Часть 12

Салюх

Внутри меня всё кипело от злости, потому я оторвал ногу от птице-зверя и вышел из пещеры, чтобы поесть под звёздами. Обычно я рад компании, но сегодня я настолько разочарован собой, что не хочу никого видеть. Хочу побыть наедине со своими злыми мыслями.

Ти-фа-ни ускользнула из моих рук. Пока. И другие приложили к этому усилия. Я и понятия не имел, что они все обозлились на меня за то, что я провёл с ней ночь, пока Бек и Ваза не набросились на меня с кулаками. Для них я стал предателем.

Но меня и не волнует, что они думают. Только Ти-фа-ни. Но она промолчала, а когда Таушена объявили победителем, она улыбнулась ему и решила отправиться с ним уже утром.

Моя ревность мучительна. Это я должен получать все её улыбки. Я должен был быть тем, кто поведёт её в Пещеру Старейшин. И даже сейчас я вообще-то должен бы быть внутри и подавать ей самые лакомые кусочки мяса, чтобы убедиться, что моя подруга здорова и сыта. Но вместо этого я здесь, снаружи, грызу ногу птице-зверя и киплю от злости.

Почему мой кхай молчит? Теперь самое время объявить её своей. Сейчас самое время заявить всем, что она принадлежит мне и только мне. Я не доверяю Таушену, не думаю, что с ним она будет в безопасности. Он хороший охотник, но всё-таки моложе меня и легко отвлекается. А ведь рядом с ним будут находиться две драгоценные самки, и какой бы безопасной ни казалась дорога, риск есть всегда.

Я должен идти с ними, чтобы защитить. Это будет мудрым делом.

Позади меня послышался хруст снега под чьими-то шагами и я напрягся.

— Хоу, друг, — послышался голос Аэхако в темноте. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

— Возражаю.

Он рассмеялся, но всё равно подошёл, посмотрел на звёзды.

— Чудесная ночь.

Я фыркнул. Было лучше, когда я был один.

— Ну, — произнёс Аэхако и хлопнул меня по руке. — Не будь букой, как Хэйден. Сегодня был плохой день. Завтра будет лучше.

— Завтра она уходит в Пещеру Старейшин, — старался говорить ровным голосом, но гнев всё равно слышался. — С Таушеном.

— Так и есть. — После этих слов Аэхако сделал паузу и вновь поднял глаза к звёздам. — Нам очень трудно понять, что у них на уме, ведь они совсем не такие, как мы. В большинстве случаев моя Кира легко предсказуема, но затем она обязательно скажет что-то, что я не могу понять, и тогда я заставляю себя вспоминать, откуда они к нам попали. Из места под названием Земля.

Я ничего не сказал ему в ответ. Я всё это тоже прекрасно знаю, что Ти-фа-ни не такая, как женщины ша-кхаи. Мне не нужно об этом напоминать. Она и нравится мне этими отличиями. Я принимаю все эти её уникальные черты.

— Ты знаешь, у них на Земле самые разные ритуалы ухаживания, — продолжил Аэхако. — Некоторые из них весьма странные. Возможно, именно поэтому она и не объявила всем, что хочет именно тебя, я имею в виду, что хочет убедиться, что ей нравишься именно ты, а не кто-то другой.

Она не объявила, потому что боится. Я это знаю и часть моего гнева улетучивается. Бек и Ваза использовали против меня сегодня кулаки. Это мало меня волнует, потому что я знаю, что сильный и могу им противостоять. Но Ти-фа-ни наверняка переживает, что они ожесточатся против неё. Конечно, сама лишь мысль о том, что мужчина может применить силу по отношению к таким драгоценным женщинам, сама по себе непостижима, и всё же она уже была обижена в прошлом.

— У неё есть на то свои причины.

— Наверняка, — согласился Аэхако. Он сжал моё плечо и я вздрогнул, когда он прикоснулся к ушибленному месту. — И мы должны уважать их человеческие ритуалы. Именно поэтому ты не можешь пойти вслед за ними в Пещеру Старейшин.

Я нахмурился. Откуда он знает, что именно так я и намеревался поступить? Я посмотрел на Аэхако, его лицо было мрачным.

— Я знаю, что ты думал об этом, потому что я сам хотел бы поступить так же, если бы речь шла о моей Кире, — сказал он. — Но ты не должен. Если для тебя важна гармония в племени, то тебе лучше отправиться на охоту, на несколько дней. Остудишь голову. Направишь свои мысли туда, где они и должны быть. И не будешь думать о женщине.

Как будто это так просто — взять и выкинуть мысли о Ти-фа-ни из головы. Я фыркнул, посчитав эту мысль смешной.

— Это я говорю тебе как главный, — произнёс Аэхако. — Я также посылаю на охоту Бека, Хассена и Вазу. Пора уже прекратить эти глупые своры из-за самок и вернуться к нашей истинной задаче — запастись достаточным количеством пищи для сурового сезона. В последнее время от этой задачи всех отвлекало слишком многое.

Он прав. За последние дни я провёл гораздо больше времени с Ти-фа-ни, чем на охоте. Я подумал о своей матери, отце и сестрёнке Фарли. А также о своих братьях Пашове и Дагеше, их жёнах и детях. Они не должны голодать только потому, что я не могу сосредоточиться на своих обязанностях.

Но Ти-фа-ни не будет в безопасности с одним только Таушеном. Люди слишком уязвимы.

— Я выйду на охоту, — сказал я Аэхако. Охотники ходят разными тропами и на них встречаются разрозненные пещеры и тайники в глубинах льда, в которые нужно положить замороженные туши, могущие пригодиться в холодный сезон. Именно их и нужно наполнить, а благодаря охоте я буду далеко от главной пещеры много-много дней.

Хотя, конечно, это ложь.

Потому что вместо охоты я буду следовать за Ти-фа-ни, чтобы убедиться, что она в безопасности.

***

Тифани

— Проследишь за двисти? — Я указала на маленького Чомпи в его загоне и Фарли нетерпеливо кивнула. Из неё просто ручьём льются слова, при этом она активно жестикулирует руками, но я понятия не имею, что она говорит. Тогда она кивнула, указав на малыша двисти и так я поняла, что она согласна. По крайней мере, в этом походе есть и плюс: я научусь понимать их язык. Я готова к тому, чтобы научиться понимать, о чём беседуют между собой ша-кхаи. Полтора года назад я уже немного занималась их языком, но мои навыки исчезли, т. к. очень многие из охотников говорят с нами на английском, поэтому я и не могу уже говорить на их языке так хорошо, как должна бы.

Фарли улыбнулась мне. Её рука поглаживает треугольной формы голову Чомпи, а двисти блеет и облизывает её. Он любит её, а не меня, потому что это она всё время заботится о нём, пока я занята своими проблемами.

— Когда я вернусь, мы с тобой основательно поговорим о таком вопросе, как животноводство, — сказала я ей. Я отдам ей маленькое животное в её собственность и даже помогу вырастить его. Он — её питомец, не мой.

— Ты готова идти? — Окликивает меня Джози со снегоступами в руках. Она укутана в несколько меховых шкур и эти шкуры стянуты на груди кожаным шнуром, чтобы предотвратить их распахивание на ветру и не запускать холодный воздух внутрь. Я одета так же, не смотря на то, что в пещере жарко. Холодно станет обязательно, когда мы выйдем в стихию, и мой кхай не будет способен поддерживать нужную температуру.

Кира тоже рядом, провожает нас. Она уже приготовила для нас завтрак, а теперь кормит своего ребёнка. Её муж чуть раньше ушёл на охоту и теперь она одна. И вообще, немноголюдно сегодня в пещере.

— Я готова. — Отвечаю я и последний раз улыбаюсь Фарли, глажу своего Чомпи по голове и отхожу от них. Джози протянула мне вторую пару снегоступов и мы направились в выходу из пещеры, где нас уже ждал Таушен с широкой улыбкой на лице.

Он явно в восторге от предстоящего путешествия. Я бы хотела испытывать такой же энтузиазм, но всё, что я чувствую, это тот же самый знакомый страх. Я обязана уделять много внимания Таушену в этом походе. Он выиграл честно и, в отличие от других, правил не нарушал, поэтому я должна вознаградить его, даже если эта награда — всего лишь необходимость слушать его, пока он болтает о своей любимой теме: обо мне.

Возле выхода толпятся ещё несколько человек, они также нас провожают. Кира кормит Кае, Хэйден наблюдает, и двое старейшин сидят у костра. Я удивлена тем, что не видно ни Салюха, ни остальных моих неудачливых женихов. Они, наверное, специально не вышли.

Таушен держит наши тюки, набитые запасными мехами, бурдюки, средства для разведения костра, костяные ножи и острую походную еду ша-кхаев, которую они так любят.

— Утро уже заканчивается. Давайте выдвигаться.

— Мы уже, — говорит Джози и наклоняется, чтобы надеть свои снегоступы. Я делаю то же самое.

— Мне это не нравится — объявляет вдруг твёрдый голос. Я была очень удивлена увидеть, что это Хэйден хмурится на нас сверху вниз. — Это небезопасно.

Джози пожала плечами.

— Какое тебе до этого дело?

— Никакого, — словно выплюнул он это слово и ещё больше распрямился, став невероятно высоким, благодаря его внушительным рогам и синим мышцам. — Но это просто глупо отправляться к Пещерам Старейшин всего с одним охотником. Южные пещеры ещё дальше от Пещер Старейшин, чем главные. Вам нужно бы подождать, пока мы все не вернёмся в главные пещеры, и вот тогда уже идти в сопровождении ещё хоть кого-нибудь, — это было бы более безопасно.

— Да это же обычная прогулка длиною в полтора дня, — отозвался Таушен, трусцой подбегая к нам.

— Люди ходят медленнее нас, — глумится над ним Хэйден, посылая ему презрительный взгляд. — Ты разве не знал? Ты взял достаточно припасов в поход, учёл, что они слабее?

— Господи, да что вы из мухи слона делаете? — Джози впилась в Хэйдена взглядом и сейчас она выглядит так, словно хочет ударить его тем снегоступом, что ещё держит в руках. — Мы идём и это окончательное решение. Или ты ссышь из-за того, что боишься сам туда сходить, один?

Губы Хэйдена скривились, когда он глянул на неё сверху вниз.

— Я вообще не хочу идти.

— Вот и я тоже не хочу, чтобы ты шёл!

— Но это не меняет того факта, что вы должны остаться. — Он указал пальцем на пол пещеры. — Здесь — безопасно.

— Мы собираемся освоить язык с помощью лазерного луча и ты не можешь нас остановить! — Она уже практически прыгает от злости, хотя это очень трудно, т. к. один из снегоступов сковывает её движения.

Я просто смотрю на Таушена.

— У нас на пути будут встречаться какие-нибудь опасности?

Он покачал головой.

— Дорога чистая и вдалеке от водопоев животных. Пещер метлаков также нет по дороге и даже снежные коты лишь изредка ходят тем путём, которому будем следовать мы, т. к. они предпочитают скалы. Мы пойдём напрямик — так проще обеспечивать себя едой или укрытием, что уже обустроены охотниками. — Он в растерянности смотрел на разгневанного Хэйдена, не понимая, отчего тот гневается и не пускает. — Это совершенно безопасно.

— Таушен выиграл эту возможность в честном соревновании, — парировала Джози. — Может, если ты хотел выиграть этот приз, то нужно было принять участие в играх, а, мистер Сварливые Трусы?

— Если это его награда, то пусть Тифани и Таушен и идут. А ты оставайся здесь. Тебе не стоит идти с ними и задерживать их.

Глаза Джози расширились и она выпалила:

— Пошёл ты! Я иду! Не знаю, почему тебя это так задевает — тебе не нравится, когда я здесь, а теперь тебе не нравиться ещё и когда я ухожу. Определись уже!

Его глаза сузились от гнева на такое замечание маленького человечка.

— Я поговорю об этом с Аэхако.

— А кто, как ты думаешь, дал мне эти чёртовы снегоступы? — Она помахала одним перед его носом.

Хэйден огрызнулся, отвернулся и потопал обратно в свою пещеру, сердито хлестая хвостом. С широко раскрытыми глазами я смотрела, как он уходит. Я совершенно не понимаю той динамики, с которой развиваются отношения между ним и Джози. Если он так сильно её ненавидит, то почему беспокоится, идёт она или нет? Разве он не должен радоваться тому, что некоторое время её тут не будет? Что она не будет доставать его своим непрекращающимся потоком болтовни и пения, не будет постоянно подкалывать его своими комментариями.

— Я его не понимаю, — сказал мне Таушен.

О, парень, значит не только я ничего не понимаю. Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Мы всё взяли?

Он потёр своё ухо.

— Я всё-таки должен взять ещё провизии… на всякий случай. И ещё один бурдюк с водой.

— Мы подождём тут, — сказала я ему и улыбнулась. Я ведь должна ему улыбаться, не так ли? Чтобы дать ему почувствовать, что это именно награда ему, а не обязанность быть нашим гидом. Я не ненавижу этого парня. Он молод и симпатичен, но я просто… он мне ни чуть не интересен. Тем не менее, если уж я и не рада, что не выиграл Салюх, то точно рада, что выиграл Таушен, а не кто-то из оставшейся тройки. Три или четыре дня наедине с Беком, возможно, сломали бы меня. Его гнев пугает меня так сильно, как никогда не пугает гнев Хэйдена, например. Может быть это потому, что когда Хэйден злится, то он никогда и ни на кого не выплёскивает своё раздражение, кроме как на Джози? Кто знает. Я следила, как Таушен исчез в одном из складских помещений пещеры. Если не выиграл Салюх, я рада, что это Таушен.

Кстати о Салюхе… Я ещё раз осматриваю такую пустую с утра пещеру.

— Где все охотники?

Кира отняла малыша Кае от груди и поставила вертикально, чтобы добиться отрыжки. — Разве ты не слышала, как все они уходили утром? Аэхако послал их всех на охоту и проверять одинокие пещеры вдоль охотничьих троп. Они вернутся через несколько дней.

Я постаралась скрыть своё разочарование. Ушли на тропы? Это значит, я не попрощаюсь с Салюхом. Я бы хотела увидеть его лицо ещё хоть раз перед тем, как отправляться, хоть я и знаю, что он сейчас наверняка жалит себя досадой и обманутыми надеждами.

— Ох, ладно.

Почему это так ранит мои чувства? Я не вступилась за него и не заявила, что он должен быть моим мужчиной. Я позволила этому глупому соревнованию продолжаться. Я во всём виновата. И всё же… Я надеялась, что он будет рядом. И возможно я даже могла бы убедить его идти с нами. По крайней мере, я могла бы хоть сказать ему 'до свидания' на эти несколько дней.

Что толку гадать. Очевидно, для него попрощаться со мной не было столь важным.

И, словно почувствовав мою досаду, Кира пожурила мне пальцем:

— Не оставайтесь там слишком долго. В пещерах теперь будет так скучно: только я и Фарли. Аэхако вернётся лишь поздно вечером. Так что твой двисти сегодня будет окружён вниманием и заботой, но это только потому, что нам нужно будет как-то развлекаться.

Я рассмеялась, не смотря на унылое настроение.

— Ему, вероятно, понравится. Скажешь Фарли спасибо от меня? — Кира знает их язык.

Она кивнула и мы быстро обнялись. Вернулся Таушен и пора идти.

Я бы соврала, если бы сказала, что не вглядывалась в горизонт, высматривая Салюха, когда мы уже вышли.

***

Путешествовать по Не-Хоту это не удовольствие, скажу я вам. Снег — везде, и даже, когда оба солнца стоят высоко в небе, всё равно поверхность практически не прогревается. Я представляю себе, что мы идём по Антарктиде, но оба солнца дают такой слабый свет, что нет нужды беспокоиться о том, чтобы защищать глаза. И никаких пугливых пингвинов. А мне бы так хотелось их увидеть.

Всё, что у нас есть, это снег. Много-много снега и холодного воздуха. Он и сейчас немного падает с неба, покрывая наши волосы, но недостаточно сильно, чтобы замедлить нас. Таушен — всё время вырывается вперёд, хоть он и непрерывно непринуждённо беседует с нами, тогда как я и Джози прилагаем максимум усилий, чтобы сохранить хороший темп. Наши снегоступы проваливаются в снег.

Ша-кхаи же уверены в том, что это прекрасная погода для передвижений. Это в основном потому, что снег ещё не слишком толстым ковром укрывает землю и для них это — ещё тепло. А вот мои пальцы уже чувствуются, как сосульки и мне кажется, что они могут треснуть и отломиться внутри моих подбитых мехом сапог, и больше всего я сейчас хочу усесться где-нибудь на отдых. Я уже вспотела под всеми этими меховыми шкурами, отчего они липнут к моему телу, а сверху обледеневают. Кхай внутри меня помогает мне оставаться тёплой, но люди всё же слишком хрупкие, чтобы бегать тут полуголыми, как ша-кхаи.

К тому времени, как наступил полдень, я уже исчерпала свои силы и шаг Джози тоже замедлился. Наш весёлый и лёгкий разговор, с которого начался поход, свёлся к молчанию. Теперь мы просто тяжело дышим и переставляем ноги оду за другой. Хоть местность тут относительно ровная. Как сказал Таушен, это детская прогулка по их меркам.

И всё же, я очень рада, когда наш сопровождающий протрусил обратно к нам и предложил немного отдохнуть в защитной тени соседней скалы. Джози и я с благодарностью прислонились к каменной стене скалы, даже не смотря на то, что скалистая стена — не самое удобное место, а в тени холодно, зато ветра нет.

— Вы подождите тут, а я словлю для вас свежее мясо, чтобы поесть. Я тут поблизости видел следы птице-зверя. — Таушен с нетерпением сжимал своё копьё. — Будете ли вы есть мою добычу, если я уложу его?

— Звучит здорово, — ответила я, выставляя вверх большой палец.

— Ты такой душка, Таушен, — сказала Джози, рассияв для него улыбкой. — Спасибо.

Он улыбнулся нам обеим, а затем отскочил прочь, рассекая снег, словно большая синяя газель. У него так много энергии, тогда как я уже так устала, чёрт побери. Не могу поверить, что нам идти полтора дня. Может, Хэйден был прав и мы слишком слабы для такой прогулки. Но, уже поздно думать об этом, я полагаю.

Я сняла одну из своих перчаток и засунула руку в прорезь спереди моей толстой куртки, прижимая холодные пальцы к тёплому горлу.

— Это не так здорово, как я себе представляла.

— Полный отстой, — весело согласилась Джози. — Ты это хотела сказать?

— Да, отстой. Я сожалею, что тебе пришлось идти со мной. Ты вообще-то не должна была. — Джози была отличным другом, но я никому не пожелала бы такого похода. Это очень напоминает мне тот бесконечный холод в течение адской недели, который мы пережили, когда ждали Джорджи, пока она не вернётся с выручкой. Это также дало мне понять, как балуют нас ша-кхаи, защищая, держа нас в тепле и безопасности в наших удобных пещерах. Это мужчины всё время охотятся, тогда как мы только и сидим или бродим внутри пещер. Конечно, мы много чего делаем, у нас просто нескончаемый поток дел, однако что он по сравнению с этим? Понятия не имею, как Лиз выдерживает? Я уже жду не дождусь, когда вернусь домой, к костру и займусь выделкой кож.

— Я должна тебе признаться… я это делаю не только ради тебя, — сказала Джози, поправляя ремни на своих снегоступах.

— Да?

Она послала мне лукавый взгляд.

— Я собираюсь использовать бортовой медицинский компьютер, чтобы вынуть спираль, так же как Кира вытащила из себя вживлённый в неё переводчик.

Моя челюсть отвисла.

— Ты что?

— Да. — Она издала тихий счастливый вздох и уселась, обхватив себя руками. — Я готова к тому, чтобы стать счастливой больше, чем когда-либо, понимаешь? Я хочу резонанса с кем-то. Я хочу детей. Хочу мужчину, который будет любить меня. Я устала быть одинокой и нелюбимой.

Я посмотрела на её мечтательное выражение лица и позавидовала её уверенности в себе. Она полагает, что после этого кхай решит все её проблемы. Что случится единение с самым подходящим для неё мужчиной и у неё сразу случится любовь с парнем, который зачнёт в неё ребёнка. Да, согласна, это романтично, но ещё и как-то слишком оптимистично. Что будет, если её кхай решит, что больше всего ей подходит один из тех старейшин, которые ещё ни с кем не спаривались? Или если он решит, что она подходит кому-то, кого она ненавидит?

А что делать, если он срезонирует её к кому-то, кто решит просто взять то, что хочет, вместо того, чтобы спросить разрешения?

Я вздрогнула при этой мысли. Завидую Джози. Её решение наверняка самое верное для неё, а вот я до сих пор живу в страхе от того, что может случиться, если я вдруг срезонирую. Конечно, я могла бы быть связана с мужчиной своей мечты…, но также и с тем, кто для меня воплощает сущий кошмар.

