Глава 30

Я так и знала. Я так и знала! Надо было наплевать во все колодцы сразу и выпнуть назойливого миньона из личной спальни, невзирая на вопли совести и прочие проявления дебилизма…

Что вот делать теперь?! Могла бы заранее подумать, кретинка, почти до сорока лет теткой дожила, а таких простых вещей учитывать не научилась!

Ну вы поняли, да? Они пришли. Ежемесячные женские неприятности. Полным комплектом: с тянущей болью в животе и пояснице, с отвратительным настроением и желанием покусать не только ближнего, но и всех подряд. И ладно бы это, сжать зубы и пережить. Но что делать с отсутствием прокладок?! И невозможностью спокойно помыться. И соседом за соломенной перегородкой, которого днем-то еще можно выставить, а ночью куда девать?! 

Ох, брюквы наши тяжкие. Ладно. Придется вспомнить молодость. Я еще застала «благословенные» времена, когда никаких одноразовых средств не было, кому повезло — тот покупал вату и марлю, кому нет — замачивал тряпки в тазу и прятал под ванну, чтобы утром постирать.

Был у меня тогда так называемый гигиенический пояс. Зверское пыточное приспособление, придуманное чертями в аду, не иначе. Но работало на все сто.

Теперь мне предстояло соорудить себе такое же собственными руками. Благо хоть поясница и болит, сам трындец только на подходе и еще не наступил. 

Значит, так… слава богу, что я уже успела переместиться из общего барака хотя бы за ширмочку. И очень мне повезло, что в связи с повышением статуса я уже не одеваюсь в штаны из дерюги — господин Жуй выдал поручение кастеляну, и я обзавелась нормальным по здешним меркам гардеробом, а также получила нечто вроде постельного белья. То есть тюфяк, который надо самому набивать сеном, не слишком новую простыню и шерстяное одеяло. А также некоторое количество просто ветхих тряпок, из которых нужно было выкраивать кусочки, чтобы ставить заплаты на выданные штаны и тунику.

Нижнего белья, кстати, никто не обеспечивал. Кажется, его тут в принципе не носили.

Ну вот. Я уже выменяла на универсальную валюту — сладкую вату — иголку с ниткой у одной из горничных (те, что я забрала из шкатулки принцессы, пришлось прикопать вместе с дневником от греха. Слишком дорого и тонко выглядели, заметит кто в руках — вопросов будет много) и теперь старательно вспоминала уроки кройки и шитья из средней школы. Ну а что? Рубаху и штаны я себе сшить сумела, так что трусы с подкладкой и карманом подавно осилю…

Главное, чтобы зрителей не набежало. Который день пытаюсь приучить это дикое стадо. Я аж палку себе завела возле кровати — выдавать по заднице каждому миньону, который с воплем врывается в личное пространство, забыв постучать не только во входную дверь, но и в ширму. Даже Лиу разок получил, страшно изумился, но почему-то не обиделся. Только весь день смотрел на меня странно, когда думал, что я слишком занята и этого не замечаю. 

Ладно, сейчас четыре утра, за окном серенький рассвет, и для шитья его хватает, а сосед мой будет спать еще минимум два часа — подъем для поваров здесь в шесть. У меня есть время.

Через час я с трудом разогнулась и сдержала горестный стон: да, гигиенический пояс я сшила и даже надела, но спина разболелась неимоверно, к ней добавилась голова, и в целом мне хотелось не начать новый день, а, например, закончить этот мир. Чтобы раз — и конец света. И не надо вставать и идти на кухню работать…

— Я схожу к госпоже Барбре, — сказал вдруг совершенно не сонный голос за ширмой. — Она даст обезболивающий отвар. Сейчас принесу.

Я так и застыла со штанами в одной руке и иголкой в другой. Как давно этот паразит не спит и как много он… подглядел?!

— У отца так родовая лихорадка начиналась, — по-прежнему мрачно произнесли за ширмой. — Приступы бывали каждые два-три месяца. Я уже по звуку научился догадываться, когда к аптекарю бежать. Проснулся даже от этого ощущения, не сразу понял, что ты вовсе не папаша. Сейчас схожу, лежи. Дядьке могу сказать, что…

— Не надо. — Я выдохнула застрявший в горле воздух и закашлялась. — Все не так плохо. Но отвар принеси. Спасибо.

И подумала, что до начала следующего «приступа» надо уносить ноги. Наблюдательные тут все такие, а еще по звуку дыхания во сне угадывают проблемы. Даже надеяться не стоит, что не заметят, насколько регулярно они возникают. 

Впрочем, пока все оказалось не так страшно, как мне казалось поутру. Отвар госпожи Барбры хоть и оставил на языке непроходящую горечь, но оказался действенным. Правда, от него немного шумело в голове и хотелось спать, но боль он снял. А мою тормознутость успешно маскировал первый миньон, без конца перехватывая работу из рук, стоило мне чуть зависнуть. И никто даже не обратил на это внимания — вроде как нормальная практика среди поваров сваливать рутину на помощников и вообще отлынивать временами. 

***

— Как много ты узнал? — На этот раз огонь в камине пылает ярко и оба кресла отодвинуты подальше. Вино в бокалах мерцает глубокими красными искрами, отражая сполохи пламени.

— Для начала не очень. — Полынный герцог не смотрит на собеседника, его взгляд прикован к пляшущим оранжевым теням. — О мальчишке из трактира сведений добыть не удалось, зато двое других парней на кухне совершенно точно потомки серебряной династии. Но не прямые бастарды. Поскольку многие знали их родителей и парни похожи на отца как горошины из одного стручка. И еще одна деталь… их отец страдал родовой лихорадкой. У него были сильнейшие приступы. Сам знаешь, отчего это бывает. Запертая в крови магия ищет выход и, если не находит…

— Понятно. А за Юлем наблюдают? У него не было таких приступов? Если он бастард отца Юйриль, магия должна сильнее рваться на волю и… — Собеседник герцога словно нарочно прячется в тенях, его лицо неразличимо в глубине огромного кресла.

— Может, еще слишком молод. — Раймон пожимает плечами и хмурится. — Наследие проявится позже. Пока ничего подозрительного заметить не удалось. Плохо другое.

— Что? — Тень в кресле чуть подается вперед, еще секунда — и ее лицо высветится в теплом оранжевом мареве огня.

Раймон сжимает резное серебро бокала и со стуком ставит его на столик.

— За этими тремя мальчишками следим не только мы. Причем, боюсь, наше внимание навредило, хотя я приказал своим людям быть осторожными. Не помогло. И теперь надо подумать, как вывести их из-под удара до того момента, пока они не понадобятся нам самим. 

— Всех троих? Или парочкой более дальних потомков собираешься пожертвовать? Возможно, с их помощью получится убедиться, насколько верны наши догадки?