Глава 16

— И что? Убьёшь меня? Тогда и тебя убьют. У тебя рука дрогнет, чтобы убить меня. Ты не настолько жестока, как я. — Он передёргивает плечами, словно не боится.

Сжимаю зубы от злости.

— Не дрогнет, не переживай из-за этого, но… я хочу, чтобы ты мучился. Чтобы ты узнал, что такое жить и никогда не быть кому-то нужным. Для кого-то важным…

— Ты, блять, снова за своё? Я же пришёл, чтобы поздравить тебя с праздником. Проявил добродушие, а ты, Белоснежка? А ты? Плохо. Жизнь тебя ничему не учит, — тяжело вздыхая, перебивает меня.

— Засунь в задницу своё добродушие, ублюдок. Ты будешь мучиться, и я никогда не перестану тебя проклинать. Никогда. И я проклинаю тебя прямо сейчас, и в следующую минуту. Я ненавижу тебя. Ты убил всё, что я к тебе чувствовала… всё. Помнишь, ты хотел узнать, что же я такого сказала, раз Итан всё стёр? — Злость сменяется горечью, и я перевожу пистолет на свою грудь. Нет, к виску приставлять опасно. Можно не попасть в цель или остаться в живых. Сердце. Вот самый лучший способ убить себя самой.

— Белоснежка, аккуратнее. Ты же помнишь, что если умрёшь, то…

— Да-да, помню. Забирай всё. Ты и так всё забрал у меня. Встречусь со своими родителями в раю, а ты будешь гнить в аду. И всё же вернёмся к тем словам. Хочешь знать, что я тогда сказала? — спрашиваю, сглатывая сухой ком во рту. Лазарро переводит взгляд с моего лица на пистолет.

— Нет, лучше даже не пытайся. Палец на курке, и рука не дрогнет. Это прощание. И я хочу, чтобы ты страдал. Сильно страдал. Страдал так, как я страдала. Страдал до ужасной боли и слабости. Страдал настолько невыносимо, что молил бы о смерти, а она не приходила бы. Страдал. Так вот, теперь мне не страшно сказать тебе эти слова. Не страшно. А тогда… я испугалась. Сильно испугалась, ведь они были живыми. Ты их убил. Убил. Ты всё убиваешь. И те слова были о том, что я влюблена в тебя. Влюблена в такую скотину, как ты, — замолкаю, наблюдая за тем, как уголки губ Лазарро опускаются, и он заметно бледнеет.

— Что ты сказала? — его голос садится и хрипит.

— Ты слышал. Я была влюблена в тебя. Это так глупо, ведь с этими чувствами приходит желание дарить себя безвозмездно. Ты был в шаге от того, о чём мечтал, Босс. Ты был даже в полушаге, потому что я хотела быть с тобой, принять и… любить тебя так, как никто прежде. Отдать тебе всю свою ласку, заботу и нежность. Всего этого ты не знал, а я была наполнена подобными чувствами. Это тебя и тянуло ко мне. Но ты всё убил. Мне не страшно сейчас говорить это тебе в лицо, ведь чувств больше нет. Я даже не ненавижу тебя, мне всё равно, кто ты такой, и что было между нами в прошлом. Всё равно. Ты мне безразличен, а когда-то я была влюблена в тебя. Когда-то очень давно…

— Белоснежка, опусти пистолет. Опусти его, немедленно. — Его кулаки сжимаются, и он делает шаг ко мне.