И сейчас я только рада тому, что ни к кому не срезонировала. Потому что нет никого, с кем я хотела бы создать пару.

И даже сейчас, когда я думаю об этом, мои мысли возвращаются к Салюху. Салюху, с его бархатной кожей, пристальным взглядом, прикасающемуся ко мне так нежно и сладко, никогда ничего от меня не требующему. Он отдал мне всю инициативу и был бесконечно терпелив. Он заставил меня воспринимать каждое прикосновение, как подарок, который я ему дарила.

Я же обманываю себя, когда говорю, что не хотела бы резонанса ни с кем. Я бы хотела, чтобы им стал Салюх и я бы пошла на это с удовольствием. Если он может помочь мне преодолеть страх к сексу, то он же и сможет научить меня любить снова. Он добрый и щедрый, он смотрит на меня так, будто я кусочек шоколадного торта, который он просто не может дождаться разрешения съесть.

И я очень боюсь, что я всё испортила и когда мы вернёмся, то горячий и собственнический его взгляд сменится на неприязненный.

Возможно, я потеряла свой шанс быть с ним. Эта мысль удручающа.

Часть 13

Салюх

На расстоянии я наблюдал, как Таушен оставил двух женщин одних, уязвимых, у подножия скалы. Гнев вспыхнул во мне с новой силой, но я усмирил его.

Они в безопасности: я наблюдаю за ними.

Конечно, Таушен поступил опрометчиво и, тем не менее, я понял его поступок. Он страстно желает казаться людям сильным, победителем, потому разрывается между их охраной и прокормом. И всё же, я бы так не поступил, потому возмущение вновь нахлынуло, когда я всматривался в маленькую фигурку Ти-фа-ни, вжавшуюся в тень скалы. В этом районе вполне может блуждать какой-нибудь снежный кот. Стадо двисти может пересекать равнину и затоптать их. Даже косо-клюв может решить спикировать на них, приняв за цель, а ведь, их клювы похожи на мечи. И то, что вокруг всё выглядит мирным, не означает, что так и есть.

Я сжал своё копьё. Теперь я не жалею, что ослушался Аэхако и, вместо того, чтобы пойти охотиться, последовал за ними. Животом я вжался в снег с подветренной стороны тропы, на которой был Таушен. Если они не посмотрят вверх, то и не увидят меня, а судя по уставшим позам людей, мне не о чем беспокоиться.

Когда Ти-фа-ни откинула капюшон, её кудрявые волосы тоже откинулись назад и я теперь мог видеть её мимику, когда она говорила с Джози. Она выглядит уставшей и мне приходится контролировать каждый мускул своего тела, чтобы сейчас же не спуститься вниз со скалы, не подойти к ней и не унести её самому к Пещере Старейшин, перекинув через плечо.

Похоже ли это на то, что испытал Вэктал, когда впервые увидел Джорджи? Пришлось напомнить себе, что у него и Джорджи случился резонанс, и от того моим сердцем вновь завладела грусть.

Почему же ты не признаёшь её, мой кхай? Ты же знаешь, что она — для нас.

Но в груди по-прежнему тишина, и на сердце всё те же тяжесть и одиночество.

Я остаюсь неподвижным на своём наблюдательном посту, пока женщины отдыхают и разминают ноги, разговаривая. Наконец, вернулся Таушен с какой-то добычей, и я немного расслабился. Женщины поели и снова встали на свои снегоступы, трио продолжило продвижение по снегу. Но тут я увидел, что Ти-фа-ни споткнулась, — я вскочил на ноги, а сердце отчаянно забилось.

Они остановились. Таушен и Джози вдвоём вернулись к ней. Моя женщина самостоятельно поднялась из снега, отталкивая их руки, предлагавшие помощь, и отрегулировала ремни снегоступов. Затем они снова пошли.

Но я вижу, что она прихрамывает, и мне приходится бороться с нахлынувшим раздражением на Таушена — он может подталкивать её идти вперёд и этим она может навредить себе.

Она же такая хрупкая. Её нужно нести на руках, если у неё болит нога.

Она должна быть моей.

Тифани

Вывих лодыжки сделал наше, и без того невесёлое путешествие, ещё более несчастным. Джози и Таушен беспокоятся обо мне, но я отмахиваюсь от высказываемых ими опасений. Говорю им, что у меня всё в порядке. Что так, что эдак, а мне придётся идти. Мы уже слишком далеко от Южных Пещер, чтобы вернуться, так что с тем же успехом можем идти вперёд. И я иду, как солдат, стараясь не обращать внимания на боль в лодыжке до тех пор, пока могу.

На ночь мы разместились в одной из маленьких охотничьих пещер и это было для меня поучительно. Таушен объяснял нам с Джози, что эти небольшие пещеры находятся вдоль всех охотничьих угодий племени и используются в качестве укрытия для всех, кто проходит по тропам. Эта пещера, в которой мы остановились, совсем небольшая и недостаточно высокая даже для нас с Джози, чтобы мы могли встать в полный рост, а Таушен вообще вынужден сидеть на корточках. Но тут достаточно места, чтобы мы трое могли лежать, хоть и в тесноте. Таушен прикрыл мехами вход в пещеру и теперь я и Джози тут словно отгорожены от внешнего мира. Моя лодыжка пульсирует от боли и меня морозит, не смотря на небольшой костёр, который мы развели. В общем, предстоит не самая весёлая ночь и это заставило меня ещё больше ценить то, что мы имеем в главной пещере с её огромными помещениями и лицами друзей, которые всегда там есть.

Когда на следующее утро мы встали, я заметила, что моя лодыжка опухла и теперь была в два раза больше обычного размера. Она теперь очень чувствительна к любым прикосновениям, а наступать на неё и вовсе мучительно больно. Джози помогла мне плотно обмотать её в надежде, что я и дальше смогу идти, пусть хромая, но я даже не могу зашнуровать свой ботинок, не говоря уже о том, чтобы пристегнуть к нему снегоступ.

— Что будем делать? — Спросила Джози с обеспокоенным видом. — Ты вообще можешь идти?

— Я должна. — Сказала я сквозь плотно сжатые губы. Выбора нет. Я не могу заставить всех троих остаться в пещере — здесь недостаточно тепло для длительного пребывания. И, кроме того, в Пещере Старейшин есть медицинское устройство старого космического корабля, которое может лечить и раны и другие недуги. — Лучше всего будет продолжать идти. Мы же уже близко к Пещере Старейшин, не так ли?

Я посмотрела на Таушена, ища подтверждения своим предположениям.

— Ещё полдня ходьбы, если в быстром темпе. — Ответил он, с хмурым выражением на лице рассматривая мою ногу. — Если медленно, то дольше.

— Что ж, поход обещает растянуться, — сказала я с содроганием. — Я буду держаться столько, сколько смогу.

— Ты решила идти? — Спросила Джози.

— Я могу нести её, — вызвался Таушен. — Это было бы честью для меня.

Его голос прерывался от волнения, а глаза сияли.

— Я в состоянии идти, — заверила я. Последнее, чего бы мне хотелось, так это провести день верхом на Таушене и быть ему обязанной. Нет уж, спасибо.

Он замер и я поняла, что обидела его. Мои старые тревоги и напряжение вернулись и на мгновение я затаила дыхание, опасаясь, что он собирается наброситься на меня… или даже хуже.

— Раз так, то пойдём. Утро уже почти закончилось. — Голос Таушена звучит, словно раненный, плечи слегка сгорбились, будто защищаясь от моего гнева.

Я снова начала нормально дышать и поднялась на ноги. Лодыжка запульсировала в ответ на это, но я проигнорировала боль.

— Могу ли я взять копьё, чтобы использовать его в качестве костыля?

Таушен колебался.

— Но что делать, если оно мне понадобится, чтобы защищать вас?

— Тогда ты подойдёшь и заберёшь его у меня. — Я протянула руку за копьём. — Обещаю, что не стану драться с тобой за него.

Он явно не рад этой идее, но, в конце концов, передаёт мне своё копьё.

— Я бы, всё-таки, предпочёл нести тебя.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответила я и заставила свой голос звучать мило. — Но я могу ходить.

С этими словами я сделала шаг, чтобы доказать, что действительно могу.

Проклятье! Этот день покажется мне самым длинным в моей жизни!

Салюх

Ти-фа-ни не может идти.

Когда трио медленно вышло из охотничьей пещеры — а они очень медленно это делали — я пришёл в ярость, увидев, что моя Ти-фа-ни, моя пара, тяжело опирается на копьё. Стало очевидным, что её ноге сегодня хуже, а не лучше. Таушен попытался приобнять её, но она его оттолкнула и я увидел, как молодой охотник отступил назад.

Отлично. Она моя пара.

А ещё, я не позволю ей идти весь путь до Пещеры старейшин.

Следуя за ними, я проявлял большую осторожность, чтобы продолжать оставаться вне поля их зрения и с подветренной стороны. Вчера я заметал следы и держал дистанцию. Больше не нужно. Больше никогда. Моя женщина ранена и ей больно, и я отказываюсь сидеть, сложа руки, и позволять ей напрягаться. Я сбежал вниз по снегу к группе путников. Они всё ещё впереди, но движутся так медленно, что мне не составит труда нагнать их.

Как только я попал в их поле зрения, то сразу услышал возглас Джози. Она указывала в мою сторону:

— Кто-то приближается.

Таушен обернулся и стало заметно, как он напрягся при виде меня. К настоящему моменту я уже понял, что принял правильное решение — следовать за ними, т. к. не верил, что он сможет сохранить их в безопасности. Кровь бросилась ему в лицо и он кинулся ко мне в ярости.

— Что ты тут делаешь, Салюх? Ты же должен быть на охоте!

— Я присматриваю за людьми. — Жестом указал на Ти-фа-ни, которая даже теперь стояла, стараясь не опираться на больную ногу. — Ей больно и она не может идти. Я тут для того, чтобы помочь.

— Тебя здесь быть не должно, — снова воспротивился Таушен. — Это мой приз!

Я уставился на него. Меня вообще не волнует "приз". Я забочусь о своей женщине. Он хмуро смотрел на меня, но не остановил, когда я приблизился к Ти-фа-ни. Джози тоже смотрела на меня широко открытыми глазами, но всё, что я видел — это лицо Ти-фа-ни, её нежные человеческие черты, искажённые болью.

Я прикоснулся к её смуглой, тёмной щеке кончиками пальцев, нежно лаская.

— Ты не должна идти пешком.

— Но что я могу сделать? — Её голос звучит тихо и он тоже пропитан отголоском боли.

— Я понесу тебя, — заявил я и, когда она напряглась, добавил — Если ты мне позволишь.

Я всегда помню о её страхе.

Она поколебалась, а затем кивнула.

— Таушен взбесится, — пробормотала она, поднимая руки, чтобы обнять ими мою шею.

Меня не волнует то, что Таушен меня возненавидит. Всё, что сейчас для меня важно, так это поскорее спрятать её от холода и доставить в безопасное место, где её нога получит отдых. Я поднял её на руки, — она весит не больше, чем ребёнок. Люди такие хрупкие, такие нежные, так плохо приспособлены к выживанию. От этих мыслей моё сердце сжалось в страхе.

Таушен что-то говорил в знак протеста, но я его проигнорировал.

— Ты можешь нести меня, если тебе так хочется кого-то нести, — предложила ему Джози. — Я невероятно устала.

— Забота о Ти-фа-ни — это мой приз, — вновь и вновь повторял Таушен и был при этом похож на обманутого ребёнка. — Когда Аэхако узнает об этом, он останется недоволен.

Нет, он не будет недоволен. Точно нет. Однако он может высказать мне за моё своеволие позже.

— Давайте уже продвигаться к Пещере Старейшин, а поспорить мы с тобой сможем тогда, когда женщины будут в безопасности.

— Я так понимаю, всё это значит, что меня никто нести не хочет, да? — Произнесла Джози и сама рассмеялась над своей шуткой. — Однако!

***

Даже принимая во внимание то, что Джози отважно пыталась идти с нами в ногу, всё равно путь к Пещере Старейшин занял много часов. Солнца уже были низко над горизонтом, а люди совершенно изнурены к тому времени, как гладкая овальная гора показалась в поле зрения.

— Ну, наконец! — Воскликнула Джози и её слова эхом отозвались у меня внутри. Ти-фа-ни дрожала, прижавшись к моей груди, а её лицо кривилось от боли. Я хочу как можно скорее доставить её в безопасное место и позаботиться о ней. Ей нужно тепло костра, одеяло и тёплая приятная еда. А ещё ей нужен целитель, но с этим придётся подождать.

Когда мы вошли внутрь этой странной пещерной системы, называемой нами Пещерой Старейшин, я отметил, что большая часть льда уже удалена из внутреннего пространства, обнажив странные каменные стены, слишком гладкие и мигающие. Крошечные уплотнения из такого же материала выступают повсюду из стен и панелей, а на плоской поверхности стены пещеры горят разноцветные огни.

— Ты уже можешь поставить меня где-нибудь, — пробормотала Ти-фа-ни. — Уверена, ты устал от моего веса.

— Для меня ты совсем не тяжёлая, — бодро ответил я. Если бы было нужно, я бы пронёс её и через горы. Это не боль терпеть — её держать.

— Вон туда, — произнесла она и указала на странный стул со спинкой возле того, что выглядит, как яма от огня. Я мягко опустил её на стул и она расслабилась. Я начал разматывать её ногу, но она оттолкнула мои руки прочь. — Я в порядке. И сама могу это сделать.

Я нахмурился, но сделал так, как она просила.

— Харлоу? — Крикнула Джози, исчезая в одном из боковых туннелей. — Харлоу, ты здесь? Рух? Харлоу? Кто-нибудь?

Через несколько минут она вернулась и на её круглом лице читалось разочарование.

— Их тут нет.

— Должно быть, они вернулись в главную пещеру, — успокоила её Ти-фа-ни. — Они проводят тут не всё время, они обитают и здесь и там.

— Вот чёрт! — Джози выглядит расстроенной. — Я так хотела увидеть их малыша.

Таушен шагнул вперёд.

— Солнца скоро зайдут и тут станет холоднее. Если ноге Ти-фа-ни очень больно, то мы задержимся тут на несколько дней. Значит, нам нужно раздобыть побольше пищи и дров.

И Джози и Ти-фа-ни посмотрели на меня.

Я встал на ноги и распрямился.

— Ты прав. — Указал рукой на женщин. — Вы обе остаётесь тут. Таушен и я займёмся припасами. Мы скоро вернёмся.

От меня не укрылся полный раздражения взгляд, посланный мне Таушеном. Если бы на его месте был я, то тоже сходил бы с ума. Но это я отдал распоряжение и это на меня смотрят женщины, ища поддержку, во мне видят уверенность, не в нём.

— Ох, если этот компьютер всё ещё работает, то он может вылечить ногу Тиф, — сказала Джози, а на её лице отразилось нетерпение приступить к процедуре.

Мои ноздри раздулись. Мне совсем не нравится мысль о ком-пью-туре, который будет лечить мою женщину. Для меня всё это слишком странно и непонятно, я не доверяю этой штуке, но я согласен на это, если Ти-фа-ни слишком больно. Я прикоснулся к щеке своей пары.

— Ничего не предпринимайте, пока мы не вернёмся. Я принесу немного корня фаа-шеш. Он хорошо снимает боль.

Она кивнула и заёрзала на своём стуле.

— Будь осторожен. — Тут её взгляд метнулся на Таушена и я понял, что она думает о том моменте соревнований, когда Ваза и Бек напали на меня. Таушен не такой, как они. Он больше говорит, чем делает, и он ещё слишком молод. Конечно, он будет злиться на меня, но кулаки в ход не пустит.

Но я кивнул ей и направился прочь из Пещеры Старейшин, спускаясь по странной тёмной наклонной плоскости, откинутой до самой земли. Этот спуск лишь слегка был припорошен снегом, из чего я понял, что Рух и его рыжеволосая пара были тут день или два назад.

Таушен последовал за мной и в тот момент, когда мы отошли уже далеко от пещеры, он толкнул меня в спину.

— Салюх, — зашипел он, — что ты здесь делаешь? Она мой приз.

Я стиснул зубы, стараясь не реагировать так же на его гнев. Если бы я находился в его положении, то чувствовал бы такую же бессильную ярость.

— Я здесь, потому что она моя пара.

Он со свистом втянул в себя воздух.

— Ты не срозонировал к ней.

— Это не имеет значения, мой друг. — Я сжал руку в кулак и поднёс к сердцу. — Я чувствую это, здесь. Это просто вопрос времени.

Времени, чтобы убедить моего молчащего кхая, что нет иной для нас, лишь только Ти-фа-ни с её тёмными локонами и мягкой кожей.

Его глаза сузились, словно он не поверил мне. Но затем он издал вздох разочарования и опустил голову.

— Нет ничего, что я хотел бы более, чем пару, но мне совершенно ясно, что я ей не интересен. Я пытался поменять её мнение относительно меня, но она всё равно этого не замечает. Когда я предложил ей нести её, она отказала. Но, когда появился ты, она обвила свои руки вокруг твоей шеи.

Я старался не выглядеть слишком торжествующим перед лицом поверженного противника. Я положил руку ему на плечо и сжал его.

— Здесь есть ещё одна человеческая женщина, и Фарли достигнет совершеннолетия через несколько сезонов. У тебя ещё есть шанс получить пару.

Он вздохнул.

Понимаю, это слабое утешение: думать о других, в то время как он хочет женщину, настолько привлекательную, как Ти-фа-ни. Но она моя и даже Таушен заметил это.

— Ты хочешь охотиться или мне этим заняться?

— Я пойду, — произнёс он сдержанно, вытянув своё копьё из петли, удерживавшей его за плечами. — А ты займись дровами, навозом для костра и поищи корень для Ти-фа-ни. Возможно, если я раздобуду пищу для женщины Джо-зи, она это оценит.

Однако, он не воодушевлён этой мыслью.

Я хлопнул его по плечу.

— Тогда нам лучше начать.

Тифани

— Я не могу в это поверить, — завопила Джози. Она схватила тонкий лист пластика, смявшийся в её руке словно фольга, и сунула его мне. — Я нашла это в медотсеке.

— Не исправен, — прочла я вслух, разглаживая смятый лист "бумаги". — Должно быть, Харлоу оставила эту записку на случай, если кто-то тут остановится.

— Как он мог поломаться? — Голос Джози был наполнен отчаянием. Она опустилась на пол возле моих, опиравшихся о подставку ног, а её глаза уже блестели от слёз. — Мне нужно, чтобы он работал! Мне так это нужно!

Я немного передвинулась в кресле, отчего боль снова запульсировала в ноге.

— Не тебе единственной.

Она посмотрела на меня и прикрыла лицо руками, оставив глаза открытыми.

— Дерьмо. Прости. Я просто… Я так надеялась, ты же знаешь.

Я знаю. Она готовилась начать новую жизнь. Она хотела партнёра, детей. Она устала быть невостребованной из-за спирали. Дружище, я знаю каково тебе. Её лицо такое печальное, что даже моему сердцу стало больно.

— Я уверена, что она скоро вернётся, Джо. Если это можно починить, то Харлоу обязательно починит. Это значит, что мы останемся здесь на некоторое время, загрузим язык ша-кхаев в наш мозг с помощью лазера, дадим моей ноге зажить, и подождём их возвращения.

Джози кивнула, но разочарование всё ещё было написано на её лице.

— Наверное, ей снова поручили задание выдолбить отдельное помещение камнерезчиком в главной пещере. Это означает больше пространства и комнат, и все вернутся обратно.

— М-м-м. — Я, например, не жду этого с нетерпением. Переезд обратно означает ещё одно путешествие — что сложно для меня сейчас в виду случившегося — но также это значит, что вновь станет многолюдно в одной общей системе пещер. Обычно я не против общества, но большее количество людей также означает и большее количество мужчин, которые станут пытаться привлечь моё внимание.

Я чертовски устала от этого.

Мои мысли вернулись к Салюху, и я вздрогнула под своими меховыми накидками, подумав о том, как он шагает по снегу, как развеваются на ветру его тёмные волосы и ярко горят сердитые глаза. Всё это время он был очень близко от меня и знаю, что каким-то образом следил за нами и появился именно в тот момент, когда увидел, что я пострадала. Казалось бы, я должна быть раздражена тем, что он следовал за нами, но вместо этого я вся горю и пою внутри, от того, что он здесь. Он здесь и собирается лично позаботиться о многих вещах. Он делает это, чтобы убедиться, что я в безопасности.

По какой-то причине я почувствовала себя лучше от одной только этой мысли. И не важно, что у меня вывихнута нога или, что Таушен бесится от злости или, что аппарат поломан и Харлоу пока нигде не найти. Ничто из перечисленного не имеет значения, потому что Салюх здесь и своим присутствием он делает меня счастливой. На самом деле, когда я увидела, как он спешит к нам через снег, словно большой синий Демон Мести, то я тогда почувствовала себя настолько счастливой, какой я не была с момента посадки на эту планету.

