Глава 29

Ой, беда-беда, огорчение. Понятия не имею, что с ним происходит, мы знакомы меньше двух недель. Откуда у меня чувство, словно я за этого мальчишку уже всерьез отвечаю? И перед кем, главное?

Перед самой собой. Впрочем, вот это так всегда было. Мой единственный судья всегда — моя совесть. На мнение окружающих мы кладем набор с прибором при первой же возможности. А вот от себя не убежать.

— Так! — Я стремительно шагнула к Лиу вплотную, отобрала тюфяки, отбросила их в сторону и положила ладонь опешившему от такого быстрого развития событий парню на лоб. — Понятно. Жар. Ты почему голову нормально не вытер? 

— Чего? — Сбитый с толку и с воинственно-непонятного настроя блондин попятился, а я ринулась завоевывать плацдарм, пока там на оборонительных позициях не опомнились.

— Заболел. Сейчас как пойду, как позову господина лекаря… не знаю, что он с тобой сделает. Может, пиявку поставит на лоб, может, ведро горького отвара заставит выпить. Но это явно поможет прочистить тебе мозги. 

Лиу еще раз моргнул и обиженно прикусил губу. Все еще обиженно, да, но уже без той обжигающей злости, под влиянием которой люди обычно делают те самые глупости, о которых потом жалеют всю жизнь. 

— Да что ты несешь! — опомнился наконец старший миньон, раздраженно подхватил с пола свои тюфяки и плюхнул их на топчан. — Я сплю тут. Все. Иначе Силье нам обоим прохода не даст, будет изводить тем, насколько ты не ценишь родственные связи нашего дядьки. 

— Ах во-от в чем дело. — Я задумчиво почесала нос. — И ты из-за этого завелся?

— Нет, — коротко буркнул блондин, поворачиваясь ко мне спиной и аккуратно расстилая тюфяк. 

— А из-за чего? — Если он думал, что я так просто отстану — у-у-у… плохо меня знает, ребенок.

Лиу на секунду замер и снова занялся делом. Молча. Пришлось ждать целую минуту, прежде чем он, быстро оглянувшись, напоролся на мой пристальный взгляд. Переглотнул и зло поджал губы:

— Из-за того, что я так решил. Я теперь с тобой. Все.

— А меня спросить?

— Нет.

— Ахуе... афиге... потрясающе! — Я еще пару минут осмысливала эту нелепицу, попутно решая, сколько пинков понадобится, чтобы выбить эту самоуверенность из моей комнаты вместе с тем организмом, в котором она так некстати взошла и заколосилась. И надо ли выпинывать?

— Ты умный. Но при этом в некоторых вещах полный придурок. — Лиу устроил наконец свою постель, окинул меня взглядом с ног до головы и нахмурился на дверь. В которую как раз вошел Цанти с какой-то циновкой на палках. Я не сразу поняла, что это такой примитивный аналог ширмы, которую рыжий по команде старшего миньона расставил в середине комнаты. 

— Нормальные люди вот так делают, — пояснил мне сие действие Лиу. — Если уж такие стеснительные. А не гонят друзей на улицу.

Я промолчала. Потому что, когда парень, который вызвал тебя на спор, чтобы превратить в мальчика на побегушках, а потом, пусть и не без выгоды для себя, приспособился очень быстро и в целом показал себя умным, не подлым и достаточно стабильным психически, называет себя другом… надо быть полной идиоткой, чтобы его грубо обламывать.

Понятно, что до настоящей дружбы тут как до Китая на китайских палочках вместо ходуль. Ее, настоящей, наверное, и не успеет зародиться. Я не собираюсь задерживаться в замке дольше необходимого. Но пока я здесь — плевать в колодец неразумно. А еще — буду последней свиньей, если не оставлю парням о себе что-нибудь на память. В виде хороших рецептов, полезных навыков и некоторых хитростей. Много не успею, но что-то всяко лучше, чем ничего. 

А при наличии ширмы, репки-турнепки, ужиться как-то можно. Хотя миньоны и ворчат про господские замашки, которые непонятно где подхватил беспризорник и трактирщиков сын.

В общем и в целом дальше жизнь наладилась. Конечно, одной в комнате мне было бы проще, я бы даже дневник принцессиной бабушки выкопала из бурьяна и принесла в комнату, если бы могла просто ее запереть. Но с соседом не рискнула. И со своими гигиеническими делами старалась разобраться в его отсутствие, что было в целом не сложно: миньону всегда можно найти задание вне комнаты. 

Завтраки-обеды-ужины я так и таскала их светлостям в четыре руки, разве что, кажется, господа герцоги о чем-то между собой договорились и менялись мною, как детсадовцы машинкой, через раз. То медовый кивал на дверь, встречая нас  в коридоре, и я послушно тащила ему поднос и накрывала на стол, и тогда к полынному топал Лиу, то наоборот.

Напрягало только то, что оба с поразительным упорством рвались со мной беседы беседовать. А вот с моим помощником никто никаких разговоров не заводил. 

Господин Жуй все время ставил меня работать где-то поблизости от себя и наблюдал. Я, конечно, помнила, что у меня впереди свой собственный трактир и для него стоит приберечь некоторые секреты, но и не жадничала. Да я и сама смотрела в оба, мне было чему поучиться. А то! Все же я повар из двадцать первого века. И хотя я довольно успешно приспособила свои навыки к нынешнему времени, полно осталось вещей, которые легче перенять с рук опытного человека, а не изобретать велосипед самой.

Например, тот же очаг — он тут король всего. Никаких вам плит, духовок и прочего изыска. Как в нем регулировать температуру, как обеспечить равномерную прожарку или запекание? 

Одним мужиком у гигантского вертела тут не обойдешься. И просто котелок воды, подвешенный над огнем на цепи, при варке по-настоящему вкусного супа — не выход. Приходится быть изобретательными.

Кстати, пироги и коржи тут пекутся в больших и глубоких чугунных сковородках с такими же большими и глубокими, точно подогнанными крышками. Это сооружение правильно размещается в углях, и, если повар не дурак, выпечка получается отменная. Но с налета эти хитрости не освоить — мало подглядеть, надо, чтобы руки запомнили. Моторика в нашем деле вообще не последняя вещь.

Кстати, у меня с ней поначалу были те еще проблемы, потому что это все же тело принцессы, а не опытного повара. Но избавилась я от них как-то на удивление быстро. А ведь думала, что придется долго и нудно нарабатывать нужную память мышц. Ан нет. Тело словно само «вспоминало» то, чем я владела в прошлой жизни. И так же привычно бодро осваивало новые приемы: вот уж этим я всегда гордилась и не зря имела репутацию уникума, снимающего рецепты «с рук».

Допрос зеркальца никаких ответов мне не дал. Юйриль ничего не знала и ужасно злилась, когда видела мои новоприобретенные мозоли, мелкие порезы (а без них даже самый крутой ас не проживет на кухне и недели) и прочие свидетельства «чернавкиной души». И ругалась, даже не обращая внимания на мои угрозы закопать к бабкиному дневнику. Единственная дельная мысль, ею озвученная, пришла ко мне в голову и сама: возможно, моя душа пришла в этот мир не одна. В смысле, притащила с собой весь опыт прожитой жизни в виде «матрицы сознания», и теперь эта самая «матрица» меняла мое тело так, чтобы оно ей больше соответствовало.

Хм. А интересно, к концу процесса я не превращусь в себя саму — прежнюю увесистую тетеньку под сорок, способную камаз на скаку остановить? Было бы забавно...