44

Противненькое у меня ощущение после этого визита старого друга. Уснуть не могу долго. Все прокручиваю в голове весь наш разговор с Родионом. Дословно многое не помню, а то что вспоминается — беспокоит, но чем и почему — не понимаю. Это все эмоции, успокаиваю себя этим, переполнена я ими, и в большей части негативными.

Кажется, Родион ревнует меня к Максу, но как-то странно. Ведь при этом он не считает, что между нами может быть что-то серьёзное. А я считаю, что между мной и Родионом уже ничего быть не может. Кто из нас прав — для меня очевидно.

Утром просыпаюсь с головной болью. Боже, как запах лилий смог просочиться в мою комнату? Это не аромат, это жуткая вонь.

Встаю, быстро принимаю душ и собираюсь на работу. Когда выхожу, открываю окно в комнате, чтобы выветрить запах, и забираю с собой цветы. Жалко их выбрасывать, они не виноваты, что у меня такая на них реакция. Но себя мне жальче больше.

Покидаю подъезд и несу цветы к помойке. Рука не поднимается выбросить их в контейнер, поэтому я просто кладу их рядом.

Возвращаюсь к подъезду, у которого я вчера так удачно припарковала свою машину. Но приблизившись замечаю, что красная иномарка переградила мне выезд. Хорошо что номер оставили, на лобовом стекле.

Звоню, злясь на всех и вся, от чего голова сильней болеть начинает.

Трубку снимает девушка. Извиняется и говорит, что сейчас выйдет.

И ведь выходит. Из моего подъезда. Та самая Света — бывшая Макса. В тонком, коротком платье, из декольте которого буквально вываливается довольно приличная грудь.

— О, так вот в чем дело, — усмехается Света, поровнявшись со мной, — ты, значит, его соседка. Ну теперь мне многое понятно.

Она не спешит отогнать свою машину. Стоит, в наглой позе, выпячивая свою грудь, как неоспоримое достоинство.

— Что тебе понятно? — вздернув нос, спрашиваю я.

— Что Макс поленился далеко ходить за сексом. Под боком же удобней.

— А ты не ленешься? — хмыкаю в ответ. — Сама решила приехать?

— Представь себе, скучаю по его чёрной и упругой заднице. Ты же тоже уже оценила? Бархатная, нежная… а какие руки у него, волшебные. Одни только изящные и ловкие пальчики могут унести тебя в мир бурных оргазмов. Макс мастер в этом деле, — она вульгарно облизывает свои губы и крутит на пальце брелок с ключами. — И он не такой как все, не только внешне. Он истинный охотник, это генетически передалось, мужественность, некая первобытная дикость, и ему, увы для тебя, быстро надоедает новая жертва. Самое постоянное, что было и есть в его жизни, это я. Всегда ко мне возвращается. Мой ласковый, черный котик…

Злость уже выплескивается за края дозволенного. Хочется вцепиться этой Свете в лицо. Но я сдерживаюсь, разминаю запястье, и спокойно говорю:

— Отгони тачку.

На удивление меня слушают. Света садится в свою машину и отъезжает. Я же залезаю в свою и быстро покидаю родной двор.

Слезы просятся. Уже застывают в глазах…

Вот что бывшая делала утром у Макса? Разговор разговаривала? Вряд ли такие как она рано просыпаются, а значит… а значит она приехала еще вчера? И он ее пустил. Несмотря на то, что она ему сделала.

Я тоже хороша, пустила вчера Родиона. Да вот только у нас ним никогда, ничего не было. Да и ночевать он у меня не остался… а у Макса с бывшей была не только связь, были и чувства, сам мне признался… может они до сих пор не прошли? И я для него, действительно, удобный секс по-соседству?

Доезжаю до здания офиса и еще несколько минут сижу в машине, давя слезы. Мимо проносится автомобиль Сумского, затем возвращается и паркуется рядом. Близость родственника мгновенно приводит меня в чувство.

Гордо выпрямив спинку, покидаю салон машины. Быстрым шагом преодолеваю расстояние от парковки до дверей офисного центра. Я начальник, я сильная, здесь мое царство. Бизнес. В нем плаваю, как рыба в воде, и в нем нет места для слабости. Так что слезы и бабская истерика — это все потом. После того, как я поговорю с Максом. А пока запрещаю себе о нем думать.

Но мысли все равно возвращаются. В те моменты, когда мой кабинет пустеет, когда я остаюсь одна. Слава богу, день сегодня насыщенный, так что надолго в одиночестве я не остаюсь.

А вечером, покинув рабочее место, я спешу к дому. Но иду не к себе, поднимаюсь на этаж Макса. Звоню ему в дверь. Долго звоню. Никто не открывает. Звоню на телефон — абонент недоступен. Захожу в свою квартиру, переодеваюсь, слоняюсь из угла в угол, каждые десять минут пытаясь дозвониться до Макса. Тщетно.

Ближе к полуночи не выдерживаю и спускаюсь на его этаж. Мне вновь никто не открывает. И тогда я спускаюсь вниз и плюхаюсь на скамейку у подъезда. Я его дождусь. Я поговорю с ним. Иначе просто сойду с ума от своих же мыслей.