Возможно, когда мы вернёмся в Южную пещеру, я приглашу его разделить со мной меха на более постоянной основе.

Я повернулась к Джози.

— Думаю, мужчины не скоро вернутся. Как думаешь, может сейчас попробовать загрузить в нас язык, пока их нет, и отмучиться головной болью в их отсутствие?

— Возможно, так лучше, — ответила она и весёлые нотки вернулись в её голос. Нет ничего, что может заставить Джози долго грустить.

Часть 14

Тифани

Процесс изучения языка ша-кхаев, т. е. загрузки его в мою голову, представляет собой неподвижное стояние, пока компьютер проникает лазерными лучами в мой мозг через глаза. Я не знаю, как на самом деле это происходит, но мне кажется, словно ядерная пушка выстреливает в мой мозг огромное количество информации за одну секунду, после чего ты словно просыпаешься с головной болью. Джози и я по очереди загрузили в себя знание языка, а затем просто сидели в ожидании возвращения мужчин.

Моя голова пульсирует и болит, а мозг чувствуется так, словно кто-то подумал, что он — это яблоко и поковырял его ножом. Не весёлое сравнение, но это нужно было сделать.

— Не могу дождаться, когда уже Салюх вернётся, — говорю я Джози, прижавшись щекой к невероятно удобному креслу, перетащенному в "главную пещеру". Скорее всего, это грузовой отсек, но он открыт и здесь весь инопланетный корабль кажется менее пугающим. Плюс, тут есть дверь рядом, и часть пола покрыта металлом и окружена камнями, словно её использовали в качестве мангала. Несколько предметов довольно странной мебели также перемещены в этот отсек и я задалась вопросом: это сделала Харлоу или другие люди или ша-кхаи, заходившие сюда? Недалеко от меня, через мангал, Джози скрутила свои меховые накидки в виде подушки и уселась на этот тюк.

— Хочешь попрактиковаться с ним в произношении вульгарных ша-кхайских словечек? — Дразнит Джози, но её слова сопровождаются гримасой боли на лице и она притрагивается пальцами к своим вискам.

Идея, конечно, неплохая, но учитывая теперешнее состояние моих мозгов, я бы предпочла, чтобы он просто помассировал мне голову или поднёс мне глоток воды.

— Нет. Просто мне кажется, что их уже довольно долго нет. Надеюсь, у них всё в порядке.

Я действительно надеюсь, что Таушен не попытается каким-то образом отомстить ему. Я знаю, что Салюха здесь быть не должно, но в любом случае, я не могу скрывать свою радость от того, что он нарушил правила и пришёл.

— Они же предупреждали, что им нужно о многом позаботиться, — сказала Джози и притянула одеяла ближе к себе. Она вновь плюхнулась на подушку и зевнула. — Я собираюсь попробовать поспать, это должно помочь избавиться от этой мигрени. Разбуди меня, если вдруг тут обнаружится шоколадный бар и откроет для нас свои двери.

Я приглушила свой смех — в основном потому, что больно смеяться — и вытолкнула себя из кресла. Чем дальше от огня, тем холоднее, поэтому я растираю свои руки, в то время, как иду к дверному проёму. Солнца уже склонились над горизонтом, окрашивая бесконечный снег снаружи в фиолетовые оттенки. Они уже скоро должны вернуться.

Яростные порывы ветра треплют мои волосы в разные стороны и я в ужасе, от силы этих порывов. Господи, откуда такой ветер? Я проделала ещё несколько шагов к двери и наклонилась, прижимаясь передней стене коридора, выглядывая наружу. Сюда не падает снег, но температура, безусловно, опускается всё ниже, а ветер набирает обороты. Предстоящая ночь будет очень холодной. Я рада, что мы проведём её внутри корабля.

Я какое-то время всматриваюсь в снежную даль, но, когда мне стало ясно, что никого на горизонте не видно, я снова побрела отсюда. Слишком холодно, чтобы долго оставаться у открытого прохода. И я иду к компьютерной панели в дальнем конце помещения. Здесь не так уж много кнопок, на некоторых имеются весьма странные надписи и сама форма кнопок тоже странная. Я знаю, что вот эта кнопка служит для того, чтобы запустить систему, и я нажимаю её.

— Система активирована. Чем могу помочь?

— Могу ли я получить данные о погоде? — Спрашиваю. — Какая температура на улице?

Не уверена, что этот компьютер знает о стандартных единицах измерения, принятых на Земле, так что добавляю:

— Установи точку замерзания на ноль градусов.

— Температура снаружи приятная и немного выше нормы для этого времени года. Исходя из предложенной Вами точки отсчёта, это один градус ниже нуля.

Приятная? Один градус ниже нуля? Бог мой! Как бы мне хотелось приземлиться на планете Флорида, вместо планеты Исландия. Но я сразу же отгоняю от себя эту мысль. Я бы никогда не встретила Салюха, если бы мы приземлились где-нибудь в другом месте… как же я уже соскучилась за ним. Я чувствую, как тепло разливается по моему телу, как только я думаю о нём, а на лице появляется улыбка.

— Какая погода ожидается завтра?

— Температура будет понижаться из-за идущего холодного циклона. Хотите просмотреть обзор местности?

— Карту? Было бы здорово.

Я с нетерпением жду, пока компьютер воссоздал нужную картинку на экране. Сначала всё было белым, затем картинка медленно начала окрашиваться. Я прикоснулась к экрану и от этого прикосновения увеличился масштаб, теперь я не очень хорошо понимаю, на какую именно местность я смотрю.

— Ты можешь указать моё местоположение на карте?

Спустя мгновение появляется красная точка.

— Вы находитесь тут.

Довольна тем, что спросила. Хотя, всё это всё равно ни о чём мне не говорит. Я наклонилась ближе к изображению карты. Понятия не имею, где тут главная пещера, где Южная и где они обе относительно моего местоположения. Я даже не уверена, что компьютер знает где они. Я двигала пальцем по карте, то увеличивая, то уменьшая масштаб, ища любые ориентиры.

— Можешь ли ты показать мне место, где лежит потерпевший крушение корабль?

— Уточнение: я не понимаю, что такое "потерпеть крушение".

Ну, это так же плохо, как общаться с Сири по её старому iPhone.

— Это то, почему люди приземлились здесь. Мы были в таком большом металлическом корабле. Можешь ли ты установить это место?

Компьютер замигал, затем на карте, там, где были горы на востоке, появилась синяя точка.

— Согласно сканированию, металл находится там.

— Должно быть это он и есть, — бормочу я сама себе под нос. Та-ак, это к северо-востоку отсюда, значит, основная пещера племени должна быть где-то рядом. Из главной пещеры в Пещеру Старейшин — в которой я сейчас нахожусь — пол дня пути, и полдня такого же пути из главной пещеры к Южной. Хоть и в разные стороны.

— Можешь уменьшить масштаб? Хочу видеть всю территорию.

— Уточнение: не понимаю, что значит "уменьшить масштаб".

Ох.

— Сделать картинку большей, чтобы на ней я могла видеть весь регион. Хочу увидеть весь этот регион.

Изображение на экране снова поменялось, на этот раз я увидела очень большую часть земли вместе с горами на востоке и тем, что выглядит, как море или даже океан — к западу.

На всём изображении доминировал огромный белый вихрь, расположенный на юго-западе.

— Э-э, что это? — Я указала на него, не касаясь экрана.

Вихрь накрывал более половины карты и это выбило меня из равновесия. Беспокоило то, насколько велики его размеры, напоминающие огромный ураган, как они обычно отображаются на метеорологических радиолокаторах.

— Это надвигающийся циклон, — спокойно объяснил компьютер.

— Он выглядит… большим.

— Сканы показывают, что циклон принесёт сильный ветер и большее, нежели обычно, количество ледяных осадков в виде снега во всех регионах.

Что ж, я не коренная Не-Хотка, и для меня это звучит вовсе не хорошо.

— Уточни, на сколько больше, чем нормальное количество?

— Ожидаемое количество осадков составит примерно от 12 до 16 нашае.

Мой мозг споткнулся на странном слове нашае и подсказал, что это единица измерения, используемая расой шакх.

— Сравни один нашае с человеческой мерой длины в один фут.

— Один нашае примерно равен 1,34 людских фута.

Святое дерьмо.

— И этот шторм собирается намести от двенадцати до шестнадцати футов снега?

— Некорректно. Циклон принесёт от 12 до 16 нашае снега. В переводе на человеческие системы измерения это составит от 16.08 футов до 21.44 фута осадков. Кроме того, осадки ожидаются в виде снега и града, затем сменятся на обычный снег, когда температура продолжит падать.

Я почувствовала, как мои глаза поползли на затылок.

— Часто так происходит? — Я имела в виду, что я, конечно уже видела много снега на этой планете, но не 20 же футов.

— Этот ураган отличается по размерам и силе. Как правило, такие циклоны, как этот, проходят над водой и очень редко заходят так далеко вглубь континента.

Да, очень похоже на ураган или тайфун. Снежный ураган. Дерьмо, дерьмо, дважды дерьмо.

— Когда он дойдёт до нас? Скажи мне по часам.

— Снегопад начнётся менее, чем через 12 часов. Эпицентр шторма достигнет нас примерно через 26–30 человеческих часов, начиная с этого момента.

Не так уж и много времени до него остаётся. Дерьмо.

— М-м-м, что 26–30 часов с этого момента? — Сонно спрашивает Джози. Она неслышно подкралась ко мне и теперь смотрит на экран через моё плечо, при этом зевая.

— Проблемы, — отвечаю ей. — Нам нужно найти ребят.

***

Таушен вернулся одновременно с Салюхом и я вздохнула с облегчением, когда увидела их обоих. Быстро объяснила им ситуацию и показала карту.

— Мы должны предупредить обе пещеры, — сказала им. — Любой, кто выйдет в это время на тропы, будет отрезан от пещер и наоборот. Мы должны предупредить всех, чтобы никто не оказался неподготовленным. Вы оба должны пойти и пойти немедленно. Один из вас пойдёт в Южную пещеру, другой — в главную пещеру племени.

Таушен кивнул и взял своё копьё, а Салюх покачал головой.

— А как же ты и Джози? — Сказал он. — Вы будете здесь в ловушке и можете умереть от голода.

— Мы все можем вернуться, — вставила Джози. — Салюх может нести тебя…

— Если я буду нести Ти-фа-ни, мы не сможем идти быстро, — перебил он. — Это не выход.

Салюх посмотрел прямо на меня своими сияющими глазами.

— Я останусь тут и буду заботиться о Ти-фа-ни.

Я взглянула на Таушена, но он кивнул головой, словно полностью поддерживал этот вариант.

— Но как же пещеры? Таушен не сможет добраться до обоих.

— Эй, есть ещё две превосходные ноги прямо здесь, — окликнула нас Джози и указала на себя. — Я пойду.

Оба мужчины неодобрительно посмотрели на неё.

— Ой, да ладно! Лиз делает это постоянно. Я не настолько хрупкая, как вы думаете. — И она согнула свою руку, будто показывала сильный бицепс.

— Ты женщина и тебя нужно охранять, — сказал Таушен.

— Грубиян. Даже не вздумай. — Джози упёрла руки в боки. — Дело в том, что кто-то способный позаботиться о Тиф должен тут остаться. Я не могу охотиться, однако в ходьбе я чемпион, понятно? Так что ты должен позволить мне идти к одной пещере, а сам отправиться во вторую, — ткнула она пальчиком в Таушена. — Всех нужно предупредить. Тиф и Салюх останутся здесь до тех пор, пока её ноге не станет лучше, и всем так будет хорошо.

— Не уверена, — обеспокоенная, я скрестила руки на груди. — Целый день идти в одиночку для тебя слишком опасно.

— В таком случае я пойду в главную пещеру. Это всего в полдне пути отсюда, верно?

— Шагами ша-кхая — да. — Сказал Таушен. — Небольшая прогулка. Но не для твоих ног.

— Да, да, я знаю. — Она махнула рукой. — Люди отстой, инопланетяне рулят. Я уже поняла. Но я буду бежать. Буду гнать вперёд.

И она широко мне улыбнулась и погладила по плечу.

— Не волнуйся, Тиф. Это лучшее решение.

— Лучшим вариантом было бы именно Салюху бежать в другую пещеру, а нам, ребята, вы просто можете оставить свои дорожные запасы и…

— Я тебя не оставлю, — зарычал на меня Салюх. — Даже не думай об этом.

Небольшой укол удовольствия пронзил моё тело от его негодования.

— Но…

— Нет, — снова отрезал Салюх. — Я тебя не оставлю.

Я не должна быть настолько неприлично довольной, однако, это так. Я посмотрела на Джози.

— Я очень волнуюсь, что для тебя это слишком опасно.

Она закатила глаза.

— Разве не говорят все, что это простейшая прогулка в этом регионе? Что все дети ша-кхаи используют её в качестве тренировочной площадки? Неужели я менее опытна, чем ребёнок?

Таушен открыл рот. Я зыркнула на него и он закрыл его снова.

— Я пойду к Южной пещере и сделаю это сегодня же вечером, — сказал он, одновременно оттаскивая тушу свежеубитого животного к Салюху. Он посмотрел на Джози. — Ты знаешь дорогу к главной пещере племени?

— Только приблизительно. Но я была девочкой-скаутом. Я могу соорудить компас из кусочка металла и, т. к. я знаю, в каком она направлении, то буду просто его придерживаться. Всё будет отлично.

Я кусала свои губы. Звучит вовсе не отлично. Я снова бросила умоляющий взгляд на Салюха, но он только покачал головой.

— Я от тебя никуда не уйду, Ти-фа-ни.

— Значит, определились, — сказала Джози и хлопнула в ладоши. — Я пойду в главную пещеру, а Таушен в Южную. Тиф с Салюхом остаются здесь.

***

Салюх

— Я надеюсь, с ней всё будет в порядке, — пробормотала моя женщина, когда мы стояли у входа в Пещеру Старейшин. Сейчас утро и маленькая фигурка Джози уже скрылась вдали, закутанная не только в свои меховые плащи, но также и в верхнюю меховую накидку Ти-фа-ни. Согласно её и Ти-фа-ни словам, если она будет держать хороший темп, то достигнет цели перед бурей. Мы оба беспокоимся за Джози, но она настояла на том, чтобы идти. Её шаги кажутся быстрыми не смотря на то, что на маленьких ножках обуты снегоступы, а в руке она держит свой ком-пас. Я не понял, зачем ей нужно было тереть полоску металла об шерсть, а затем класть на воду, но и она и Ти-фа-ни уверили меня, что это укажет путь.

— Она будет в порядке, — заверил я свою женщину. — Это обычная простая прогулка к пещере племени.

— Да, но пока она ждала дневного света, ветер усилился. — Ти-фа-ни хмурилась, вглядываясь в небо. — Циклон настигнет её раньше, чем она дойдёт. Лучше бы она ушла прошлой ночью, как Таушен.

— Днём она в большей безопасности. Ночью она могла бы стать жертвой многих из ночных хищников. С ней всё будет хорошо. — Снова успокаивал я её. — Отойди от двери.

Ти-фа-ни уже дрожала, ведь её одежда недостаточно плотная для сильного ветра, который врывается в Пещеру Старейшин. Я помог ей дойти обратно до кресла, стоявшего возле костра. Когда она удобно уселась, я присел возле её ног и положил руку ей на колено.

— Будешь ли ты чувствовать себя в безопасности, если я оставлю тебя на несколько часов?

— Со мной всё будет хорошо, — заверила она меня и так непривычно-эротично прозвучали для меня её слова на моём языке, вместо резкого, жёсткого человеческого. Она натянула меховое одеяло на колени. — Я буду поддерживать огонь.

— Старайся, чтобы он не слишком сильно горел, — предупредил я её. — Мы должны экономить топливо на тот случай, если этот снег действительно навалит.

Если ком-пью-тер так сказал, а он о многом знает, то так оно и должно произойти, поэтому я продолжил:

— Я выйду и соберу больше топлива, заодно постараюсь поохотиться, если представится такая возможность, чтобы мы ни в чём не нуждались.

Она прикусила свою нижнюю губку и выглядела очень взволнованной.

— Но будешь ли ты в безопасности?

Я потянулся и погладил её по щеке.

— Ничто не помешает мне вернуться к тебе.

Улыбка искривила её губы и она положила свою руку поверх моей. Она наклонилась ко мне и прижалась лицом к моей ладони, а меня словно молнией пронзило желание.

— Возвращайся поскорее. Нам так о многом нужно поговорить, тебе и мне.

— Я буду самым стремительным из всех охотников.

***

И, хоть мне и не хотелось ничего так сильно, как вернуться к Ти-фа-ни и наслаждаться днём, проведённым около неё, мне многое предстоит сегодня сделать. Я нашёл следы Джози и какое-то время следовал за ней, собирая мёрзлый навоз чипов и попадающиеся ветви деревьев для костра. Я не позволяю Джози увидеть, что следую за ней, держась достаточно далеко позади и вне её видимости. Я просто хочу убедиться, что она действительно в состоянии сделать то, о чём говорила. Маленький человечек пыхтя шёл по снегу, передвигаясь в достаточно быстром темпе, и что-то напевая запыхавшимся голосом. В одной руке она держала костяной нож, который я ей дал, а свой странный ком-пас в другой. Каждый раз, когда она останавливалась, она добавляла воду в чашку, в которой был ком-пас, и проверяла направление. Поскольку она придерживалась верной дороги, я в конце концов свернул с её следов и занялся охотой.

Ветер трепал мои волосы и одежду и я понимал, что самым разумным было бы уже укрыться от непогоды. Я приметил нечто цветное у самого основания поваленного дерева и подошёл. Из снега выглядывала одна из костей, которые мы используем как тайные знаки. На этой было немного засохшей крови на конце, а также три надреза — условные пометки Хэйдена. Мысленно я запомнил ориентир и направился обратно в Пещеру Старейшин с сумкой, полной навоза чипов и дров. У нас есть туша, убитая Таушеном, а также походные припасы. Позже, когда наши запасы закончатся, я вернусь к этому знаку.

Когда я вернулся в пещеру, Ти-фа-ни уже спала, умостившись на кресле, а её больная нога лежала на подставке и была приподнята. Она выглядела умиротворённой и я не стал её беспокоить. Вместо этого я положил те припасы, которые принёс, и стал наполнять шкуры снегом, чтобы растопить его. Мясо от вчерашней охоты коптилось на вертеле, и я оглядел небольшую кучку нашего топлива для костра. Если шторм действительно будет таким сильным, как говорила Ти-фа-ни, то этого недостаточно, чтобы ей было тепло. Нам потребуется больше.

Я всмотрелся в один из изогнутых и тёмных туннелей Пещеры Старейшин. Тревожно. Мне не нравится исследовать тут всё, как это делают человек Хар-лоу и её партнёр. Для меня это место, прежде всего, напоминание о мёртвых. Я же предпочитаю думать про "здесь и сейчас". Однако, моей Ти-фа-ни нужно многое, чтобы она была в безопасности, и это моя обязанность позаботиться об этом. Так что, я продолжаю продвигаться по туннелю и с каждым шагом моё беспокойство растёт. Лёд был удалён из туннелей, открыв тёмные панели из странного гладкого камня, который на ощупь на камень и вовсе не похож. По мере моего продвижения вспыхивает свет, длинные световые лучи загораются от моих шагов, освещая путь.

Мне это не нравится. Мне не нравится, что тут так много защитных заслонок, закрывающих каждый дверной проём, и все они сделаны из того же странного камня. Мне не нравится, что за каждым из них скрывается очередная пещера, полная странных предметов, которые напоминают мне, насколько отличается мир Ти-фа-ни от моего. Она знает, для чего некоторые из этих предметов. Я поднимаю небольшой квадрат, сделанный из того же странного камня, принюхиваюсь. Не знаю не только, что это такое, но и будет ли оно гореть. Расстроенный, я возвращаюсь к Ти-фа-ни — не хочу продолжать осмотр.

Я знаю свой мир. Знаю свои охотничьи тропы, свой снег и свои горы. Знаю свой народ. И также знаю, что Ти-фа-ни станет моей парой.

Я не стремлюсь узнать что-либо ещё. Я не стремлюсь изучить ком-пью-тер или странные каменные пещеры с мигающими огоньками, или людей, прибывших из звёздного пространства. Только она важна.

Я вернулся к ней и смотрю, как она спит, мой разум беспокоят странные мысли.

Через несколько часов она проснулась, медленно потянулась и улыбнулась мне.

— Привет. Прости, что я так долго спала. — Она потирает глаза тонкими пальчиками.

— Никогда не извиняйся передо мной. — Ведь она устала — такое трудное путешествие для её хрупкого человеческого тела. — Как твоя нога?

Она пошевелилась и поморщилась.

— Не гнётся и болит.

— Позволь мне взглянуть. — Я придвинулся ближе к ней и встал на колени у её ног. Из-за того, что она сидит на более высоком уровне, чем я, когда я встал на колени, наши лица оказались на одном уровне. Я заглянул в её светлые глаза, — моё тело нуждается в ней.