— Не смей. Не смей! Не приближайся больше ко мне. Я не вынесу твоего прикосновения. Не вынесу, я сойду с ума от боли. Твой взгляд меня ранит. Не смей… дай мне умереть нормально. По-человечески. Я свободна, понял? Я была рождена свободной и умру такой же. Свободной от тебя. Свободной от этих мыслей, что ты меня предал. Ты. Меня. Предал. А я верила тебе. Верила, что ты живой. Верила твоим прикосновениям, губам, извинениям. Я верила тебе, Лазарро… верила и любила… а теперь всё. Вместе с этими чувствами ушла и я. В ту ночь… в ту чёртову ночь я ещё любила тебя. Страдала без тебя. Я думала о тебе каждую проклятую минуту. Я воскрешала тебя в своих поступках, мимике, словах, взглядах. Я жила воспоминаниями о тебе. И у тебя была сотня шансов поговорить со мной. Поговорить, а не убивать, не насиловать, не бить, не морить меня голодом, не перечёркивать мои чувства. У тебя были шансы, но ты их все потерял. И мне жаль, что я сделала огромную ошибку в выборе мужчины, которого готова была боготворить. Мне жаль. — Облизываю губы, покрытые слезами.

Лазарро, кажется, даже не дышит, слушая меня. И самое страшное, что сейчас в этом человеке, стоящем напротив, я узнаю того, кого, действительно, любила в прошлом. Мне стыдно за то, что я любила его. Не была влюблена, а именно любила всем сердцем. От которого сейчас остались одни угли.

Его взгляд меняется с затуманенного на грозный и возмущающийся. Он будет атаковать. Лазарро выбьет из моей руки пистолет, но я не позволю ему этого сделать. Он будет смотреть, как я умираю. Он увидит то, чего так хотел.

Лазарро прыгает в мою сторону, и я нажимаю на курок. Жмурюсь от боли, но её нет. Одной ладонью он хватает меня за шею, а второй ударяет по запястью. Щелчок. Был просто щелчок.

— Нет… нет… отдай… отдай… — вою я, дёргаясь в его руках. — Отдай… убей меня… убей меня…

Скулю, скатываясь по стене, и падаю на пол. Почему?

Лазарро отходит и поднимает с пола пистолет.

— Белоснежка, повторюсь снова, я не идиот. Я знаю тебя. И знаю, на что ты способна. — Он достаёт из кармана пальто магазин. Чёрт, я настолько слаба, что даже не проверила. Пистолет был холостым.

Лазарро присаживается на корточки напротив меня и вставляет магазин обратно в пистолет.

— О том, что ты сказала, я тоже знал. Итан хоть и пытался скрыть, но хранил оригинал записи у себя. Он обменял её на свою жизнь. Поэтому я здесь. Я не ищу любви, Белоснежка, и никогда не искал. А твоя речь была очень трогательной. Безумно. Ты молодец. Другой бы на моём месте, к примеру, Карл, сразу же рухнул на колени и умолял о прощении. Но не я. Мне нужны люди в новом деле. И ты будешь работать на меня. Бруна теперь слишком занята мной, поэтому её место займёшь ты. Так что, это ещё один рождественский подарок для тебя, — он тихо смеётся, наслаждаясь моим проигрышем.

— Пошёл ты… я не буду на тебя работать. Отпустишь меня, я убью себя. Мне терять нечего…

— А это? — Он указывает взглядом на разорванные фотографии.

— Даже это. Судьба сама знает, кого забирать. И если заберёт их, то ничего, я это переживу, потому что встречусь с ними, но не с тобой. Я буду их ждать, чтобы сказать, как сильно ошиблась в своём выборе, и как мне жаль, что не отказалась от тебя раньше. Я предала себя, но больше не предам. Поэтому засунь свой рождественский подарок себе в задницу и отымей себя до крови, вот тогда я буду рада подарку. Иди на хрен, Босс, — выплёвываю ему в лицо каждое слово, пропитанное ядом.

Он хватает меня за подбородок и приближает моё лицо к своему.

— А если скажу, что ты нужна мне, как раньше. Нужна вся. Добровольно. — Его ноздри раздуваются от быстрого дыхания. Оно горячее, даже обжигающее, но я больше ничего не чувствую. Ничего.

— Я всё равно пошлю тебя на хрен. Больше никакого добровольно с тобой. Насильно. Только так. Ты не заслужил добровольности. А потом я плюну в твою жалкую морду, — цежу я. Лазарро улыбается, да так сладко, что у меня сводит горло от отвращения.

