49

Первая мысль — сбежать под любым предлогом. Но это не красиво. В гости-то меня Василиса пригласила, она была подругой отца, и папа ее очень любил.

Прохожу, нацепив на лицо улыбку. Громко здороваюсь, переминаясь с ноги на ногу. Чёртовы новые туфли, я-то надеялась их снять, но в этом доме свои порядки. Родион тут же поднимается с места и отодвигает соседний стул, предлагая тем самым мне на него присесть. Что я и делаю.

— Яночка, очень рада, что ты уважила старуху и пришла, — произносит Василиса, — и вот племянник мой тоже решил в гости зайти.

— Рад тебя видеть, — кивает друг детства.

— Взаимно.

— Что ж, угощайтесь, — радушно произносит Василиса. — Чем богаты.

Но вот мне совсем не хочется есть. Еще впервые в компании этих людей мне жутко неуютно. Однако чтобы никого не обидеть, кладу себе овощного салата. Ем медленно и изображая удовольствие. Родион и Василиса тоже приступают к еде.

Молчим долго. Мне становится все неуютней. И другим, мне кажется, тоже.

— Может, вина? — предлагает хозяйка. — У меня есть французское, мне один клиент подарил… Нина! — зовёт она громко, и в гостиной появляется домработница. — Принеси вина.

Женщина кивает и уходит, а я отвечаю:

— Я за рулем.

— Надо было Яну предупредить, она у нас закоренелая автоледи, — насмешливо подаёт голос Родион.

— А я вот так и не решилась сесть за руль, хотя твой отец предлагал меня лично научить, — говорит подруга отца и печально вздыхает. — Грустно мне без Ивана, хорошим он был человеком. Всегда выслушает, поддержит, правильный совет даст. А как вас, дочек своих, любил. Хотел для вас самого лучшего. Да и делал тоже.

— Согласен, — поддакивает Родион и, подцепив столовым прибором кусочек красной рыбки, кладет ее в мою тарелку. Затем кладет себе.

Возвращается Нина с откупоренной матовой бутылкой. Родион забирает ее у женщины и наливает бордовую жидкость в два стоящих на столе бокала, себе и тёте.

Василиса делает маленький глоток, смакуя вино, а затем весёлым голосом заявляет:

— Кстати, помню, как Иван мечтал вас поженить.

— Кого? — хмурюсь.

— Тебя и Родиона, — хмурится она в ответ, — вот смотрю я на вас вместе… красивая бы пара все же получилась.

Так, очередное сватовство, в этот раз не по маминой инициативе, иначе бы она тоже была здесь. Улыбаюсь, молча беру кусок рыбы и подношу ее ко рту. Однако рыбный запах вызывает у меня странные порывы в животе. Неужели не свежая?

— Я, между прочим, предлагал Яне скрепить наш союз, — как бы между делом заявляет Родион.

Тут я кашляю, возвращаю рыбу на тарелку и, посмотрев на Родиона, отвечаю:

— Не думаю, что это правильно.

— Почему же? — удивляется Василиса.

— Потому что мы много лет дружим и относимся друг к другу так же, по-дружески.

— Дружба — самые прочные отношения, — заявляет Лебедева. — Любовники приходят и уходят, а вот друзья остаются.

— Да, это в том случае, если друг не становится любовником. На этом часто дружба заканчивается, — парирую я.

— Ну не скажи, — фыркает Василиса, — у нас с твоим отцом ничего не изменилось.

Так, пошли откровения. О которых я, признаться честно, знать не хотела. Да, я, как и мама, подозревали об интимной связи отца и Василисы. Но одно дело подозревать, другое — знать.

— Может, выйдем на балкон? — предлагает хозяйка. — Там нам Нина подаст десерт.

Я киваю, потому что обычно десерт — это заключительный аккорд ужина. После него можно спокойно, с чувством выполненного долга ретироваться. А мне уже не терпится.

Василиса зовёт домработницу и дает ей распоряжения. Родион поднимается с места, прихватив бутылку вина, а я заявляю, что мне надо "припудрить носик".

В уборной снимаю туфли, в них не то чтобы ходить, сидеть даже тяжело. Быстро делаю все дела и выхожу, держа обувь в руках. Мне уже все равно, не могу больше находиться в этих "лодочках".

Балкон гостиной чуть приоткрыт, тонкая занавеска, шурша, колышется. Подхожу ближе, тихо ступая по каменному полу, собираюсь покашлять, предупредить тем самым о своём приближении, но вдруг слышу фразу Василисы:

— Неужели ты не можешь очаровать Яну?

Я замираю на месте, чувствуя, что так надо. Надо их послушать, хоть это и не красиво.

— Да что-то никак, — отвечает Родион.

— Разве ей много надо? Мужским вниманием она всегда была обделена. Расцвела буквально недавно.

— Не лежит у меня душа, Лиса, не понимаешь? — заявляет ей племянник. — Да, она красивая, умная, но… не мое.

— А жить в нищете твое? Ты же знаешь о нашем положении.

— Да знаю я, — печально вздыхает он.

— Так что давай, представь, что это сейчас твоя работа. А там женишься, заделаешь ей ребенка по-быстрому и гуляй с теми, к кому душа твоя лежит.