Сейчас именно тот момент, чтобы потребовать её, как пару. Здесь, когда мы одни и можем исследовать резонанс на полную катушку. Просыпайся, мой кхай, и требуй её!

Тишина.

Сдерживая вдох, я кладу её ногу к себе на колено и осторожно разматываю повязки. Под всем этим мехом и кожей её лодыжка всё ещё сильно опухшая, а плоть в синяках.

— Можешь пошевелить ею?

Она слегка покачала ногой и судорожно вдохнула:

— Больно.

Я погладил пальцами её прекрасную коричневую кожу. Её ножки такие маленькие и лакомые, и мне так и хочется пустить свои руки в путешествие по всему её телу.

— Я буду носить тебя всюду, куда тебе будет нужно.

Её противоречивый взгляд успокоил моё растревоженное сердце, и я вновь погладил её ногу.

— М-мм, прекрасные ощущения. — Она даже закрыла глаза от удовольствия. — Я была бы не против, если бы ты поделал так ещё немного.

Она хочет моих прикосновений? Никогда я не испытывал большей радости. Мои руки продолжали гладить её ногу, разминая мышцы и лаская кожу. Я массировал её осторожно, стараясь не причинить боль лодыжке. Она ёрзала в своём кресле и вздыхала, от чего мой член зашевелился в ответ. Издаваемые ею звуки удовольствия заставили моё тело отреагировать. Ничего не могу с этим поделать — я настроен на её удовольствие. Хочу дать ей больше. Мысленно представляю себе, как беру её маленькую ножку и потираю ею свой член. Не той, которая болит, другой. Представляю, как она проходит своими пальчиками вдоль моей эрекции, жар в её глазах, когда…

— Думаешь, Джози уже добралась? — Спрашивает она тихим голосом.

Я поднял веки и встретился с её глазами, увидел в них беспокойство. Я отбросил свои волнительные мысли.

— Некоторое время я шёл за ней, чтобы убедиться, что она знает, куда идёт.

Выражение лица Ти-фа-ни посветлело и её глаза наполнились слезами.

— Правда? Ты это сделал?

Я замер, встревоженный реакцией моей женщины.

— Я делал это не для того, чтобы заставить тебя плакать. Я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Что она сможет найти направление самостоятельно. Она шла достаточно быстро и верным курсом. Я уверен, что с ней всё будет хорошо. — Снова глажу её ногу. — Пожалуйста, не плачь.

— Я от счастья. — Смахнула она слёзы, текущие по щекам. — Ты такой заботливый и предусмотрительный. Что бы я без тебя делала?

— Это не важно, потому что такого не случится.

Её улыбка засияла ещё ярче. Потом она вздрогнула и прижала меха ближе к телу.

— Может, закрыть дверь и запереть вход? С каждой минутой становится всё холоднее.

Я встал, аккуратно уложив её ногу обратно на пол.

— Сделаю, как ты просишь.

Ти-фа-ни начала вставать следом.

— Я помогу…

— Нет, — ответил я ей и твёрдой рукой опустил её вниз, надавив на плечо. — Ты отдыхаешь — я закрываю.

— Останемся только ты и я, — сказала она, а голос был так сладок. И я увидел блеск в её глазах.

И мой член вновь стал невероятно твёрдым. Впервые за довольно долгий промежуток времени не будет больше никого, кроме Ти-фа-ни и меня.

С трудом дождусь того момента, когда мы уляжемся спать, в голове у меня теперь только мысли о том, как я ласкаю её обнажённое тело, как она прижимается ко мне в наших мехах.

Думаю, этот шторм — лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Часть 15

Джози

Чёрт возьми этот изнурительный поход до племенной пещеры. Какое же облегчение я испытала, когда, наконец, увидела знакомую долину. Я уже просто валилась с ног. В горле пересохло и неприятно скребло, когда я втягивала в себя холодный воздух, а ещё я вспотела от поддерживаемого в течение нескольких часов бега трусцой. Не так уж и легко так бежать на снегоступах, но усиливающийся ветер и порывы снега напоминали, что времени терять нельзя. Так что бежать я была должна.

К тому моменту, как я добралась до скал, и ущелье главной пещеры появилось в поле зрения, я уже не чувствовала ног. Кто-то рылся у основания одного из деревьев, без сомнения это искали не-картофель. Человек отвлёкся при виде меня и затем бросился вперёд, когда я свалилась с ног и бухнулась на снег.

— Эй? — Кричал голос. — Кто здесь?

Это Клэр. Она жила с нами в Южной пещере, но когда у них с Эревеном случился резонанс, вернулась сюда. Я бы подняла руку и помахала ей, но для этого нужно было приложить чересчур много усилий. Я не удивлена, что она меня не узнала — я так закутана в меховые шкуры, что, вероятно, больше похожа на Чубаку, чем на Джози.

Она побежала в мою сторону, а я медленно села. Её глаза широко раскрылись при виде меня.

— Джози? Что ты тут делаешь? — Она всматривалась в горизонт, ища ещё кого-нибудь из тех, кто мог бы быть со мной. Ветер трепал её плащ и она прижала его сильнее к телу. — Где остальные?

— Я одна. — Я тяжело восстанавливала дыхание. Когда она протянула мне руку, я на неё опёрлась и встала на ноги. — Надвигается большая буря. Мы должны всех предупредить.

— Большая буря?

Я кивнула.

— Мы видели прогноз погоды на экране старого разбитого корабля. Я расскажу подробнее внутри.

***

Вскоре я уже пристроилась возле главного костра, закутавшись в тёплые сухие меха. Джорджи суетилась около меня, подавая чашку горячего травяного чая мне в руки и предлагая мне ещё подушки, будто мой зад такой большой, что на одной не поместится. Вэктал и ещё несколько охотников послали кого-то собирать про запас топливо для костров, чтобы пополнить запасы перед циклоном, надвигающимся на нас. Клэр и другие человеческие женщины отправились выкапывать ещё не-картофель, прежде чем его укроет снегом, а Стейси нянчилась с малышами в её отдельной пещерке. Все были заняты.

— Не могу поверить, что ты добралась сюда сама, — восклицала Джорджи, забирая у меня полупустую чашку с чаем и подливая новый. Её пухленький, непоседливый ребёнок был прикреплён к её телу с помощью длинного материала, сложным образом обкрученного вокруг неё. Она протянула мне лепёшку из не-картофеля и уселась рядом со мной. — Я имею в виду… ты прошла всё это расстояние сама? Это же безумие!

— Справедливости ради скажу, что сюда я добиралась только от Пещеры Старейшин. Это действительно заняло лишь полдня. — Я поскромничала, конечно. Я измотана, но горжусь собой. Тут людей считают очень слабыми, не имеющими особых способностей, поэтому мы и не ходим никуда без сопровождения. Я же прошла такой путь перед надвигающейся бурей! Чувствую себя прямо таки героем. Я пропела несколько строк из песни Кристины Агилеры "Fighter", как похвалу себе, что я могу! Но потом другая мысль пришла мне в голову и я захихикала. — Хэйден на дерьмо изойдёт, когда узнает об этом, не так ли?

— Вы, ребята, всё ещё препираетесь? — Она послала мне раздражённый взгляд и поправила свою обмотку, т. к. её малышка запуталась и махала кулачками. Проклятье. Она выглядит такой замужней мамочкой.

— Срёт ли медведь в лесу? Конечно мы препираемся. Он дышит, я дышу и до тех пор, пока это так, мы с ним воюем.

— Джози, ты должна успокоиться. — Взгляд, которым она на меня посмотрела, был практически материнским, что странно, ведь мы одного возраста. — Мы все вновь соберёмся в главной пещере, поэтому нужно стараться поддерживать хорошие отношения в таком большом количестве народа. Я не прошу вас стать лучшими друзьями. Я просто говорю… не задирайся с ним, хорошо?

— Да всё, что бы я не делала, бесит его, — сказала я ей, отпивая свой чай. Где-то дальше заплакал ребёнок и я почувствовала укол тоски. Дети тут главное, у нас появляется много новорождённых благодаря случившимся резонансам и спариваниям, которые постоянно случаются с тех пор, как мы тут приземлились.

Случаются со всеми, кроме меня, конечно. Ну и Тифани тоже, но я так понимаю, что она не хочет этого. А я? Я хочу мужчину и семью больше всего. Больше, чем чизбургеров, оставшихся на Земле.

— Ты же тоже его подкалываешь, — сказала Джорджи. Её ребёнок в этот момент срыгнул и я почувствовала небольшой укол зависти при виде этого. Она скривила лицо и схватила полотенце, которым вытерла верх своей одежды и кругленькое синенькое личико ребёнка. — Я просто говорю…

— Знаю, знаю, — прервала её я, не желая снова выслушивать нравоучения. Это такие же самые лекции, которые постоянно читает мне Кира. — Но ведь, не только я это делаю. Я могу ему даже улыбнуться и сказать "доброе утро", но он и это воспринимает как-то не так.

И вообще, есть в нём что-то такое, от чего я… всё время напрягаюсь и чувствую себя нерешительной. Словно моя кожа начинает зудеть при виде его или я вот-вот лопну. Он меня раздражает и всегда, когда я его вижу, меня так и распирает от вредности, излучаемой относительно него.

— Но я постараюсь.

Я соврала. Терпеть не могу Хэйдена. Не знаю, почему всех так волнует, что мы с ним не ладим. Мы же не обязаны держаться за ручки и напевать "Kumbaya", или жить вместе. Мы просто сосуществуем, при этом ещё не убили друг друга, и это большое достижение за последних полтора года.

— Ладно, в любом случае, я рада, что ты здесь. — Она растянула обмотку и достала свою Тали, посадив на колени, быстрыми и ловкими движениями сменив подгузник. — Приятно увидеть тебя и к тому же, ты была настолько смела, раз пришла и предупредила всех. Говоришь, Таушен отправился в Южную пещеру?

— Да и, слава Богу, что он пошёл туда, т. к. было трудно бежать сюда всё время. Даже не могу себе представить, как бы я ковыляла целый день, если бы ушла в другую пещеру. — Мой скаутовский компас спас мой зад не единожды. А ещё я была невероятно удачлива найти тропу со множеством следов, которые и вывели меня сюда. Это очень помогло, хотя вслух я в этом никогда не признаюсь.

— А Тифани и Салюх? — Она закрепила на Тали подгузник и снова подняла малышку, улыбаясь и прижимаясь к её крошечному носику, затем посмотрела на меня. — Ты сказала, они были с вами на том старом корабле?

— Упс.

— Они остались?

— Тиф повредила лодыжку и Салюх остался, чтобы помочь ей. — Я закусила губу. — Уверена, что они спарятся.

Глаза Джорджи расширились от удивления.

— Ой. Но я думала, что с ней флиртовали другие парни. Что по поводу Хассена и Вазы?

Мой чай уже достаточно остыл, так что я допила его одним глотком и поставила чашку прежде, чем Джорджи попыталась бы наполнить её снова. Я протянула к ней руки, стремясь взять вертящуюся и радостную синюю малышку на руки. Я так сильно хочу ребёнка. Но ещё больше я хочу быть с кем-то в паре.

Почему у всех, кроме меня, есть семья?

Джози протянула мне ребёнка и я постаралась не показать, как удивилась её тяжести. Она крупная малышка — маленькая Кае Киры меньше, но и сама Кира мельче Джорджи, к тому же Кае младше. Да и мужчины ша-кхаи огромны, поэтому не удивительно, что их дети такие крупные. Боже, бедная Джорджи, как она родила? Я приподняла Тали на руках и она потянулась к моему рту, шлёпая по нему своей пухлой ладошкой. Так мило.

— Любовь сильно усложнила нашей Тиф жизнь. Сначала это был только Хассен, затем Таушен. Потом Ваза, а ты ведь знаешь, что этот старый дурак отчаянно добивается своей цели. Затем к ним присоединился Бек и она начала сильно нервничать из-за этого, стала совсем подавленная, так что пришлось ей помочь.

Брови Джорджи сомкнулись на переносице.

— Ты помогла? Но как?

Я объяснила ей, какие устроила соревнования, чтобы они оставили Тиф в покое и переключились на соперничество между собой. Она рассмеялась и покачала головой.

— Аэхако поступил мудро, когда вмешался. Это могло бы привести к нехорошим последствиям.

— М-м-м, — звучит так, словно она меня критикует, но Джорджи всегда мыслит, как жена шефа, так что это вовсе не неожиданно. Я чмокнула крошку Тали в носик. Она его скривила, словно морщилась от неприятного запаха, и была такая милая благодаря своей бархатной синей коже, а ещё у неё на головке царил настоящий беспорядок из золотисто-каштановых локонов и остреньких рожек. Я потискаю и обслюнявлю каждого здешнего ребёнка, прежде чем вернусь обратно. — Харлоу со своей семьёй тут? Медицинский аппарат там, на корабле, сломался и я хотела поговорить с ней об этом.

Джорджи кивнула и указала вглубь пещеры.

— Мы высекли ещё три помещения и она сканирует стены, чтобы проверить, можно ли ещё тут найти пустоты. Она считает, что этот её инструмент вполне способен выдолбить ещё одну-две ниши, прежде чем снова сломается. Запчасти быстро перегорают.

Я очень надеюсь, что она не позаимствовала для этого запчасти от хирургического аппарата, иначе я взорвусь. Если я не вытащу из себя эту спираль, а я, поверьте, уже пробовала это сделать сама, то я сойду тут с ума.

— Ты в порядке? — Спросила Джорджи, с беспокойством глядя на меня.

— Ага! Просто хотела потрещать с девочками.

Понимание расцвело на её лице, когда она увидела, как я снова обняла Тали и прижала её к своей груди.

— Это обязательно случится, Джози. Потерпи немного.

Я уже устала быть терпеливой. Все говорят: потерпи, потерпи, — это же не их касается. Но я улыбнулась ей, потому что хандрить, это не выход.

— Ты не получишь эту милую малышку обратно до тех пор, пока я отсюда не уйду.

Она рассмеялась.

— Несколько часов с няней? Я согласна. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу спать.

Наверное, не так сильно, как я хочу ребёнка.

***

Тифани

Так спокойно мне, когда только я и Салюх находимся в Пещере Старейшин.

Я думаю, мы ещё не совсем привыкли, что вокруг никого больше нет. Каждый раз, когда я смотрю на Салюха, его руки чем-то заняты. Точит копьё, поддерживает огонь, проверяет запасы, топит нам снег. Я же всё больше сижу на своём кресле из-за больной лодыжки и не имею возможности заняться чем-нибудь, что обычно делаю. Мои инструменты для шкур, скребки, костяные спицы и шпиндель — всё осталось в пещере. Мне совершенно нечем заняться.

Поначалу мне это понравилось. Я задремала в своём кресле, устроив свою ногу удобнее и стараясь не двигать ею. Но через некоторое время мне стало скучно. В одном из вспомогательных помещений сооружено нечто вроде ванной комнаты, но я не позволила Салюху сопровождать меня туда. Я потратила гораздо больше времени, чем обычно, на то, чтобы вымыться талой водой и очистить грязь, налипшую в дороге. После того, как я это сделала, я не захотела возвращаться в своё кресло, так что дохромала до одной из дверей и включила компьютер, чтобы он загружался, а сама тем временем выглянула наружу, посмотреть на погоду.

Когда я открыла входную дверь, сразу же захотелось закрыть её снова. Ветер дул так сильно, что чуть не сбил меня с ног, а холодный воздух пробрал до костей. Везде был снег и было так серо, что невозможно ничего рассмотреть. Я вздохнула, увидев то, что творится на улице. Джози где-то там, что, если она не дошла до пещеры вовремя? Её компас мог поломаться и она могла заблудиться в буре, отчаянно пытаясь где-нибудь укрыться… и в главной пещере никто и не знает, что она пошла к ним.

Я подавила подступающую панику и отступила назад к двери.

— Закрой, пожалуйста.

Двери закрывались медленно и я наблюдала, как образуется лёд там, где нападавший снег растаял от тёплого металла. Он набивался в проёмы и немедленно затвердевал. Я задрожала.

Будь осторожна, Джози, будь осторожна.

— С ней всё будет хорошо, — сказал Салюх нежным голосом. Он уже стоял рядом со мной и, когда я на него посмотрела, положил руки мне на плечи. — Она сообразительная и храбрая. Она доберётся. Скорее всего, она уже дошла до пещеры и переполошила всех.

Возможно, он прав.

— Я всё равно беспокоюсь. — Его большие руки тёплые и дарят мне успокоение. Это так приятно, когда он прикасается ко мне, и я прислонилась к нему спиной. — Я была бы плохим другом, если бы не волновалась за неё.

— Ты хороший друг — заверил Салюх.

— Это плохо, что я ничуть не волнуюсь о Таушене? — Сгримасничала я.

Он усмехнулся, а моя кожа покрылась мурашками от этого низкого звука.

— Это потому, что он превосходный охотник. С ним всё будет в порядке, даже если его настигнет буря. Она гораздо опаснее для человека, нежели для ша-кхая охотника.

Это похоже на сказание об этой планете. Я кивнула и похромала обратно к своему стулу. Моя лодыжка пульсирует болью и яростно протестует против того, чтобы я стояла. Но я сделала не больше двух шагов, как он уже подхватил меня на руки, и понёс к огню.

Я не возражала — толку? К тому же, мне приятно то, что он со мной нянчится, гораздо приятнее того внимания, которое навязывалось мне. Салюх усадил меня в кресло с предельной осторожностью, и я благодарно улыбнулась ему. Его длинные густые волосы касаются кисти моей руки, когда он стоит, и я не могу удержаться, чтобы не запустить в них свои пальцы и подёргать. Он такой… сексуальный. Я не должна думать о том, какой Салюх сексуальный, когда он заботится обо мне, не должна? Но я ничего не могу с собой поделать. Я наблюдаю за его плавными движениями, когда он идёт через комнату, чтобы подкинуть ещё один кусок навоза в огонь, как он садится на корточки, чтобы расшевелить пламя. Он двигается, как танцор — танцор ростом с баскетболиста напополам с полузащитником. Люди его размеров не бывают настолько гибкими, однако он грациозен и я любуюсь им, и хочу пройтись коготками по его твёрдой, словно камень, груди. Мммм.

Конечно, глядя на Салюха, я чувствую некоторую вину за то, что мы с ним тут в безопасности, под защитой Пещеры Старейшин, рядом с хорошим огнём, едой и крышей над головой. Мы защищены от ветра и снега, в то время как Джози и Таушен находятся посреди стихии. Но в следующую минуту я снова смотрю на Салюха и новая мысль приходит мне в голову.

— Знаешь, я удивлена тем, что Таушен не затеял драку с тобой.

Он посмотрел на меня и в его глазах отразился отблеск костра.

— Драку? Из-за чего?

Я отказываюсь верить в то, что он ранил моё эго.

— Разве он не возмущался, когда ты сказал ему, что останешься со мной? Это странно, что он больше ничего не сказал, учитывая, как сильно он ждал этого похода. — Он единственный, кто мечтал об этом путешествии. Ну, ещё, может быть, Джози, пока мы не дошли сюда и она не увидела, что медаппарат сломан. Бедная Джози.

Салюх пожал своими широкими плечами.

— Он не жаловался, т. к. уже понял, что потерял.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду, под словами "знал, что потерял"?

— Я сказал ему, что ты моя женщина.

Моя челюсть упала.

— Что ты сказал?

Он остановил на мне совершенно серьёзный взгляд и при этом такой искренний.

— Ты моя, Ти-фа-ни. Ты моя женщина и моя пара. Я знаю, это произойдёт.

Я смотрела на него и хотела ответить, но никакие разумные слова не пришли на ум. В конце концов, я справилась с потрясением.

— Н-но, у нас же нет резонанса! Мы никак не можем стать парой!

— Мы ЕЩЁ не срезонировали, — ответил он. — Потерпи. Это всего лишь вопрос времени. Наши кхаи должны просто поспешить за нашими сердцами.

Он абсолютно серьёзен. Он ни на миг не сомневается, что я — его. И не важно, что симбионт, играющий в данном случае роль свахи, не сказал своего слова. Для него я принадлежу ему так же, как если бы внутри наших грудей уже мурлыкали в унисон кхаи.

Моё сердце кольнуло. Я не уверена, в отличие от него, что если наши сердца воспылают любовью, то резонанс случится. Я не хочу полюбить его только для того, чтобы потом потерять.

— О, Салюх, — произнесла я мягко. — Ты должен был сказать мне что-нибудь.

Сексуальная полуулыбка коснулась его губ.

— Я всегда знал это, моя пара. Я просто ждал, что ты тоже поймёшь.

И меня пронзила мысль, что одной из тех вещей, которые делают Салюха неотразимым в моих глазах, является его полная уверенность. Он действительно не сомневается, что я его пара. И если мы постараемся, то всё остальное уладится.

Если бы я также была уверена в себе.

