Глава 17

Если бы Майю спросили, что такое счастье, она бы сказала — то, что происходит с ней сейчас.

Каждый день она просыпалась с ощущением искрящейся внутри радости, с этим чувством отправлялась на работу, занималась делами и, пользуясь предложением Юлии, каталась на лошади, с ним же возвращалась домой и предавалась мелким обывательским радостям.

Может, для кого-то подобная ничем не примечательная, однообразная жизнь быстро превратилась бы в наскучившую рутину, но, помня о прошлом, Майя ценила настоящее безоговорочно и без оглядки, со всей проснувшейся в ней жаждой жизни.

Сегодняшний день начался так же, как всегда. Пока Арсений поджаривал тосты на завтрак, она покормила котят и вычистила лоток, потом они перекусили — как всегда, на ходу, потому что оба слишком любили поспать подольше и времени по утрам катастрофически не хватало. За время недолгой дороги обсудили планы на вечер, потом Арсений высадил её возле конного клуба, и Майя, зная, что он смотрит вслед, обернулась у ворот и с улыбкой помахала рукой.

На работе всё тоже шло, как обычно. Выполнив свои обычные обязанности, она получила ещё пару поручений — Юлия уже привыкла к тому, что она быстро справляется и не против помочь дополнительно. Майя, в свою очередь, успела искренне увлечься новой деятельностью, к тому же считала внеплановые задания честной платой за свои вынужденные отлучки и удобный график.

Вика, подвозя её обратно, привычно щебетала о Полинкиной школе и своей работе, в сотый раз взвешивая все «за и против» между дополнительной нагрузкой и необходимостью экономить. Потом охотно зашла на чай и задержалась почти на час, забавляясь с котятами.

— Какие же они все милые, когда маленькие, — умильно ворковала она, глядя, как те дружно и весело гоняются за бантиком, которым она их дразнила. — Я бы тоже взяла, но у меня уже, ты знаешь, какой троглодит!

Виктория ушла, когда пришло время встречать дочку со школьного автобуса. До возвращения Арсения оставалось чуть больше часа, и Майя, включив для фона ситком про студенческую жизнь, взялась за приготовление ужина.

Она чистила картошку, когда под ноги с пронзительным мяуканьем бросился один из котят.

— Ой! — воскликнула Майя, неловко переступив с ноги на ногу, чтобы не задеть кроху. — Что такое, маленькая? Обидели тебя? — ласково проговорила она, решив, что котята просто задрались между собой. — Подожди немного, сейчас пожалею.

Но котёнок продолжил носиться по кухне, всё так же громко, надрывно крича.

— Да что с тобой? — уже встревоженно пробормотала Майя.

Хотела взять малышку на руки, но та вывернулась, метнулась под стол, потом метеором выбежала в прихожую и тут же снова вернулась, не умолкая ни на секунду.

Порядком обеспокоенная, Майя прошла в гостиную, желая отыскать вторую питомицу. Той не оказалось ни на лежанке, ни вообще в пределах видимости, хотя ещё недавно, когда она уходила готовить ужин, обе спокойно резвились с игрушками.

— Фрося! — позвала она, заново обходя дом и теперь уже заглядывая в укромные уголки. — Фрося, где ты, маленькая?

Фира продолжала метаться, отчаянно вопя, и это уже порядком действовало на нервы.

Наконец пропажа обнаружилась в полуоткрытой кладовке, забившаяся за гладильную доску.

— Вот ты где! — с облегчением воскликнула Майя, но, когда она захотела извлечь кроху из укрытия, та вдруг зашипела и всеми лапами вцепилась в чехол доски, отказываясь вылезать.

— Да что с вами обеими? — растерянно проговорила Майя.

Она могла бы предположить, что одна заболела, а вторая переживает из-за этого, но ведь ещё с полчаса назад они, довольные и резвые, охотно играли с Викой и друг другом. Тогда что вдруг случилось? Они жили здесь уже неделю и ещё ни разу не вели себя так странно.

Майю вдруг охватило иррациональное ощущение, будто они не одни в доме. По спине пробежал холодок, она невольно обернулась, подсознательно готовая встретиться с чужим враждебным взглядом, но, разумеется, никого не увидела.

Борясь с подступающей паникой, она проверила входную дверь, прошлась по дому, выглядывая в окна, занавесила шторы в каждой комнате. Подумав, включила в нескольких комнатах свет, чтобы, если кто-то наблюдает за домом, казалось, что здесь полно людей.

