться! Тьфу!

У-у-у-у… держим за пояс, держим. Потому как братик наш позеленел от злости и сейчас что-нибудь ответное выдаст, отчего у Лиу окончательно снесет приборную панель. Плавали — знаем. 

— Ты! Предатель! Не надоело лизать задницу малолетке, да еще тому самому, что метит на место твоего родного дяди?! Явно в главные повара рвется, сопля! А ты ему подмахиваешь!

У-у-у-у… В большом шумном помещении как-то разом стало тихо.

А я подобралась как кобра перед броском. Потому что эту песню я узнаю с первой ноты. Кухня — это не только место, где готовят разные вкусности. Тут варят интриги, выпекают подставы и взбивают крутую пену сплетен днем и ночью. Здесь надо держать востро не только ухо, но и ножи. Здесь надо успеть предугадать шаги противников, и если не ударить первым, то хотя бы достойно парировать.

Господин Жуй пока на такую глупость даже не обернулся. Но это пока. Тут словечко, там шепоток. Разговоры среди поваров. Многозначительные взгляды. Нарочитые похвалы моему искусству перед господином главным поваром.

Сама не замечу, как получу врага вместо лояльного начальства.

— Да уж скорее ты сам на место дяди метишь, — громко, чтобы все услышали, и побольше уверенной насмешки в голос. А брыкучего миньона не только за пояс удержать, но еще и за задницу ущипнуть от души, чтобы смирно стоял. — Мне-то оно зачем? Я папашину память завсегда уважал и изменять ей не собираюсь. Будет у меня свой трактир, буду так же гостей встречать и новое у них узнавать. А с господином Жуем будет у нас полное уважение, уж не откажусь хорошему наставнику рецепт-другой поинтереснее рассказать. И выпить вместе. Слухи пойдут, что я с самим королевским поваром в дружбе и учился у него — от клиентов в кабаке отбоя не станет! 

Еще пару секунд было тихо. А потом господин Жуй обернулся ко мне, осмотрел с головы до ног и… заржал в голос.