Но я улыбнулась и протянула к нему руку. Он взял её и прижал мои пальцы ко рту. И я почувствовала такую любовь к нему, что ужаснулась этому сильному чувству. Меня всё это пугает.

— Всё в порядке. — Он придвинулся ко мне и приласкал мою щёку. — Я вижу тревогу в твоих глазах.

Я покачала головой и соскользнула с кресла в его объятия.

— Значит, заставь меня думать о чём-то, что не вызовет у меня беспокойства.

Игривая улыбка расцвела на его губах. Он посмотрел на меня, затем наклонился, чтобы потереться своим носом о мой.

— Думаешь запутать меня, Ти-фа-ни?

Именно так. Это не так-то просто, заставить его мысли течь в другом направлении, хотя, мне это так же сложно. Я хочу забыть в этот миг обо всём, кроме него. Хочу, чтобы мир исчез на некоторое время. Хочу, чтобы какое-то время не существовало ничего, кроме нас.

Я провела рукой вниз по его груди, затем ещё ниже, пока не достигла его восставшей под леггинсами плоти, лаская её.

— Как по мне, ты уже вполне готов отвлекаться.

— Я обычный мужчина, — пробормотал он, слегка кусая мою нижнюю губу и это было так сексуально. — Если моя женщина хочет поиграть, кто я такой, чтобы говорить ей нет?

Его женщина. Это звучит волнующе. Хочу быть его и…боюсь. Широко ему улыбнулась, чтобы скрыть своё волнение и потёрла его член через штаны. Он уже твёрд, как скала, и мой рот наполнился слюной при мысли о новом раунде дразнящих удовольствий. Салюх такой прекрасный; я хочу дать ему больше, чем просто дразнить поцелуями и ласками. И я знаю, что я могла бы сделать, чтобы взорвать его разум.

Целую его страстно, накрывая его рот, наши языки переплетаются. И затем я легонько надавливаю ему на плечо, говоря таким образом, что он должен откинуться на спинку кресла. Он сделал это и в его глазах блеснул интерес, когда я подползла к нему. Я собираюсь сегодня пленить этого большого, красивого мужчину, и сосать его член до тех пор, пока он не закричит.

Одна только эта мысль заставила меня увлажниться и я оседлала его, усевшись своими бёдрами на его ноги. Я в такой позиции кажусь миниатюрной рядом с ним. Его тело гораздо больше моего, но я всё равно чувствую себя в безопасности. Салюх никогда бы не сделал мне больно, никогда не потерял бы контроль. Он никогда не возьмёт меня против моей воли и никогда не принудит меня делать вещи, которые мне не нравятся. Именно поэтому я хочу сделать это для него. Хочу облизать его всего, пройтись ртом по каждому уплотнению на его члене. Хочу почувствовать языком все эти штучки. И хочу увидеть выражение его лица, когда я буду заниматься с ним оральным сексом. Я хочу дать ему это, потому что он уже дал мне так много. Он любил меня и никогда не сомневался во мне, ни единожды.

Но только думать не достаточно. Я скользнула вперёд, чтобы снова поцеловать его в рот. Хочу дать ему почувствовать всю ту любовь, сладость и нежность, что есть в моём сердце для него. Хочу, чтобы он понял, что он значит для меня, даже если у нас никогда не случится резонанса. Хочу, чтобы он почувствовал себя хоть вполовину таким же желанным, какой себя ощущаю я, каждый раз, когда он рядом.

Опустила руку вниз вдоль его груди. Его жилет распахнут и я откинула ткань в сторону, чтобы любоваться его замшевой кожей и мышцами.

— Боже, ты великолепно выглядишь. Я счастливица.

— Это я счастливчик. — Его голос хриплый и мне кажется, что я чувствую, как его член становится ещё больше и упирается мне в промежность. Это добавляет мне ещё немного острых ощущений.

Я скользнула вниз к его ногам. Когда я уселась на его коленях, то потянулась к шнуркам его штанов, чтобы развязать их.

— Что ты делаешь?

Я посмотрела на него снизу вверх, моя улыбка была откровенной.

— То, что мы, человеческие девушки, умеем делать очень хорошо. — Затем я дёрнула его штаны вниз, обнажив его член. Он со свистом втянул в себя воздух, сдержанно и эффектно, и я не смогла устоять перед ним. Я наклоняюсь и обхватываю его член своей рукой, а затем прохожусь языком по всей длине его могучего корня.

Шипение вырывается из него вместе с дыханием.

— Ты… будешь делать это ртом для меня?

— Я всё буду делать для тебя, — промурлыкала я. — Я пройдусь своим ртом по каждому кусочку твоего тела.

Подтверждая свои слова, я мягко сжимаю губами его член, затем открываю рот, чтобы пройтись поцелуями вдоль всей длины, обласкав каждый участочек уплотнений на нём.

— А когда я опробую тебя на вкус, я возьму тебя глубоко в рот и буду сосать до тех пор, пока ты не кончишь.

Дрожь прошла по его телу и я увидела капельку спермы, выступившую на головке его члена. Я сразу же переместила свой рот туда и слизнула солёную каплю. Затем я несколько минут просто лизала и исследовала головку его члена кончиком языка. Здесь его кожа мягкая, не замшевая, как на остальном теле. Дорожка текстурных уплотнений тянется вдоль всей его длины и я прохожусь пальчиками по ней, а в это время моя киска сжимается в ответ.

— Позволь мне взять тебя в этот раз. — Салюх пытается добиться от меня согласия, лаская, перебирает мои волосы, пока я вновь опускаюсь ртом на его член, скольжу губами по его горячей плоти. — Позволь мне погрузиться внутрь тебя и утвердить тебя своей парой.

— Тшш, — говорю ему мягко. Моя рука скользит по его члену и я дразнящее хлопаю по нему, от чего Салюх стонет и, закрывая глаза, вновь откидывается на пол.

Справедлива ли я? Возможно нет. Я занимаюсь с ним оральными ласками, потому что я хочу его, но… это не то же самое, что лишить его девственности. Он сказал мне однажды, что хочет сохранить себя для своей истинной пары. Сейчас он думает, что это я его пара… но что, если он ошибается? Не хочу лишить его возможности испытать первое погружение с женщиной, которая будет его навсегда. Так что, я вновь беру головку его члена в свой рот и активно сосу её.

Он издаёт горловое "У-ух" и его рука вновь погружается в мои волосы, запутываясь в локонах. Ободрённая, я вбираю его глубже, прохожусь всем языком по мере того, как втягиваю его в рот. Я не могу заглотить его полностью, так что плотно сжимаю свою руку вокруг его основания и двигаю ею одновременно со ртом. Его бёдра приподнимаются в такт моим движениям, и его вкус заполняет мои рецепторы.

— Моя пара, — рычит он. — Ты дразнишь меня так сладко.

— М-м-м, — стону я, т. к. знаю, что он чувствует вдоль всего своего члена.

Его рука напрягается в моих волосах и он начинает толкаться в мой рот, его бёдра двигаются одновременно с моей головой. Он сейчас трахает меня в рот и это великолепно, — грязно, но и в то же время прекрасно. Я придерживаю его конец пальчиком, чтобы он не попал мне в нос во время своих движений, но дело в том, что у него такой огромный член, что взять его в свой рот полностью я не могу.

Я не жалуюсь на его размеры.

Я отстраняюсь немного и облизываю язычком головку его члена, а моя рука тянется к его яйцам, и там дразня его чувствительную плоть. Его мешочки огромны и для меня немного странно, что там у него нет волос, тогда как везде он похож на замшу, но мне это нравится. И на лобке нет волос, что делает моё удовольствие ещё более приятным. Я лижу его член по всей длине и обхватываю его рукой, одновременно двигая губами и второй рукой лаская ему яйца. Он снова стонет и я чувствую, как дрожит его тело от моих ласк. Люблю прикасаться к нему.

Я стремлюсь заставить его кончить и для этого вновь скольжу губами вверх, обхватываю головку, снова и снова работая своей рукой, быстрее, чем когда-либо. Я помню, как он работал над своим членом лёгкими движениями запястья, потому стараюсь повторить их своим ртом, добавляя движения губ каждый раз, когда двигаю головой.

Он шипит и нежно отталкивает меня свое рукой.

— Ти-фа-ни, я… я уже близко…

— Я знаю, — говорю ему. — Хочу, чтобы ты кончил прямо мне в рот.

Он издаёт ещё один страдальческий стон, а затем сам наклоняет мою голову к своему члену. Я приглушённо хихикаю, впечатлённая его энтузиазмом, и вновь беру его в рот, возобновляя свои ласки. Сосу, высасываю, причмокиваю. Его бёдра ускоряют толчки и я чувствую, как напрягается его тело подо мной.

Наконец, нечто горячее заполняет мой рот. Я поднимаю на него взгляд и вижу, что он наблюдает за мной, так что я раскрываю губы и позволяю его сперме стекать по моим губам и подбородку, потому что это самая вульгарная и сексуальная штука, которую я смогла придумать. И он кончает ещё сильнее, выдыхая моё имя сквозь сжатые зубы, и накрывает мой рот, наполненный его спермой.

Секундой позже он откидывается на пол, тяжело вздыхая, а я вытираю свой рот и подбородок тыльной стороной ладони.

— Я умер, моя пара. Ты выжала меня полностью. — Его рука ложится на мою щёку, лаская, даже пока я использую край своего платья, чтобы обтереть лицо.

— Я рада, что тебе понравилось. — Отвечаю ему, улыбаясь. Я поцеловала его ладонь и прижала его руку к своему лицу.

То, что мы не связаны, как истинная пара, не значит, что мы не можем наслаждаться друг другом.

Часть 16

Тифани

Рука с оранжевой чешуйчатой кожей скользит по прутьям моей клетки. Спасенья нет. Здесь очень тесно и можно лишь слегка шевелиться, неприятно пахнущее тело другой девушки притулилось к моему, она вся в холодном поту от страха. Инопланетный охранник смотрит на нас своими глазами из-под причудливых век, а затем поднимает руку. Он указывает.

Он указывает, и я должна повиноваться, потому что, раз он указывает на меня, значит, я выбрана.

Я пытаюсь отползти, но тут повсюду чьи-то руки и ноги, а его указующий палец всё ближе и ближе ко мне. Так не хочу, чтобы он застыл на мне. Не я. Не я.

Животом, плашмя я ползу по полу, не заботясь о том, что куски нечистот прилипают к моей одежде, пока я ползу. Я вижу свободное пространство позади одной из пленниц и, словно червяк, я ползу туда. Меня не волнует, что я могу открывать ему вид на других девушек, я просто… Я не должна быть той, кого он выберет.

Не я.

"Её", произносит существо и слышатся крики и возгласы ужаса. Выбрали девушку, которая находилась передо мной, ту, которой я закрылась, её схватили и утащили. В ужасе я сажусь и тут же вижу знакомое круглое лицо, как и моё, искажённое страхом.

Это Джози.

Я сейчас в безопасности за её счёт.

— Подождите, — выкрикиваю я. — Не её! Я не хотела вытолкнуть её вперёд!

Но никто не слушает. Джози пинается ногами и кричит, но они продолжают тащить её. Я попыталась встать, но ноги не слушаются, словно их залили цементом.

— Подождите! — Снова вырывается из меня крик.

Чья-то рука дотрагивается до моей руки, напугав меня. Я открываю глаза, ещё по-настоящему не видя, что это лицо Салюха склонилось надо мной. Я до сих пор ещё мысленно где-то там, в пещере, думаю о Джози.

Но сейчас я могу шевелиться. Я могу двигаться и осознание того, что мне нужно бежать — сильнее всего. Куда бы я не посмотрела, везде я вижу металл и космический корабль, что напоминает мне тот раз, когда я застряла в трюме, впервые схваченная пришельцами. Не могу смириться.

Я должна выбраться.

Я выскакиваю из тёплой меховой постели, которую делю с Салюхом, и бегом кидаюсь к закрытой двери корабля.

— Открой, — кричу. Мне нужно наружу. Мне нужен солнечный свет.

Слышится звук, похожий на раскалывание льда, и двери медленно раздвигаются, чтобы показать…

Сплошную белизну.

Снаружи нет ничего, кроме сугробов белого снега, завалившего вход в корабль. Даже неба не видно. Мы похоронены под этим снегом.

— Ти-фа-ни? — Салюх подходит ко мне и нежно касается моей руки. — Что здесь?

Я выскальзываю из-под его руки и начинаю разгребать снег. Он мокрый и холодный, он падает на меня своей потревоженной массой, охлаждая моё тело. Я же продолжаю его разгребать, отчаянно стремясь увидеть солнечный свет, прорыть туннель, чтобы увидеть небо вверху. Только так я смогу убедиться в том, что я всё ещё на планете, а не в космическом пространстве.

— Ти-фа-ни?

— Мне нужно выйти!

— Зачем? Зачем ты это делаешь? — Он пытается оттянуть меня и я чувствую, что мои пальцы уже настолько замёрзли, что превратились в кубики льда, с них стекает вода, когда он держит мои руки в своей большой ладони. — Если ты будешь продолжать, то сделаешь себе только хуже…

— Я должна спасти Джози, — говорю я ему и горячие слёзы брызгают из моих глаз. Мой ночной кошмар всё ещё хозяйничает в моей голове. Сон вернулся и показал мне, что я — трус, потому что пожертвовала безопасностью Джози ради того, чтобы я могла остаться здесь с Салюхом и поиграть в "мы дома". Только Бог знает, сколькими футами снега покрыло землю, и она вполне может быть где-то там, превратившись в мороженое на палочке, только из человеческой плоти.

— Джози, скорее всего, уже в главной пещере, пьёт тёплый чай и греется возле костра. — Он погладил мою руку и шагнул между мною и тем снежным беспорядком, который я успела натворить. — Почему ты запаниковала из-за неё?

Я прикусила губу, борясь с готовыми вырваться рыданиями.

— Она пожертвовала своей безопасностью ради меня! И теперь она в опасности!

Он наклонился и обнял ладонями моё лицо, глядя мне в глаза.

— Ти-фа-ни, жизнь вообще опасная штука. Она полна самых разных опасностей. Иногда жизнь прекрасна, но иногда — ужасна. Неизвестность — вот что делает нашу жизнь стоящей.

Я дрожу, а моё тело, словно в плену его взгляда.

— Я боюсь. — Боже, я боюсь столь многих вещей.

— Это нормально — чувствовать страх. — Его большие пальцы стёрли мои слёзы. — Но ты не должна позволять ему контролировать тебя, Ти-фа-ни. Ты просто должна понимать, что в жизни обязательно будут происходить неприятности, но будут и положительные моменты, которые всё перевесят. Если бы с нами не случалось плохого, мы бы не испытывали признательности за чудеса, которые может подарить нам жизнь. Страх ещё будет в твоей жизни, но ты не должна позволять ему взять над тобой верх.

Он улыбнулся мне, глядя на меня сверху вниз, так понимающе и так нежно. И продолжил:

— Джо-зи очень смелая. Она знала, что идти — опасно, и она боялась, но не позволила страху управлять собой. Она сделала свой выбор.

Я медленно вдохнула, втягивая его запах и стараясь также вобрать в себя его прикосновения.

Он прав.

Я так устала быть подвластной своим страхам, бесконечному беспокойству и боязни что-то не так сказать и тем самым кого-нибудь расстроить. Я вцепилась в его руки и слёзы покатились по моему лицу. Я же жила в состоянии постоянной паники с тех самых пор, как мы приземлились на этой планете. Вот почему я стремилась всё время находить себе какое-либо занятие: чем больше я работаю, тем больше от меня пользы, а значит, ни у кого не будет оснований в чём-либо винить меня. Никто и не заметит, что я причиняю кому-то неприятности или, что я не выбираю никого в мужья, если все будут видеть, что я делаю другие нужные вещи. Никто только не увидит, насколько мне страшно, или насколько я сломлена внутри.

Он прав в том, что Джози бесстрашна. Она не разрешила своему прошлому уничтожить себя. Она сделала свой выбор и с нетерпением ждёт каждый новый день. Если сейчас с ней не всё в порядке, то это потому, что она сама решила что-то делать со своей жизнью. А я? Я та, которая цепляется за прошлое, сворачивается калачиком и боится.

Я устала быть маленькой девочкой. Или я перестаю так жить или я всё потеряю.

Я посмотрела Салюху в глаза. Он очень хорошо понимает, какие игры играет разум у меня в голове. И хоть я не выбрала его, когда должна была сказать о нас всем и положить конец соревнованию, но он до сих пор меня любит. Я оттолкнула его, а когда он попросил секса, что я сделала? Я предложила ему альтернативу, т. к. хотела сохранить его девственность для кого-то другого, хотя он говорит, что это именно я его пара.

Пора уже прекратить отталкивать его. А ещё, мне и самой пора начинать жить.

Я должна сделать свой собственный выбор, как Джози. Нельзя ждать, когда жизнь сама сделает за меня выбор. Я должна хватать обеими руками то счастье, что мне посчастливилось найти.

— Ты прав, — мягко проговорила я. — Я не могу всё время бояться. Я буду теперь поступать по-другому, я обещаю.

Он кивнул мне и распрямился. Притянул меня в свои тёплые объятия и я с облегчением скользнула в его руки. Он был рядом каждый шаг моего пути, и я закрыла глаза и прислонилась щекой к его груди, наслаждаясь ощущениями, даримыми его большим телом, прижатым к моему.

У меня всегда могут быть кошмары. Может, они никогда полностью не покинут меня, потому что моё прошлое всё равно останется моим. Но это не значит, что я должна позволить им управлять моей жизнью. Это не значит, что я позволю одному плохому событию поставить крест на любви и других удовольствиях, которые могут со мной случиться. Я должна доверять миру.

И даже более, мне нужно научиться рисковать.

— Я люблю тебя, Салюх, — сказала я ему. Я посмотрела в его сияющие глаза. — Ты моя пара. И не имеет значения, что случится дальше, ты — мой.

— Конечно, я твой.

Он не понял, что я хотела этим сказать. А именно, что я выбрала, на самом деле выбрала. Что я совершила скачок вперёд. Но это нормально, что он не понимает. Я могу объяснить ему это по-другому.

— С этого момента, — говорю ему, — я буду жить своей жизнью. И если кому-то это не понравится, то пусть отсосут.

— Отсосут… что? — Он нахмурился, явно озадаченный моими словами. — Что они должны сосать и зачем?

— Ты не понял? — Я ухмыльнулась ему. — Это такое человеческое выражение и одно из его значений в том, что не нужно волноваться. Нужно просто плыть по течению.

Он наклонил голову, такой очаровательный в своём смущении.

— По течению?

— Не бери в голову. — Я взяла его руку в свою и потащила в сторону от двери и того снега, что уже начал таять. — Давай вернёмся в постель, согласен?

— Ты всё ещё уставшая? — Выражение его лица и взгляд изменились на обеспокоенные.

— Неа.

— Голодна? Я могу покормить тебя…

Он вернулся в режим защитника. Мой любимый человек. Я продолжила тянуть его к мехам, следя за тем, чтобы не опираться сильно на свою больную лодыжку. Я не голодна, не испытываю жажды и ничего другого не хочу, кроме как уложить его на меха и заняться, наконец, настоящим сексом. Принять на себя ответственность за свою жизнь. Чтобы любить его и никогда не пожалеть, что я этого не сделала.

И когда я на это решилась, почувствовала себя замечательно, словно последний кусочек паззла встал на своё место. Спокойствие поселилось в душе. Это так здорово — его рука в моей руке. И я точно знаю, что когда его тело будет нависать над моим, это тоже будет здорово и правильно.

— Ты уверена, что тебе нужно спать после кошмара? — Он скептически настроен. — Тогда я останусь бодрствовать и буду следить, чтобы ты…

— Тут никто ничего не говорил про сон. — Сказала я ему, ступая одной ногой в наши меха. Затем я посмотрела на него насколько могла знойно и начала стягивать одежду со своего тела.

Тут его глаза озарились пониманием.

— Вернуться в меха, но не для того, чтобы спать.

— Бинго! — Я развязала шнурки, стягивавшие одежду на моей шее. На мне, как и обычно — несколько слоёв тёплой одежды и они, конечно, не очень сексуально выглядят, но это и не важно. Я всегда чувствую себя сексуальной, когда он рядом, независимо от того, что на мне надето.

— Я даже не стану спрашивать, что означает это слово, — пробормотал он и, когда шнурки уже были развязаны, помог мне снять тяжёлую верхнюю тунику. Под ней есть ещё одна, и он стянул её с меня также быстро, оставив в одних штанах и обмотке, которую я использую в качестве бюстгальтера.

— Оно означает, что ты вот-вот станешь счастливчиком, — сказала я ему.

Он фыркнул.

— Я уже счастливчик. Разве я не тут, с тобой?

Он всегда знает, что нужно сказать девушке, чтобы польстить.

— Тогда раздевайся, чтобы и я тоже могла наслаждаться твоим прекрасным телом.