Уговаривая себя, что на самом деле бояться нечего, у неё скорее всего разыгралось воображение, а если нет, в худшем случае она позже обнаружит очередную «посылку» на крыльце, но в доме ей ничего не грозит, Майя вернулась в кухню. Попыталась вернуться к чистке картошки и только тогда обнаружила, как сильно у неё дрожат руки.

Бросив нож, она снова направилась в прихожую и, вытащив из сумочки электрошокер, переложила в карман домашнего жакета.

Фрося так и осталась сидеть в кладовке, но Фира, видимо, почувствовав её состояние, наконец притихла и теперь лишь неотрывно смотрела на неё, следуя по пятам.

— Сумасшедшая тебе хозяйка досталась, — с взвинченным смешком пробормотала Майя и вздрогнула от звука собственного голоса.

Поняв, что не способна сейчас что-нибудь делать, она выключила сериал и устроилась в гостиной, сжимая в руке телефон и бессмысленно глядя на маленькую кошку, которая вопросительно смотрела в ответ.

В наступившей тишине звук разбитого стекла, донёсшийся со стороны летней веранды, прозвучал оглушительным громом.

Майя застыла. Именно чего-то подобного она боялась, но всё равно реальность застигла врасплох, показалась какой-то невозможной, ненастоящей. Тело среагировало привычным для него образом — оцепенело и замерло, надеясь сделаться невидимкой. Но только на миг.

Уже в следующую секунду она опомнилась. Бежать к двери было поздно — она бы успела выскочить, будь та заперта только на внутренний замок, но Майя сама дополнительно закрыла её на ключ буквально несколько минут назад. Поэтому вместо попытки бегства она схватила телефон и принялась судорожно листать список контактов.

Инстинкт требовал позвонить единственному человеку, рядом с которым она чувствовала себя надёжно укрытой от всего мира, и кричать, отчаянно зовя на помощь. Но здравый смысл призывал к другому, и Майя не позволила слабости победить. До боли прикусив губу, чтобы справиться с паникой, она набрала номер Ирмы, одновременно пытаясь резко обострившимся слухом уловить шаги человека, забравшегося в дом.

Тот особенно не скрывался, ступая тихо, но уверенно, не останавливаясь и не крадясь. Майя успела дождаться всего первого гудка, когда шаги приблизились к гостиной. Она, не завершая вызов, торопливо бросила телефон на диван. Нельзя было допустить, чтобы противник заметил, что она пытается кому-то дозвониться — тогда на это не останется ни шанса.

Сердце колотилось так сильно и часто, что Майе казалось — стоит ей кашлянуть, и оно выскочит на пол, презрев все законы анатомии. Она попыталась глубоко вдохнуть, но внезапно загустевший, удушающий воздух застревал где-то на полпути к лёгким.

И всё-таки она не собиралась легко сдаваться. Мозг работал словно в автономном режиме, отдельно от остального организма, и Майя с неестественным отстранённым равнодушием напомнила себе, что готова к нападению — а значит, может защищаться.

Если бы не странное поведение котят, у неё точно не было бы шансов. Она бы всё ещё оставалась в кухне, с включенным сериалом, и этот звук заглушил бы и звон разбитого окна в закрытой комнате на противоположной стороне дома, и осторожные шаги. Но теперь она не беззащитна и должна использовать эту возможность.

Всё это пронеслось в голове за какую-то долю секунды, а в следующий миг она оказалась совсем одна лицом к лицу с человеком, которого надеялась увидеть только в зале суда.

— Ты… — выдохнула Майя, невольно попятившись. Конечно, она сразу поняла, кто мог влезть в дом, но всё же оказалось, что знать и увидеть — разные вещи.

Рука неосознанно потянулась к карману, но она успела себя одёрнуть. Он не должен заметить, что ей есть чем защищаться, раньше, чем ей представится шанс это сделать — иначе обезоружит её в две секунды.

Эдуард неспешно, вальяжно вышел на середину комнату, демонстративно осматриваясь, показывая, что он здесь хозяин положения.

— Ждала кого-то другого, дорогая? — ухмыльнулся он.

— Уходи, — она очень старалась сказать это твёрдо и требовательно, но удалось добиться лишь того, чтобы голос не дрожал. — Если ты что-то сделаешь, тебя тут же найдут и посадят.

Он снова осклабился, уже не скрывая злобы.

— А мне есть что терять? Уже нет — по твоей милости! И ты сейчас за всё ответишь, дорогая жёнушка.

— Я ничего этого не хотела! — выкрикнула Майя, потрясённая прозвучавшей в его голосе ненавистью. — Если бы ты просто отпустил меня, больше ничего бы не произошло!

Стрельцов вдруг побагровел, глаза налились кровью.

— Да ты не соображаешь, что натворила! Безмозглая баба, ты всё разрушила!