Салюха не нужно просить дважды. Он сорвал с себя жилет, за секунду развязал шнурки и спустил штаны. Я замерла, любуясь им — как им можно не любоваться? Самый прекрасный мужчина на этой планете достался именно мне.

Во рту у меня пересохло, когда его штаны опали к щиколоткам, и он распрямился. Его член уже стоял и указывал прямо на меня, но казалось, что он продолжает увеличиваться от моего взгляда. Чёрт!

— Я чертовски удачливая женщина.

— Я думал, что это я тут тот, кто должен получить счастье? — Он закончил снимать штаны и откинул их в сторону. — Моя пара красива, умна и желает кувыркаться в мехах. Однозначно я тот, кто получит сегодня всё счастье на свете.

Я хихикнула, потому что он исковеркал поговорку, но сделал это так очаровательно. Я практически улетаю от эмоций. Неужели только это мне и нужно было, чтобы ощутить свою целостность? Чтобы осознать, что я не должна позволять прошлому управлять моей жизнью?

Жаль, что я не сделала этого раньше.

Теперь я поменялась. Я рада всему, что произошло и что это было именно так. Если бы не было тех инопланетян, я бы не была сейчас тут с Салюхом, наедине, и, безусловно, у меня бы не было такого удивительного секса. Единственное, что продолжает меня тревожить — Джози, но, как сказал Салюх, она сделала свой выбор. Она хотела пойти. Она уверила меня, что в состоянии совершить этот поход, и она горела нетерпением проверить себя. Но я не могу мучиться догадками, так что, просто не буду больше думать об этом.

Пора закончить раздеваться, вместо того, чтоб думать о Джози. Я расстегнула свои штаны, но стянуть их с меня было немного сложнее. Ведь моя лодыжка травмирована, и я потеряла равновесие, пошатнулась, шагнув вперёд и стараясь избавиться от одежды. Но Салюх подхватил меня прежде, чем я упала.

— Осторожно, — сказа он. — Не хочу, чтобы моя пара поранилась раздеваясь, в то время как у меня есть две руки. Давай я тебя раздену? Мне было бы приятно.

Разве я могу отказать? Я села, устроившись у него на коленях, а он нежно стягивал скомканные штаны с моих ног. Он провёл большой рукой вниз по моим голым ногам и я задрожала, почувствовав его прикосновения. Даже не смотря на то, что кхай поддерживает меня в тепле, Салюх ощущается гораздо более горячим, чем я. Он словно электроодеяло и… если учесть, что мы находимся на планете вечной мерзлоты? Затягивает. Не могу перестать гладить своими руками его бархатистую кожу, и он тоже касается меня везде, куда может дотянуться.

Затем он потянул с меня мой псевдо-лифчик.

— Убери это прочь.

Я развязала узел, кожаная ткань скользнула на пол и вот я совсем обнажённая у него на коленях. Он наклонился и прижался лицом к моей шее, проходясь по моей коже языком и целуя её.

— Моя прекрасная пара, — бормотал он, — прекрасная во всех смыслах.

Мне так хорошо в его руках. Я вся чувствую себя желанной. Он всегда был так добр ко мне, бесконечно терпелив к моим зависаниям и проблемам. Ни одной из женщин не повезло так, как мне с ним.

— Я люблю тебя, — шепчу ему снова. — Спасибо за то, что ты никогда не сомневался во мне.

Он отстранился и удивлённо посмотрел на меня.

— Сомневался в тебе? Ты моя. Что тут сомневаться? Я знаю это здесь, — и он указал пальцем себе на голову, — даже если эта часть меня ещё не поняла.

С последними словами он ткнул себя в грудь. И добавил:

— Это случится со временем.

Я кивнула. Даже если этого не случится, мне всё равно. У меня есть он и это всё, чего я хочу. Я всегда могу быть такой же счастливой, как сейчас, находясь в его руках. Я наклонилась и прижалась своей грудью к его груди. Мои соски потёрлись о его грудные мышцы и я застонала, а он положил руку мне на спину и потянул на себя, захватив мой рот. Он уже не любовник, который спрашивал разрешения, прежде чем прикасаться ко мне, — теперь он мужчина, который хочет меня целовать, лизать, ласкать и его не волнует, дан ли ему допуск на подобные ласки.

Мне это нравится. И нравится потому, что это он так ласкает меня. С Салюхом всё превосходно. Всё приемлемо, потому что я ему доверяю. И если он сжимает меня, я знаю, что я всё так же в порядке и безопасности, ведь он никогда не причинит мне вреда. Так что я вернула ему поцелуй с такой же страстью. Наши рты соединились и его язык переплетается с моим. Я издаю вздох удовольствия, вновь пробуя его на вкус — он весь такой дикий и мужественный и одновременно такой вкусный. Движения уплотнений на его языке посылают волны удовольствия по моему телу и вызывают пошлые идеи. Эти уплотнения — это сто процентов моя грязная фантазия, позаимствованная когда-то из неприличных журналов. Я продолжаю тереться сосками о его грудь во время поцелуя, я чувствую сумасшедшую потребность тереться собою о его тело.

Его руки скользят по моему телу и, наконец, сжимают обе половинки моей попы. Он простонал мне в рот в тот момент, когда своими пальцами исследовал мою промежность.

— Я, наверное, никогда не привыкну к тому, что у тебя нет хвоста.

— Без него не нравится? — Спросила я, зарываясь пальцами в его густые, роскошные волосы. Они грубоваты, но всё равно гладкие, густые и красивые. Это заставило меня подумать о том, как будут выглядеть волосы наших детей — жёсткость его волос и мои кудри? Наверняка это будет самая великолепная шевелюра.

— Наоборот, я нахожу это… увлекательным. — Его пальцы ощупывают расщелину между моими половинками, будто он пытается выяснить, откуда бы должен начинаться мой хвост. Это так возбуждает, что я заёрзала на нём.

— Во мне много чего увлекательного, — поддразнила я. Захватила его нижнюю губу, сначала пройдясь по ней язычком, а затем зажав зубами. Как мне нравятся его тихие сладострастные стоны в ответ на мои действия.

— Значит, я исследую всё это, — пробормотал он и его пальцы немного прошлись вверх по моей спине. — Я найду все твои мягкие, сокровенные местечки и потрогаю их. И буду исследовать тебя всю своими пальцами, а затем языком.

И вновь волна удовольствия прокатывается сквозь меня от его слов. Чёрт. Это звучит как удивительное обещание.

— Продолжай.

Он отодвинулся. Я хихикнула. Сколько сленговых словечек по теме я ему ещё подскажу. Я обхватила его рога и притянула обратно к себе, чтобы вновь страстно и обжигающе целоваться.

Он упал на спину, но его губы по прежнему целуют мои и вот уже мы на полу, я обхватила его тело своими, разведёнными в стороны, ногами, и мы продолжаем целоваться. Его руки переместились на мою грудь, он обнимает её ладонями, дразнит и перекатывает соски пальцами. Я задыхаюсь от удовольствия и трусь бёдрами о его живот.

— Сядь, — говорит он мне. — Я хочу видеть тебя.

Я сажусь, потираясь своей киской о его живот. Чувствую, как его член касается моего зада и это заставляет мои бёдра двигаться небольшими круговыми движениями, ведь так я могу продолжать тереться о него. Его руки немедленно возвращаются к моей груди, вновь дразня соски, а я ложу свои руки ему на грудь и трусь об него, трусь. У него внизу живота тоже есть чувствительные наросты-уплотнения и они так чувствуются мною, так… странно и удивительно они ласкают мою киску.

— Ты так прекрасна, — выдохнул он и его пристальный взгляд заставил меня почувствовать себя богиней. Для него я богиня и это, пожалуй, всё, что мне нужно.

Я проскользила чуть ниже, на его член и ощутила, как он упирается в мой вход.

— Тебе нравится, когда твоя пара ёрзает на тебе?

Его глаза блеснули и он потянул меня обратно к себе.

— Я хочу тебя попробовать, — сказал он.

— Попробуй, — наклонилась я для поцелуя.

Он потёрся о мой нос.

— Нет, я хочу пробовать тебя так, как это делала ты прошлой ночью.

Ой. Он хочет лизать меня? Я застонала только при одной мысли о его рте, ласкающем меня там, внизу.

— Если ты хочешь…

— Хочу, больше всего на свете.

Я оцарапала ногтями его грудь.

— Мне лечь на спину? Или сесть сверху тебе на лицо?

Глубокий стон вырвался из Салюха и он зарылся лицом в мою шею, задев рогом мою щёку.

— Ты… ты позволишь мне?

— Если ты хочешь меня именно так. Потому что некоторые мужчины не любят этого из-за…

Он приложил свою руку к моему рту, заставив замолчать.

— Никто до меня. Остальное не важно.

Я не могу перестать улыбаться.

— Тогда да, я хочу этого.

Он снова целует меня, всю мою шею, затем лицо, его руки забираются в мои волосы. Я с ума схожу от его ласк — для мужчины, который ещё девственник, он чертовски хорош в прелюдии и приводит меня в смятение. Я бы даже и не делала больше ничего, лишь целовалась бы и обнималась весь день. Но в то же время, я испытываю великий голод.

А ещё, я немного занервничала, когда он откинулся на пол и его лицо тоже выражало голод. У меня уже был секс — как добровольный, так и против моей воли. Я уже многое пробовала, но никогда ещё я не занималась тем, что только что предложила. В этом плане я девственница. Так же, как и Салюх впервые погрузится в женщину. Не слишком ли это? Если ему на самом деле это не нравится, не вызовет ли это отвращение у него потом навсегда? Думая, я покусываю губы. Может, продвигаться медленнее, может, мне бы…

— Ты слишком много думаешь, моя пара, — пробормотал он и потянулся, чтобы приласкать одну мою грудь, а я всё сидела верхом на его животе и моя голова была полна мыслей.

— Я просто… если тебе не нравится такая ласка, мы попробуем что-нибудь ещё, ладно?

— Не нравится? — Он смотрел на меня так, будто я сошла с ума. Но, когда увидел беспокойство на моём лице, кивнул. — Если я не буду от этого счастлив, я обязательно дам тебе знать.

— Ок. — Я задержала дыхание и подалась вперёд, приподнимая бёдра. Получилось так, что своей грудью я практически накрыла его лицо и не знала, как мне дальше залазить на него. — Как мы будем делать это?

— Хватайся за мои рога.

Я схватилась.

— Держись, моя пара, — прохрипел он, и это было единственным его предупреждением, после чего его руки сжали мои бёдра и он приподнял меня прямо над своим лицом.

Я чуть не перестала дышать, ведь он сильнее, чем любой из человеческих парней, которых я раньше знала и… вау… он не дал мне времени привыкнуть, прежде чем впился своим пошлым ртом в мою киску. Я ещё сильнее вцепилась в его рога. Мои коленки упёрлись в пол и я опиралась и на них, и на его рога, и было похоже, что я верхом на коне, только вот вместо седла… его рот.

Салюх застонал и я напряглась.

— Твой запах настолько сильный, — низким голосом сказал он.

— Это… это хорошо? — Чёрт, я очень надеюсь, что это хорошо.

— Это… невозможно описать словами. — А потом он вжался лицом в мои складочки, его язык перескакивал с одной на другую и дразнил мою чувствительную плоть.

О, сладкий ребёнок Иисус, это невероятно. Я вздрагивала, т. к. каждое уплотнение на его языке чувствовалось моей киской. Минута, и я стала такая мокрая, что для меня уже не имело значения, насколько я открыта и уязвима в такой позе, потому что мне хотелось, чтобы это повторялось.

И как вчера тоже.

Я ощутила спазмы желания внутри. Он раздвинул мои половые губы своими губами, словно что-то там искал, а затем его язык прошёлся по моей киске от самой дырочки к клитору.

— На вкус приятно, — выдохнул он, и я сильнее уцепилась за его рога, а он начал облизывать меня медленно вверх и вниз, снова и снова. Мягкий всхлип вырвался у меня из горла, т. к. это самая сладкая пытка. Его руки ласкали мою попу, в то время, как он лизал меня, исследуя все складочки языком. Я считала, что мне нравится чувствовать его язык у себя во рту? Это ничто по сравнению с тем, как он ощущался на моей киске.

— Я думаю, что я буду требовать разрешения пробовать твоё влагалище ежедневно, моя пара, — сказал он мне, оторвавшись от своего занятия. — Я буду будить тебя каждое утро своим лицом между твоими бёдрами, в то время как мой язык будет глубоко в тебе.

Я дёрнулась, прижавшись к нему, и мне это было нужно, т. к. высказав эту мысль, он снова коснулся языком моей дырочки и засунул его кончик внутрь меня.

— Так хорошо, — бормотал он. — Все остальные охотники будут с ума сходить от зависти и ревности, от тех стонов, которые моя пара будет издавать, пока я буду дарить ей удовольствие. И они будут мучиться вопросом: почему тебя слышно, а меня нет? И знаешь, почему так будет?

О, Боже, о, Боже.

— П-почему? — Мои руки со всей силой сжали его рога и я делала всё возможное, чтобы не дёргать бёдрами или не двигаться как-нибудь ещё, потому что я хочу, чтобы он продолжал делать те волшебные вещи своим ртом.

— Это потому, что мой рот будет наполнен тобою. Мой язык будет внутри твоей дырочки, он будет трахать тебя, а мои руки будут сжимать твои бёдра и твою сладкую попку. И я не стану останавливаться до тех пор, пока не выпью каждую каплю твоих сладких сливок.

И он снова толкнулся в меня языком, я застонала, а по телу прошла дрожь. Это невероятно. Я так близка к оргазму, что ёрзаю своей киской по его лицу, но мне нужно больше.

— Мой клитор, — тяжело дыша, проговариваю я. — Пожалуйста.

— Ты такая мокрая, — отвечает он и я даже чувствую его слова своими складочками. Он находит мой клитор и начинает дразнить его своим языком. — Я люблю твой вкус.

Мне нравится чувствовать там его рот и, похоже, это делает счастливыми нас обоих. Мои пальцы плотно обхватывают его рог — они находятся на идеальной высоте, чтобы было удобно за них держаться, а мои бёдра двигаются, но только чуть-чуть, когда он посасывает мой клитор.

— О, да, прямо там, — выдыхаю я. Это билет в Рай.

Он делает так снова и ещё один всхлип покидает моё горло. Он продолжает теребить мой клитор, его пальцы впились в мою попку, удерживая меня над ним. Я двигаюсь вместе с ним, трусь об его язык, кайфуя, когда уплотнения терпко проходятся вдоль моей плоти. Я уже очень близка к оргазму…

И вот, звёзды взрываются перед моими глазами. Я вскрикиваю и чувствую, как сжимаются мышцы внутри моей киски, чувствую, как он выпивает всю новую влагу, орошающую мои складки и что-то бормочет, но я слишком ошеломлена и словно опьянена своим оргазмом, чтобы разобрать его слова. Я падаю вперёд и скатываюсь с него на пол, совершенно выжатая.

Господи, помилуй, это было невероятно.

Спустя мгновение он потянулся ко мне и подтянул меня к себе. Я застонала, когда его большое тело вновь потёрлось об моё, т. к., хоть я уже и кончила, но в себя ещё не пришла и воспринимаю всё сверхчувствительно. Мой пульс громко стучит в висках и я нахожусь где-то "между", чувствуя себя одновременно хорошо, но и желая большего. Кажется я всегда, всегда хочу большего с ним.

Его рот прижался к моему плечу и он мягко его поцеловал. А затем начал целовать каждый дюйм кожи, до которого дотрагивался, проделывая дорожку от шеи вниз, к моей груди, а потом он поцеловал и мой животик. Я чувствую себя обласканной и залюбленной, а также невероятно красивой в его руках.

Я осторожно тяну его на себя, чтобы он навис надо мной. И когда он навис, я обвила одной ногой его бедро, раздвинув под ним свои ноги. Он прижал низ своего туловища к моему, чтоб наши бёдра соединились, и его член упёрся в мою киску. Вес его для меня огромен, но он удерживает своё тело надо мной, опираясь на одну руку, а мне так нравится чувствовать его на мне и надо мной. В таком положении я чувствую себя крошечной и хрупкой, одержимой им.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, его рот потёрся о мои губы.

— Если ты хочешь остановиться на этом, то можем остановиться.

Я улыбнулась ему снизу вверх.

— Не мечтай даже об этом. Я утверждаю тебя своим мужчиной, своей парой. И я хочу тебя внутри себя.

В ответ Салюх подарил мне страстнейший поцелуй, а его зубы слегка прикусили мою нижнюю губу. Он поднял голову и на секунду прикрыл глаза, словно пытаясь обуздать себя, затем вновь посмотрел на меня:

— Могу ли я… овладеть тобой сейчас?

Я прикусила губы и кивнула. Я хочу этого. Я хочу его. Я прикоснулась к его щеке, полная любви к этому чуткому, но властному мужчине. Он идеально мне подходит. Я развела ноги ещё шире, а он подался ещё плотнее и ниже и остановил свой член у самого моего входа. Кровь стучит в венах, я полна диких сакральных ощущений, что удивляет меня. Это словно… что-то грандиозное должно произойти. Например, как то, что у меня сейчас случится ещё один оргазм.

Хотя это глупо, ведь он ещё даже не проник в меня. И я решила, что я просто настолько рада тому, что мы наконец-то сольёмся. Зарываюсь в его великолепные, густые волосы, прохожусь руками поверх его мышц, довольная уже тем, что могу к нему прикасаться и играть с этим большим, славным телом.

Я чувствую, как он упёрся головкой своего члена в мою расщелинку, и сделал аккуратный толчок. И в тот момент, когда он его сделал, моё сердце стало стучать сильнее. И ещё сильнее, по мере того, как я чувствовала продвижение Салюха внутрь меня. Он входил медленно, но это не сгладило того, что он оснащён не так, как человеческие парни, и всё в нём огромно. Я почувствовала себя такой растянутой, моё тело туго открывалось ему на встречу, по мере того, как он дюйм за дюймом погружался в меня, и кровь слишком быстро текла по моим венам, от чего казалось, что я сейчас взорвусь.

Затем его глаза встретились с моими и я поняла… Я не единственная, у кого тут так сильно бьётся сердце. Я слышу его сердце. Оно бьётся так громко и быстро, что…

Нет, это не стук. Он мурлычет. И я мурлычу тоже.

Мы только что срезонировали.

Я судорожно втянула в себя воздух и положила руку ему на грудь, на сердце.

— Салюх!

— Я чувствую это, — выдавил он. — Я знал. Я всегда знал, что ты будешь моей, Ти-фа-ни.

Полный счастья всхлип в очередной раз вырвался из моего горла и я обвила руками его шею.

— Ты знал! Ты знал, я должна была слушать тебя. О, я так тебя люблю.

Его губы прошлись по мне.

— Это ничего не изменило. Ты была моей до резонанса и ты всё ещё моя.

— Твоя, — произнесла я, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. — Я вся твоя.

Я прогнула спину, продолжив:

— Возьми своё.

Вместо ответа тело моего мужчины замерло надо мной.

— Что? Что такое?

Он прижался своим лбом к моему, и прошептал с закрытыми глазами:

— Мне нужна минутка. Резонанс…

Я понимаю. Резонанс — такой желанный и долгожданный — усложняет ему задачу держать себя под контролем. Он же девственник, в конце концов, и это его первый раз. А сейчас резонанс ещё усилил ощущения. Неудивительно, что он пытается удержаться. Я погладила рукой его тело с боку, лаская его своим прикосновением, ведь я не могу удержаться от этого. Я, наверное, умру в тот момент, когда не смогу прикасаться к нему. Я подожду.

Здесь и сейчас я чувствую себя заполненной. Мой мужчина находится глубоко внутри меня, в моей груди отзывается резонанс к нему, и весь мир кажется мне удивительным и полным возможностей.

Салюх продвинулся в меня ещё немного и вновь замер.

— Я… не знаю, — начал он говорить и застонал. — Ты… но…

— Ты прекрасен, — шепчу ему в ответ, проводя рукой по его щеке, лбу, спуская руку вдоль волос. Боже, я хочу продолжать всё время прикасаться к нему, везде. — Мы можем прийти к финалу сейчас. Потому что теперь у нас с тобой есть всё время мира.

И сейчас, когда я произношу эти слова, они кажутся мне такими удивительными. У нас есть всё время мира. Мы абсолютно, без сомнений принадлежим другу другу с этого момента. Наши кхаи навеки объединили нас и никаких шансов нет ни у кого когда-либо встать между нами. Я могу смеяться просто от того, что испытываю теперь такую радость.

— Я не хочу тебя пугать, Ти-фа-ни, — Салюх просто выдавливает из себя слова, — но… если я сейчас начну двигаться, я не уверен, что я смогу двигаться медленно.

Дорожка пота пролегла меж его бровей и напряжение отразилось на лице. Мышцы его шеи так напряглись, словно он пытался удержать в себе то, что должно было быть пролито в мои глубины.

Но… я съезжаю на спине ниже, чтобы глубже вобрать его в себя и шепчу:

— Салюх? Можешь ещё глубже?

И он услышал.

Я погрузила свою руку в его волосы и укусила его челюсть, пройдясь следом языком по отметке, оставленной моими зубами.

Он издал низкий горловой рык и этот звук почти слился с продолжающимся мурлыканьем нашего резонанса. Спустя мгновение он обнажил зубы в оскале и в его глазах появился дикий огонь.

Он вошёл в меня ещё глубже быстрым, жёстким толчком.

Я сбилась с дыхания. Миллион разных ощущений прошёлся сквозь меня — наросты на его члене, трущиеся о внутренние стенки моего влагалища, его уплотнения в самом низу живота, что так массируют мой клитор, ощущения от его грубого проникновения — всё это невероятно. Но я всё так же чувствую себя в безопасности, а увидеть, как мой сдержанный Салюх теряет свой самоконтроль — это немного шокирует и захватывает. Я опустила свои руки на его бёдра и впилась в них ногтями.

— Вот так, детка. Потеряй контроль для меня.

Он вновь рыкнул и начал двигаться в быстром, грубом ритме толчков. Он толкался в меня так быстро, что я не успевала двигать своими бёдрами в такт его движениям. Его уплотнения дразнили мой клитор каждый раз, как он вбивался в меня, а делал он это так сильно, что меховые шкуры сбились в гармошку под нами. Мне всё равно, что там со шкурами, — то, как он движется во мне, ощущается просто невероятно. Мой рот открыт в непрекращающемся всхлипывании и я даже не в состоянии формулировать целостные мысли. Слишком много удовольствия сейчас сосредоточено в моём теле и вот, несколько секунд, и я вскрикиваю, а моя киска сжимается вокруг его члена, моё тело содрогается в оргазме.

— Моя, — выдыхает он сквозь сжатые зубы. — Моя женщина. Моя пара.

Его толчки стали ещё более грубыми, тяжёлыми и я стонала, а в это время меня настиг ещё один оргазм.

— Моя, — продолжал ласкать мой слух Салюх.

И тогда я почувствовала это — горячую жидкую струю внутри меня и я поняла, — он кончил. Его тело содрогнулось над моим, но он всё ещё продолжал в меня вбиваться. Я вцепилась в него, когда он кончал, т. к. моё тело всё ещё билось в моём собственном оргазме. И, когда он упал на меня, я застонала с облегчением. Если бы он продолжал двигаться во мне, не сомневаюсь, я бы кончала снова, и снова, и снова.

Потная, похожая на замшу, синяя кожа прилипла к моей, а его длинные волосы закрыли моё лицо. Но меня это мало волнует. Я закрыла глаза и потерялась в ощущениях, даримых мурлыканьем кхаев в наших телах. Это так… интимно. Это даже больше, чем секс. Это похоже на то, что наши кхаи признаются друг другу в любви.

Салюх поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз, а затем стал покрывать моё лицо лёгкими, горячими поцелуями.

— Я рад, — произнёс он.

— Рад? — Спросила я, глядя в его прекрасное лицо. — Чему именно?

— Рад, что мой кхай наконец-то внял моим мольбам. — Он улыбнулся одним уголком губ. — Я умолял его об этом в течение многих лун и вот теперь я могу назвать тебя своей парой. Он молчал до этого момента.

Я застенчиво улыбнулась ему. Неужели он был влюблён в меня так долго?

— Я думаю, что мне нужно было сперва кончить, чтобы это произошло. — И в тот момент, как я это сказала, я поняла, что права. У меня нет спирали, как у Джози, и я не принимала до этого таблетки, как Меган, которая срезонировала спустя несколько месяцев после нашего приземления. Т. е. у меня не было никаких физических причин, чтобы не срезонировать с кем-то сразу.

Это всё из-за того, что происходило в моей голове. Возможно, мой кхай знал это, и знал, что мне нужно время, чтобы наладить свою жизнь здесь. И то, что я нуждаюсь в том, чтобы почувствовать себя хорошо рядом с мужчиной, когда он будет касаться меня, прежде, чем я смогу двигаться дальше.

Может быть, он знал, что мне нужен Салюх.

Мой умный кхай, сказала я ему. Ты лучший.

Часть 17

Тифани

В течение следующих четырёх дней мы почти не вылезали из наших мехов. Мы ели, пили, смывали пот со своих тел несколькими горстями снега, а потом вновь падали в нашу постель, где вели себя, словно подростки. Очень, очень озабоченные подростки.

И мне это нравилось. Наслаждаюсь каждой минутой, проведённой с Салюхом. Он ненасытен в постели и к тому же оригинален. Его не смущают мои кудряшки в интимзоне, и для него нет ничего слишком странного и неприемлемого, так что, мы испробовали все позиции, которые смогла придумать я, и ещё одну или две, которые предложил он. Что ещё? Он без ума от моей девочки. Я таки проснулась пару раз от того, что он хозяйничал языком между моих ног, твёрдо решив начать день с моего оргазма.

Разве я могу жаловаться на это?

Резонанс стал немаловажным фактором нашей ненасытности — наши тела не переставая мурлыкали друг другу и я подозреваю, что мы будем вести себя, как сексуально озабоченные придурки до тех пор, пока он не сделает меня беременной. Я уже могу назвать некоторые перемены в нашем сексе — в тот момент, когда я слышу, как он мурлычет, я моментально промокаю. И не имеет значения, что мы только что занимались любовью, в этот момент мои трусики намокают. Ну, в смысле, если бы у меня были трусики, то они бы намокали. Что касается Салюха? Теперь он выстреливает не "пустой" спермой. Теперь, когда он кончает, его сперма молочного цвета и густая, не жидкая, как раньше. И я догадываюсь, что это потому, что там теперь много сперматозоидов, которые делают всё возможное, чтобы добраться к моей матке. Но я приветствую это. Я уже начала мечтать о детях, у которых будут рога Салюха и мои непослушные кудряшки. Это было бы здорово — когда-нибудь состряпать нашего ребёнка.

В те моменты, когда наш резонанс немного притихает и мы уже не спариваемся, как сумасшедшие, мы всё равно не слишком много внимания уделяем окружающему пространству. Мне вовсе не интересна начинка корабля, как по мне, это всё скучные, поломанные вещи. Я не такая, как Харлоу, которая всё время чинит и изучает, изобретает. Я больше склонна к ремесленничеству. И я вижу, что Салюх тоже не интересуется вещами, которые можно найти на этом корабле, поэтому мы в основном находимся возле нашего костра.

Примерно через неделю наши запасы топлива подошли к концу, равно как и еда. Мы провели ещё день или два под одеялом без огня, прежде чем Салюх решил, что ему пора выйти наружу и совершить небольшую охоту. Я предложила сопровождать его, но он отказался. Моя нога пошла на поправку, опухоль уже не такая сильная и он хочет, чтобы я ещё немного побыла в покое. Так что я провела в одиночестве целый день, устроившись возле погасшего кострища, закутавшись в шкуры и дремля. День тянулся очень долго, и без моей пары было чертовски одиноко.

Когда Салюх вернулся с промёрзлой тушей двисти и мешком, полным топлива для огня, я бросилась к нему и покрывала его всего своими поцелуями, трогала и гладила его, пока он не забыл про еду и огонь и не занялся со мной любовью. А уже после мы поели, развели огонь и вновь прижались обнажённые друг к другу в мехах. Мои пальцы переплелись с его большими и он продолжал целовать моё плечо, без сомнений готовый к новому раунду.

Произнесённые им слова, удивили меня:

— Ты скучаешь по дому? Твоему другому дому, где ты жила до того, как попала сюда?

Я посмотрела на него.

— Почему ты спрашиваешь?

Он прижался ещё одним поцелуем к моему плечу и слегка лизнул мою кожу.

— Потому что я представляю тебя в таком месте, как это. — Он обвёл рукой пространство корабля. — И это заставляет меня задаваться вопросом, сможешь ли ты когда-нибудь быть счастливой, живя в пещере.

Я улыбнулась и притянула его руку к своей груди, чтобы он мог играть с моим соском.

— Мой дом вовсе не был похож на это.

— Нет?

— Неа. Я выросла на ферме. У нас были куры, коровы и даже небольшой сад. Это всё требовало большой заботы и я много работала.

— А приятель у тебя был? Семья?

— У меня была тётка, старшая сестра моей матери, — я подробно ему объясняю, т. к. в их языке нет слова, передающего понятие "тётя". — Оба моих родителя были военными и погибли где-то за границей. Мой отец погиб при столкновении транспортных средств, а мать от "дружественного" огня.

Раньше я думала, что была невезучим ребёнком, т. к. потеряла обоих родителей в одной войне.

— Моя тётя была старше моей матери примерно на пятнадцать лет, но мне больше некуда было идти, поэтому она взяла меня к себе. Вообще-то я хотела сама себя обеспечивать, для этого нужно было работать, но она сказала, что я могу это делать и там. Каждое утро я просыпалась и кормила цыплят, собирала яйца, затем шла в сарай, набирала сено и кормила скот, доила, выводила на пастбище, а уже затем шла в школу. Приходя домой, я продолжала заниматься бытовыми хлопотами, убирала вокруг дома и, наконец, ложилась спать. После окончания средней школы я пошла на курсы по косметологии, но вскоре мне пришлось от них отказаться, потому что они дорого стоили. — Моя тётя не давала мне "живых" денег в качестве помощи, а в перерывах между работой на ферме и школой у меня не хватало времени, чтобы найти ещё какую-нибудь работу. — Это было… временами тяжело.

— Именно поэтому ты всегда работаешь? Потому что чувствуешь, что должна?

Я уставилась на огонь, удивлённая его словами.

— Я никогда не думала об этом в таком ключе, но думаю, ты прав. Мои родители любили меня, но моя тётя не знала, что со мною делать. Она дала мне понять, что если я хочу остаться, то мне нужно отрабатывать своё место. — Я никогда не чувствовала тётину любовь, просто чувствовала, что она выполняет обязательства по отношению к своему роду или, может, я даже больше чувствовала себя батраком, от которого она не имела права избавиться. Добавьте сюда ещё и то, что я болела диабетом, прежде чем меня исцелил мой кхай, так что я ощущала себя нескончаемой проблемой для неё. Я никогда не воспринимала её своей семьёй. Но мне пригодились все эти навыки на ледяной планете, где я постоянно нахожу себе занятие по обработке кож и сельскому хозяйству, пытаюсь придумать дополнительные способы, чтобы показать, что я могу сама о себе заботиться. В некотором роде это обусловлено тем фактом, что я просто не могу сидеть без дела, но в некотором роде тем, что это обеспечивало мне относительную безопасность.

Ух.

Он куснул моё плечо, а затем поцеловал его и двинулся дорожкой поцелуев к моей шее.

— А сейчас? Теперь ты станешь толстой и ленивой и будешь принимать пищу, которую тебе принесёт твоя пара?

Я рассмеялась.

— Сомневаюсь. Скорее, я продолжу заниматься своими занятиями, а когда ты будешь приходить домой, я буду заниматься тобой в наших мехах.

Он легонько шлёпнул меня по попке.

— Ты уже своё отработала, моя пара.

Моё хихиканье разнеслось по Пещере Старейшин.

Салюх

Я очищал свои зубы небольшой палочкой и наблюдал, как моя пара сидит возле огня, свернувшись калачиком, и шьёт. Снаружи сейчас день, снег не идёт вот уже двое суток, и это значит, что я должен выйти и собрать ещё топливо для костра, а также поохотиться. Но как ни странно, мне совсем не хотелось уходить. Моя грудь издавала довольное мурчание, каждый раз как я смотрел на свою женщину, — это мой кхай напевал песнь счастья.

Моя пара. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на неё и понимаю, что она моя. Я смотрел, как голова Ти-фа-ни наклоняется ближе к огню, как она проталкивает сквозь шкуру костяную кость, а затем тянет длинный шнур своими тонкими пальчиками. Её коричневая кожа отсвечивает оранжевым отблеском в свете огня и ореол волос также блестит. Она словила мой взгляд и на её губах появилась улыбка.

— Что?

Я покачал головой.

— Просто любуюсь своей парой и её занятыми пальчиками.

Её улыбка стала ещё шире.

— Твоей паре не пришлось бы быть сейчас такой занятой, если бы ночью ты был осторожнее с мехами.

Я ухмыльнулся, вспомнив прошлую ночь. В своём рвении обласкать свою пару ртом я разорвал меховые шкуры… дважды.

— Твой мужчина просто был голоден до своей женщины.

— Мой мужчина не просто голоден, он ненасытен, — поддразнила она. Её слова укоряют, но её взгляд говорит мне, что сейчас она тоже думает о сексе. Её грудь начала быстрее подниматься и опускаться и я услышал мурлыканье её кхая, — она возбудилась опять. Ах, ощущать резонанс с парой, — наибольшее из всех удовольствий.

Я бросил палку, которой чистил зубы, в огонь. Я отправлюсь на охоту позже. А сейчас тут напротив есть одна очень привлекательная женщина, которая просто умоляет о том, чтобы кто-то занялся местечком у неё между ног.

— Ау-у-у-у, — услышали мы высокий женский голос, доносящийся откуда-то издали. — Есть тут кто-нибудь?

Голова Ти-фа-ни дёрнулась.

— О, мой Бог! Джози! — Она вскочила на ноги.

Все мысли о постельных играх забыты и я последовал за своей половинкой, которая уже мчалась ко входу в Пещеру Старейшин. Я уже проделал туннель в этом снегу несколько дней назад и он до сих пор не обвалился. Слышен скрип шагов и моя пара радостно и сильно хлопает в ладошки, завидев укутанную в меха фигуру, ковыляющую на снегоступах в помещение, сквозь весь этот снег.

— Джози! — Ти-фа-ни обнимает девушку долго и радостно. — Ты в порядке! Я так рада!

Затем она развернулась к следующему вошедшему и ещё громче завизжала от счастья. — Лиз! Харлоу! Вы все здесь! Где же ваши малыши?

Та, которую зовут Лиз, стянула капюшон, обтряхивая ярко-рыжие волосы.

— Они остались в пещере. Стейси будет играть с ними и заботиться о них сегодня днём, а ночью мы вернёмся. Или днём. Ну, или когда-нибудь. — Она посмотрела на меня и ухмыльнулась. — Прости, что оторвали тебя от этого сладкого, как мед мужчины.

Моя Ти-фа-ни стрельнула на меня глазками и залилась румянцем.

— Оу, прекратите.

Любопытно. Я отодвинулся и позволил женщинам обниматься с моей парой. Все они оживлённо болтали, отряхивая и снимая свои меха, а затем Ти-фа-ни взяла их в руки и понесла к огню, чтобы они просохли. Она уже больше не хромала — прошло ведь уже две недели, и её лодыжка восстановилась. Сейчас она просто сияет от счастья, снова и снова протягивая руку, чтобы коснуться Джози, и на её лице читается облегчение от того, что она увидела свою подругу. Женщины расположились у огня, болтая о какой-то двухместной машине и о том, что Хар-лоу хочет вновь взглянуть на неё, а также о ребёнке Лиз, который только недавно начал ползать, о том, как Джози провела две недели в главной пещере, о том, что были вырезаны и расчищены ещё несколько помещений и какие они получились замечательные и просторные, и что Ти-фа-ни обязательно должна их увидеть!

После двух недель относительного спокойствия это так странно, когда вокруг много голосов о чём-то оживлённо говорят. Я ощутил укол сожаления от того, что моё время с Ти-фа-ни здесь подходит к концу, но теперь, когда мы вернёмся в пещеру, мы уже будем жить вместе. Эта мысль немного сгладила сожаление и я поцеловал свою женщину в голову, проходя к огню, чтобы подкинуть в него ещё топливо.

Повисла тишина.

— О, что-то новенькое, — застенчиво подала голос Лиз. — Кто-то за это время истёр сапоги.

Эти слова не имеют смысла для меня, а вот хихиканье Ти-фа-ни — да. Мой кхай замурлыкал в ответ на этот звук и я услышал, как её кхай тоже присоединился. Все женщины разом ахнули.

— Неужели, — завопила Джо-зи. — Серьёзно?

— Абсолютно, — сказала Ти-фа-ни и лучезарно ей улыбнулась. — Салюх и я срезонировали.

Она протянула ко мне руку и я взял её ладонь в свою. На лице моей пары отразилась такая красота и гармония, что я стал резонировать, т. е. мурчать, ещё громче, это песня настоящего чистого счастья вырывалась из моей груди.

Лиз и Хар-лоу радостно взвизгнули и подались вперёд, обнимая и похлопывая по спине мою половинку.

А Джо-зи прикусила губу и улыбка с её лица исчезла.

— Я рада за вас, но мне грустно. Теперь я единственная, кто остался в одиночестве.

Лицо Ти-фа-ни тоже погрустнело и она протянула другую руку своей подруге.

— Дай этому время. Это случится.

— Увидим. — Но выражение её лица говорит о том, что она не верит словам Ти-фа-ни.

— Если машина… — начала говорить Ти-фа-ни, но тут же остановилась.

Все женщины посмотрели на меня.

Я не дурак. Я могу понять, когда присутствие мужчины не желательно. Я ещё раз поцеловал лоб моей прекрасной пары и указал им на огонь.

— Оставайтесь здесь. Я пойду словлю что-нибудь, чтобы накормить вас.

***

Я провёл на охоте несколько часов, чтобы дать женщинам время наговориться. Пока я тут бродил, то подбирал упавшие ветви и лепёшки помёта чипов, складывая это всё в сумку, перекинутую через плечо. Снега нападало много, он хрустел, а мои ноги проваливались по колено при каждом шаге, — шутка изобилия. Большую часть дня я провёл, проверяя ловушки, которые принесли мне свежую тушу, и теперь мне есть чем порадовать свою половинку. Я установил новые приманки для следующих охотников, и понёс домой жирного косо-клюва, пойманного для моей пары.

Когда я вернулся, в основном помещении женщин не было. Я обнаружил их всех в одной из подсобных комнат, Хар-лоу в этот момент была около стены и растягивала, перебирала что-то, что напоминало разноцветные сухожилия. Рядом с ней стояла Джо-зи и всплёскивала руками, на её лице светилась надежда, а моя любимая спокойно беседовала с Лиз. Лицо Ти-фа-ни прояснилось при виде меня и мой кхай немедленно замурчал, стоило только нашим глазам встретиться.

— О, это так чертовски мило, — провозгласила Лиз. — Я бы посоветовала вам двоим найти комнату, но ведь у вас уже есть целый корабль.

— Вы голодны? — Спросил я, но смотрел с беспокойством, как Харлоу вытаскивает внутренности из стены корабля. Я даже и не знал, что в этой стене были кишки.

— Да, мы должны поесть, — сказала Ти-фа-ни. — Харлоу, ты тоже. Джози.

— Я не хочу есть, — отозвалась Джози.

Харлоу опустила вытянутые из стены кишки вниз и вытерла чёрную смазку со своих рук.

— Это займёт ещё некоторое время, Джози. Не знаю, сколько мне понадобится дней, чтобы найти перегоревшую запчасть, а потом поискать, есть ли тут на корабле где-нибудь одна или две аналогичные. Возможно, это займёт даже несколько недель. Вы, вероятнее всего, уже все переберётесь в главную пещеру за то время, пока я тут разберусь. Если у меня получится, я кого-нибудь пришлю, чтобы уведомить тебя.

Джо-зи медленно кивнула головой и женщины вышли из комнаты, чтобы поесть у костра. Понятно, что Хар-лоу сказала ей совсем не то, что Джо-зи хотелось услышать. Бедная Джо-зи. Кажется, она очень расстроилась. Я расшевелил огонь, пока женщины разговаривали между собой, ощипал тушу и положил половину мяса на решётку для прожарки. Люди не любят сырое. Как минимум, полупрожаренное. Словно она готовит, Ти-фа-ни подсела ко мне и я положил руку ей на ногу, довольный такой простой возможностью прикоснуться к ней. Мне никогда не будет этого достаточно.

Когда все наелись, Лиз посмотрела на нас.

— Так каков план?

— План? — Я перевёл взгляд на Ти-фа-ни.

Она положила свою руку поверх моей и слегка сжала.

— Думаю, я готова вернуться в Южную пещеру, как только погода позволит это. Моя нога уже лучше.

— Я пойду с тобой, — сказала Джо-зи. — Мне нужно забрать свои вещи.

Лиз кивнула.

— Больше нет причин разрываться между пещерами. С той новой системой пещер, которую Хар-лоу открыла, места хватит всем, даже новым парочкам. — И она странно прищурилась на мгновение одним глазом.

Сбоку от неё застонала Хар-лоу. И Лиз сделала это снова.

— Что-то случилось с твоим глазом? — Спросил я у Лиз.

Все четыре женщины разразились смехом. Ти-фа-ни же погладила меня по колену и пробормотала что-то о том, что я сладкий.

Я не понял, что я упустил, но прикосновение моей пары напомнило мне, что именно является важным.

— Ти-фа-ни пока ещё не хочет возвращаться, поэтому мы останемся тут.