Больше не изображая хладнокровие в предвкушении расправы, он неуловимым резким броском метнулся к ней.

Удар был такой силы, что Майя отлетела на несколько метров и упала на невысокий стеклянный столик. Послышался звон, она почувствовала, как осколки впиваются в тело, но подняться или хотя бы отползти не успела. Сверху обрушился новый удар, потом ещё один и ещё… Она сжалась в комок, руками пытаясь прикрыть голову. Заметив этот жалкий манёвр, Эдуард рванул её за кисть, так, что Майе показалось — та наверняка вышла из сустава — и, яростно оскалившись, с силой ударил её по виску.

На несколько секунд она потеряла сознание, а когда снова смогла воспринимать окружающую действительность, Эдуард возвышался над ней, коленом прижимая к полу и обхватив ладонями горло. Пока предупреждающе, не удушая, но Майя знала — это ненадолго.

— Ты со мной, дорогая? — издевательски протянул он. — Что-то ты притихла. А была такая смелая…

Майя осторожно шевельнулась, потянулась к карману, изо всех сил стараясь, чтобы жест не выглядел целенаправленным. К счастью, Эдуард был слишком увлечён долгожданной возможностью вдоволь покуражиться, чтобы обратить внимание на её действия.

Майя вполуха слушала его разглагольствования, мысленно умоляя, чтобы они тянулись подольше — пока ему не наскучило издеваться, он её не убьёт.

Время словно застыло и одновременно неслось с катастрофической скоростью, каждым ударом сердца сокращая отведенный ей срок. Но вот наконец пальцы коснулись предмета, который мог подарить ей спасение. Если только действовать быстро. Если только противник не успеет ничего понять. Майя попыталась вдохнуть глубже, собираясь с силами.

— Кто тебе поможет, а? Твой хахаль? Где же он? Ах, как я мог забыть, он же сейчас протирает штаны в офисе! — продолжал глумиться Эдуард. — Тогда, может, эта надоедливая заноза адвокатша? Или настырная клуша-подружайка? Что, у всех есть дела поважнее? Видишь, ты никому не нужна, кроме меня, дорогая. Тебе стоило это ценить. А сейчас кто придёт тебе на помощь?

— Никто, — выдохнула Майя, подобравшись. — Только я сама…

Всё заняло буквально несколько мгновений. Вот она выхватила шокер, отчаянным усилием подалась вперёд, как могла сильно ткнула Эдуарда туда, куда смогла дотянуться и выпустила разряд — и он вдруг забился в судорогах, бессмысленно вытаращив глаза, а потом тяжело рухнул на пол и остался лежать неподвижно.

Майя отползла в сторону, тяжело дыша, всё ещё до конца не веря, что у неё получилось.

На смену недолгому облегчению быстро вернулся страх. Она взглянула на поверженного. Пока он не пытался подняться, но сколько продлится эффект от удара?

С трудом передвигаясь, Майя заставила себя подняться, проковыляла к дивану, сунула телефон в карман и направилась к двери. Ключ никак не хотел попадать в скважину, она поминутно оглядывалась, ожидая преследования, но всё же скоро ей удалось оказаться снаружи.

Только тогда Майя окончательно перевела дух. Выудив телефон, она с удивлением увидела, что всё ещё остаётся на связи с Дробышевской. Видимо, та ответила на звонок и до сих пор не сбросила вызов.

— Ирма? — неуверенно проговорила Майя, поднеся аппарат к уху. — Ты здесь?

— Майя! — в ответ раздался всхлип, и она с изумлением осознала, что всегда выдержанная, невозмутимая, ставящая профессионализм на первое место Ирма Дробышевская плачет. — Ох, Майя, ты жива! Где он? Что там сейчас происходит?

— Ты всё слышала, — скорее утверждая, чем спрашивая, пробормотала Майя.

— Да, да! Полиция уже в пути, я тоже! Где он?

— Лежит на полу в гостиной, — заторможенно отчиталась она. — Я ударила его шокером. И ещё стол разбился.

— Да какой, к чёрту, стол, Майя! — Дробышевская пронзительно засмеялась, продолжая всхлипывать. — Ты где?

— Во дворе.

— Хорошо. Иди к Вике, немедленно, поняла? Я буду минут через десять. Уходи оттуда, ты поняла?

Она послушно кивнула, будто Ирма могла её видеть, и только потом, спохватившись, произнесла:

— Да.

На неё неодолимо наваливалась усталость. Шевелиться было больно, а думать невыносимо тяжело, но всё же Майя послушалась и, едва переставляя ноги, побрела к соседнему дому.