— Всё нормально, — сказала она мне спокойно. Её пальцы сжали мои. — Не думаю, чтобы другие всё ещё пытались преследовать меня и уговаривать стать их партнёром. Я наверняка и прочно утверждена тобой.

И её лицо залилось румянцем, тогда как другие женщины вновь захихикали.

***

Мы расставались с женщинами утром. Хар-лоу и Лиз беспокоились о своих детях и парах, потому ушли быстро. Джо-зи решила вернуться с нами в Южную пещеру.

— Раз мы все будем переселяться, мне нужно получить мои вещи. — Повторила она и улыбка вернулась в её глаза, а лицо вновь сияло.

Снег толстым ковром покрыл землю и Джо-зи с Ти-фа-ни воскликнули, увидев новые перемены ландшафта. Из-за снегоступов на ногах они двигались медленно, а я следил за тем, чтобы они не торопились и без инцидентов спускались по наклонному трапу. Я не стану их торопить, как это делал Таушен. Мы остановимся на ночной отдых в одной из пещер для охотников, я разведу для них огонь, чтобы и Джо-зи и Ти-фа-ни было тепло, пока они будут спать. И я буду охранять вход в пещеру в полной боевой готовности. Потому что моя пара, это самое дорогое во всём мире для меня, и я ни на мгновение не перестану быть охранником и защитником, если это способно повлечь за собой её травмы.

Утром мы покинули эту маленькую охотничью пещеру и двинулись в сторону дома. Обе женщины находились в хорошем расположении духа. Ти-фа-ни улыбалась вместо того, чтобы как раньше идти со своим обычным задумчивым взглядом, Джо-зи болтала и пела по пути. Я был на стороже, но не мог удержаться от того, чтобы постоянно оглядываться на свою пару. Я могу смотреть на её тонкие черты по нескольку часов подряд, но мне не станет от этого скучно. Действительно, я счастливейший из ша-кхаев, потому что получил самую привлекательную и умную пару. А вдобавок к моему теперешнему счастью, скоро у нас будет и ребёнок. Моё сердце наполнено радостью.

— Смотрите, — воскликнула Ти-фа-ни, когда мы были уже недалеко от Южной пещеры. — Мои растения проросли!

Она кинулась вперёд на своих снегоступах к маленьким розовым росточкам, торчащим из-под снега.

— Получилось! — Она зарылась в снег своими меховыми варежками, а Джо-зи побежала к ней.

— Растениям, значит, нужно такое же топливо, как и огню? — Спросил я, вспомнив, как она закладывала навоз в каждую ямку с семенами.

— Думаю, что он питает само семя. Я просто вспомнила историю о коренных американцах и первом Дне Благодарения, когда индейцы укладывали рыбу к семенам, чтобы они прорастали, и я подумала, что от навоза будет тот же эффект. — Она хлопнула своими варежками и посмотрела на меня. — Это же так здорово! Это значит, что мы сможем садить и выращивать свои собственные продукты питания, у нас будет много не-картофеля к следующему суровому сезону.

Она умна, моя пара. Я гордо улыбался ей сверху вниз.

— Ты мудра и красива.

— О, блевота, идите уже получайте свою комнату, вы двое, — сказала Джо-зи и протопала вперёд.

Ти-фа-ни хихикнула и поднялась на ноги, улыбаясь мне.

— Серьёзно, это здорово. Я горю.

Я не уверен, что означает это её "горю", но мне ясно, что она довольна своей сообразительностью. Я тоже.

— Жаль только, что придётся оставить их тут, если мы все будем переходить в главные племенные пещеры.

— Я и там смогу посадить такие же. У меня ещё есть семена. Я устрою самый настоящий снежный сад, если мне хватит сил.

— Я буду копать ямы столько, сколько нужно, — сказал я ей.

— Я рассчитываю на это.

Мы вошли в Южную пещеру несколькими минутами позже Джо-зи и нас приветствовали, как на празднике. Человеческие женщины обнимались, Аэхако дружески похлопал меня по плечу.

— Мы позже поговорим о твоём неповиновении моим распоряжениям, — пробормотал он.

— Если бы я так не поступил, женщины были бы в опасности, а охотники захвачены бурей врасплох.

Он усмехнулся.

— Именно поэтому мы будем говорить позже вместо того, чтобы оттягать тебя за хвост прямо сейчас.

И я понял, что всё в порядке. Он улыбается и не сердится, в пещере также полный порядок. Все охотники здесь. Таушен с другими у костра, у Хэйдена, правда, какой-то странный становится взгляд, когда он смотрит на Джо-зи, которая сейчас в дальней части пещеры. Не могу определить, гнев это или облегчение.

Моя сестра Фарли прибежала, чтобы обнять меня, а крошечный двисти гарцует у её ног. Она обвила руками мою шею, я тоже обнял её и мы рассмеялись.

— Нас не было всего несколько недель, а он уже неотрывно следует за тобой?

— Да! Он думает, что я его мама, — сказала Фарли, заливаясь смехом, а затем неуверенно посмотрела на Ти-фа-ни.

— Всё в порядке, — сказала Ти-фа-ни, улыбаясь. — Ты заботилась о нём больше, чем я, поэтому он должен быть твоим.

Фарли задохнулась от радости.

— О, так странно слышать, как ты говоришь на нашем языке! Странно и замечательно!

— Это ещё не всё, — гордо говорю я своей сестре и подвигаюсь ближе к Ти-фа-ни. Как только я встал рядом с ней, наши кхаи замурлыкали в унисон и этот звук разнёсся по пещере. Глаза всех вокруг нас расширились от удивления, а затем от восторга.

Аэхако вскрикнул и рассмеялся, хлопнул меня по спине и заключил в объятия.

— Не удивительно, что ты так боролся за неё! Твой мозг знал об этом ещё раньше, чем твой кхай срезонировал! — Он похлопал по одному из моих рогов.

Я гордо улыбнулся.

— Она моя, а я её.

— Давайте это отпразднуем! У кого сах-сах?

Нас с Ти-фа-ни обнимали снова и снова, каждый из племени желал нам всего наилучшего, затем нашлись две шкуры, наполненные забродившим сах-сахом, и начался праздник. В Южной пещере осталось не так уж много народу, поэтому можно было назвать эту вечеринку вечеринкой в узком кругу, но всё равно было приятно. Один за другим мои недавние соперники подходили ко мне и также желали всего наилучшего. Уже не было никаких обид, но чувствовалось, что они разочарованы. Разве может кто-то соперничать с резонансом? Резонанс решающий фактор, независимо от нашего выбора, и он выбрал не в их пользу. Я увидел нескольких, присматривающихся с умеренным интересом к Джо-зи, но она, похоже, ушла в свои мысли, беседуя одновременно с Фарли и гладя маленького двисти. Моя сестра заплела двисти косички и вплела в гриву красочные ленты. Это она сделала для того, чтобы никто случайно не "поохотился" на него, раз уж зверёныш свободно бегает тут, объяснила мне Фарли между глотками сах-саха.

Свежеубитый снежный кот уже жарится на огне, и пока люди ждут свои куски жаркого, мы, ша-кхаи, уже едим полоски сырого, сочного кровью мяса. По кругу расходятся также вкусные съедобные семена, все смеюся и замечательно проводят время. Джо-зи запела песню "Geeligans eye-land", которая вызвала непрекращающееся веселье среди человеческих женщин. Остатки сах-саха допиты, Фарли достала свои краски и рисует узоры на коже у всех, кто ей это позволяет.

Я не пью много. Ведь завтра будет напряжённый день. Мы будем покидать Южную пещеру и начнём переход в основную племенную. Там мы начнём новую жизнь. У Ти-фа-ни и меня будет своё отдельное помещение, уединённое и подальше от других. Но наша совместная жизнь начинается уже сейчас.

Она смотрит на меня, пока Фарли рисует жёлтый вихрь на её коричневой щеке, глаза её светятся счастьем. Мой кхай поёт при виде неё, озарённой светом костров. Моя, говорит он, напевая в такт её кхаю. Вся моя.

Моя пара.

Мой член наливается тяжестью по мере того, как её взгляд скользит вверх-вниз по моему телу, и что-то знойное пламенеет в её глазах. Хоть лихорадка первых дней резонанса и утихла, я до сих пор возбуждаюсь, когда моя грудь начинает мурчать вместе с ней. Она что-то сказала Фарли и поднялась на ноги, направляясь ко мне.

— Может, покинем уже эту вечеринку? — Спросила она меня, а её рука прошлась вдоль моего тела.

— Ты устала? — Спросил я.

— Измучена, — пробормотала она, но я не вижу сонливости в её глазах. Там обещание.

Я ухмыльнулся.

— Тогда пошли-ка найдём наши меха?

— Как по мне, звучит великолепно. — Она посмотрела вокруг, словно желала убедиться, что за нами никто не наблюдает. Затем слегка пожала плечами и потянула меня к пещере, которую делила с Джо-зи. Кто-то рядом тоже мурлычет со своей парой — я усмехнулся, потому что в этой пещере невозможно иметь секреты. Но в этот раз уже не имеет значения, знает ли кто-то о нас. Мы уже принадлежим друг другу. Ничто этого не изменит.

Я позволю им всем знать, что я беру свою пару в своих мехах, что я облизываю каждый кусочек её плоти. Пусть все они слышат крики её наслаждения. Это позволит им понять, что она моя. Моя пара. Мой резонанс.

Моё всё.

Часть 18

Джози

Я вздохнула, глядя на Тиф и Салюха, которые украдкой пробирались в пещеру, чтобы заняться там кое-чем неприличным. Я рада, что они счастливы, но провести с ними несколько последних дней дорогого стоило моим нервам. У них резонанс. Отлично. Я поддерживаю их. Немного я ревную тоже, но в основном, поддерживаю. Тяжело, потому что я волнуюсь за себя. Я последняя одинокая женщина, последний одинокий человек. Как же я буду одна в пещере? Или может мне найти кого-то, с кем я могу делить пещеру типа в гражданском браке? Должна ли я выслушивать советы всех остальных, зная, что у меня никогда не будет пары, потому что Харлоу не может отремонтировать дурацкий медаппарат?

Нахмурившись, смотрю я на огонь. Ни ужасное пение ша-кхаев (Боже, они реально отвратительно поют), ни алкоголь не могут заставить меня испытывать радость. Всё было не настолько плохо, когда я была тут не единственной одинокой. Я не чувствовала себя тогда всеми отвергнутой.

А теперь? Теперь я чувствую, что я никому вообще не нужна.

Я, вроде, уже и привыкла к такому положению вещей, после того, как меня выкинули из полудюжины приёмных семей. Но тут я ощущала себя частью семьи, по крайней мере, некоторое время. Потом одна за другой, члены моей семьи стали образовывать пары с мужчинами. Не просто пары, а пары, соединённые судьбой. Теперь у них дети, а я всё ещё здесь, всё ещё сижу на скамье в ожидании своей очереди.

Боковым зрением я заметила небольшое движение и посмотрела поверх огня, — увидела Хэйдена, который хмурился, глядя на меня, думая, что этого не заметно, т. к. он в тени. Он выглядит не настолько мрачно, как обычно, и это своего рода подвиг для него. Наши глаза встретились и он скрестил руки на груди, словно предупреждал меня об опасности противостоять ему. Мне всё равно. Я состроила ему гримасу. Не знаю, за что он меня так ненавидит, но я от этого устала. Я немного довольна — и немного разочарована — когда он отвернулся и пошёл прочь.

Я кивнула Фарли, усевшуюся рядом, с горшком краски в руках.

— Что с Хэйденом происходит в последнее время?

— Хм? — Она обмакнула кисть в красный цвет и нарисовала точку на моей руке.

— Он выглядит ещё более сердитым, чем обычно, — сказала я ей и послушно повернула руку, чтоб она могла добавить такую же синюю точку рядом с красной.

— Ой. Он был очень… кислый… когда узнал, что ты пошла в главную пещеру племени в одиночку. Он кричал тут на Таушена много часов.

Мои брови поползли вверх.

— Почему? Он же меня ненавидит.

Она пожала плечами и держала меня за руку, пока рисовала круг на руке, от чего мне было щекотно.

— Он всегда защищает женщин. Он думает, что это очень глупо — рисковать ими.

О, блевота! Он просто шовинист.

— Я была в полном порядке. — Конечно, мне было немного страшно, но я справилась.

— Да, но люди ведь слабые. Он говорит, что рисковать одной жизнью, это значит, рисковать ещё несколькими. Ведь это может означать, что потенциальный мужчина потеряет свою потенциальную пару и не получится нового ребёнка.

— Хорошо, что моя вагина настолько важна для него. — Тихо сказала я. Я пошутила, увы, на мою девочку тут никто не претендует.

— Что такое ва-ги-на? — Спросила Фарли. — Я не знаю такого слова.

— О, не бери в голову. — Думаю, не стоит учить Фарли не совсем приличным человеческим словам. Ей наверняка не больше четырнадцати, если не меньше. — Он просто придурок. Всегда был и всегда будет.

— Что такое придурок? — Она нарисовала ещё один круг на моей руке, на этот раз нездорового зелёного цвета. — Тебя весело разрисовывать, Джо-зи. Ты белая, как животик Чом-пи. Поэтому цвета выглядят яркими.

Суууууупер.

— Придурок, это мужчина, который думает своим мужским местом.

Она хихикнула.

Это слишком сложно, держать обет и не учить её своим человеческим плохим словечкам. Ну, что ж.

На мгновение шум голосов затих, и когда наступила тишина, я услышала хриплый стон, доносящийся из той пещеры, что вообще-то была и моей. Ах, дерьмо. Тиф определённо стонет от ласк Салюха и они что, не знают, или их просто не волнует, как громко они звучат? Фарли, кажется, совершенно не беспокоит этот шум, а вот Таушен вскочил и покинул своё место у огня. Да, я знаю, каково ему сейчас, но он, по крайней мере, не вынужден делить комнату со счастливой парочкой. Это моя участь.

Ну, по крайней мере, сегодня. Завтра — кто знает? Вероятно, завтра я буду спать на чемоданах, т. е. на корзинах. Или возле двисти. Отлично. Я и двисти — единственные существа, с которыми никто не хочет спариться.

Я не очень разговорчива, так что Фарли, в конце концов, уходит к кому-то ещё, а я остаюсь хандрить у огня. Я не могу вернуться в свою пещеру, не к этим двоим. Может, взять у Киры одеяло и спрятаться в одной из ныне пустующих пещерок? Я встала на ноги и приглушенный звон раздался рядом с моими ногами.

Я посмотрела вниз и увидела, освещённое костром, что-то блестящее на носке моего ботинка. Нахмурившись, я подняла это. Это что-то упало из моих штанов. Но что это? Выглядит, как маленькая пластиковая Y и это странно. Неужели это застряло у меня в ботинке ещё с тех пор, как мы были в Пещере Старейшин? Если да, то как…

Я чуть не задохнулась, когда поняла, на что я смотрю. Это не запчасть из корабля Старейшин.

Это моя спираль.

Так или иначе, но моё тело её вытолкнуло. Мой кхай молча и упрямо выталкивал её из моего организма. Я сжала её в своей руке, моё сердце надрывно стучало.

Это всё меняет!

Теперь я могу забеременеть.

Теперь я могу испытать резонанс. У меня может быть пара!

После всего случившегося я, наконец, могу получить семью. Я могу получить всё то, о чём всегда мечтала. И мне больше не нужно ждать, когда Харлоу починит аппарат, моё тело уже свободно. Спасибо, кхай! Спасибо! Забираю обратно все те ужасные слова, что говорила о тебе.

Жадным взглядом я осматривала людей у костра. Кто из них станет моей парой? Там есть некоторые из мужчин, которых я считаю привлекательными. Ваза вернул мне взгляд, такой же оценивающий, и к моему облегчению, мой кхай молчит. Хорошо. Это вовсе не означает, что я безнадёжна. Ваза гораздо старше и он кидается на всё, что имеет сиськи. Он сидит рядом с Беком и я рада, что мой кхай не реагирует и на него тоже.

Хассен, вероятно, станет номером один в моём черновом списке, потому что он сексуален, но только его нигде не видно. Или Таушен. А ещё двое старейшин беседуют на той стороне, но я довольна тем, что один точно в паре, а другой вообще мне в дедушки годится. Но, просто, чтобы убедиться, я прошлась рядом с ними.

Ничего. Уф.

Никаких проблем, вошь. У нас есть ещё много кандидатов в этой пещере.

— Кто-нибудь видел Хассена? — Спросила я.

— Он складывает вещи в своей пещере, — ответил Ваза.

— Супер. — Я подобралась на ноги и отправилась в том направлении. Даже если я не срезонирую к Хассену, в другой пещере есть ещё несколько парней, которые могут наклюнуться. Рокан, например, имеет хорошую потенцию и он всегда был добр ко мне. Остановлюсь на этом.

Я направилась к пещере, в которой жили много одиноких охотников и не был поднят полог, дающий уединение.

— Яху-у-у, — позвала я сладким голосом. Это случится сегодня ночью, я чувствую.

Этой ночью я обрету пару и стану счастливой. Я так взволнована, что вот-вот заплачу от радости. Сегодня ночью начнётся моя жизнь. Сегодня ночью я обрету семью. Сегодня ночью я больше не буду отвергнута.

Хассен выскочил из своей пещеры с растерянным выражением лица.

— Да? Что?

Я улыбнулась ему, но… ничего не произошло.

— Просто… подумала, что я не поздоровалась с тобой. Ты Таушена не видел?

Он посмотрел на меня, прищурившись.

— Он здесь.

— Могу ли я и ему сказать привет?

— Это такой человеческий обычай?

Я продолжала улыбаться, т. к. даже его озадаченный взгляд не способен сегодня ухудшить моё настроение. Не сегодня.

— Да, да, именно так.

Он заворчал и нырнул обратно в их пещеру. Я на мгновение залюбовалась его задницей, потому что, проклятье, у него реально классный зад. Но, не мой зад. Ну, что ж. Я уверена, что и мой тоже будет привлекательным. У Таушена гибкое, молодое, подтянутое тело, и…

… и он вынырнул из пещеры спустя мгновение, оглядывая меня как-то нетерпеливо.

— Хо, Джо-зи. Тебе что-то нужно?

Нда. Проклятье.

Я перед ним извинилась, сославшись на срочную потребность найти какой-то горшочек, и поспешила прочь. Кто остаётся? Вон Варден беседует с Харреком, они оба среднего возраста, наши отношения могли бы называться Май-Декабрь. Я стала бочком к ним, сделав вид, что прислушиваюсь к их разговору. Ничего.

Это что… вошь, ты расслабилась?

Обеспокоенная, я приложила руку к своему сердцу. Я обошла всех подходящих парней в этой пещере. Может, моя пара сейчас в другой пещере? Я, конечно, разочарована, но думаю, что ещё день-два могу подождать. Я уже начала продвигаться к огню, когда… моя грудь…чувствуется как-то чудно.

На автомате я опустила взгляд вниз, мои маленькие сисички вибрируют. Я затаила дыхание, прижав свою тунику ближе к телу, чтобы этого больше никто не увидел. Моя грудь продолжала и продолжала вибрировать и шум от вибрации становился всё громче. Я резонирую!

Я, мать вашу, резонирую!

Мне хочется кричать от радости. С волнением я начала осматриваться вокруг, пытаясь понять, кто тот, которого признала моя вошь. Про кого я забыла? Или кому-то дан второй шанс? Или…

Я развернулась и замерла на месте, потому что прямо за мной стоял Хэйден.

Мои глаза распахнулись ещё сильнее и я схватилась за свои вибрирующие сиськи.

Нет.

Катись в Преисподнюю.

— Это не ты, — шепчу я.

Он опустил взгляд на свою грудь, потом снова посмотрел на меня.

И потом я услышала это. Парное гудение, низкое мурчание.

И этот звук исходит от моего злейшего врага. Когда я посмотрела на него, его ноздри затрепетали и на лице отразились и гнев, и страдание.

Он точно так же отреагировал на меня. Должен так же отреагировать. Это мой худший кошмар. Всё, чего я когда-либо хотела, это семья. Кого-то, кто будет меня любить. С кем я всегда буду счастлива.

Я резонирую к Хэйдену?

Моя мечта полностью разрушена.

Эпилог

Страшная оранжевая рука движется вдоль прутьев клетки.

Я зажата между несколькими другими человеческими девушками, я не могу двигаться. Я в ловушке здесь, а рука протягивается дальше за решётку, предвещая зло. Он собирается выбрать кого-то. Мгновение, и девушка будет выбрана, с ней совершат ужасные вещи.

Я держу глаза плотно сжатыми, стараясь не обращать внимания на вонь тел вокруг меня. Не я, прошу. Не я.

Клетка исчезает в темноте.

Я в безопасности.

Тело, прижатое к моему, урчит и мурлычет, оно поёт в унисон с песней, раздающейся из моей груди. Пока это так, я знаю, что всё будет прекрасно. Я в безопасности.

И я засыпаю.