— Хорошо. Обмен тебя заинтересует? — Отпуская меня, он поднимается и достаёт из кармана ключ от моих кандалов.

— Обмен? Что за обмен?

— Ты принадлежишь мне, но я могу тебя продать, чтобы вернуть все деньги, потраченные на помощь твоей семье. Конечно, я подниму ставку и выберу пару сносных шлюх в свою семью из семьи Сэла. Карл точно не упустит такого шанса.

Прищуриваюсь и недоверчиво смотрю на него.

— Ты врёшь. Ты всегда врёшь. Поэтому мой ответ не изменился. Дай мне здесь сдохнуть, — отрезаю я.

Лазарро достаёт телефон и кому-то звонит.

— Карл? У меня есть для тебя подарок, но стоит он миллион долларов и четыре шлюхи из твоего борделя.

Удивлённо приподнимаю брови.

— Какой подарок? — Лазарро убирает телефон от уха и подносит ко мне.

— Скажи ему что-нибудь, — предлагает он, опуская его ко мне. Я вижу, что абонент «Ублюдок Карл», и идут секунды телефонного разговора.

— Карл? Карл, это ты? — шепчу я.

— Винни?

Я различаю полный шока голос Карла.

— Итак, хочешь получить подарок? Ой, вот не надо на меня орать, дебил. В моих руках то, что ты так ждал, и моё настроение может быстро измениться, — усмехается Лазарро. Поверить не могу, но я слышала Карла. Неужели, Лазарро готов пойти на такое?

— Можешь приехать с деньгами и моим условием через полтора часа в мой дом. Там всё и оформим официально.

Лазарро завершает звонок и убирает телефон.

— Готова идти к Карлу? — интересуется он, играя ключом между пальцев. Если бы я не слышала голоса Карла, то ни за что не поверила бы его улыбке. Лазарро что-то задумал, и я уверена, что это ещё не конец моих мучений. Но Карл знает, что я у Лазарро, и уж точно не будет сидеть сложа руки. А ещё есть Симон и другие. Я смогу найти вариант, как попросить помощи у Карла, даже если Лазарро обманет. Рискнуть стоит.

— К нему? На всех парах желания и любви. Причём добровольно, даже спеть могу, но лень, — ехидно усмехаюсь.

В глазах Лазарро вспыхивает удовольствие от моих слов, хотя всё должно быть наоборот. Он отстёгивает кандалы и отскакивает в сторону, издевательски пропуская меня вперёд.

Только сейчас я понимаю, что все силы отдала на то, чтобы выстрелить в себя и на разговор с ним. Я едва могу идти, постоянно шатаясь и хватаясь за решётку. Мне приходится остановиться, чтобы перевести дыхание.

Неожиданно с моих плеч срывают плед. Я дёргаюсь назад, ноги подкашиваются, но мою талию обхватывает горячая рука, удерживая на месте. Озадаченно поворачиваю голову к Лазарро, но он уже отпускает меня, и на моих плечах появляется тяжёлое и тёплое пальто.

Лазарро никак не комментирует свой поступок, а быстро обходит меня и останавливается в коридоре. Я тоже предпочитаю не придавать этому значения. Не обеднеет. А на улице зима.

Я добираюсь до Лазарро, и тухлая вонь становится ещё сильнее. Прикрываю ладонью нос и губы, медленно двигаясь за ним. Тошнота подкатывает к горлу, и я не понимаю, что может так вонять…

Повернув голову к другой камере, я отшатываюсь, когда вижу груду тел. Мёртвых, разлагающихся тел, брошенных рядом с моей камерой.

— Оу, забыл ведь. Ну да, это те, кто меня предал. То есть я их убил и сложил здесь, — произносит Лазарро. Бросаю на него недоуменный взгляд. Псих. Всегда был психом и остался им.

— Теперь это показательное место для новичков или для тех, в ком мы сомневаемся. В каждой камере лежат разные твари. Следующая камера Сэла, — произносит Лазарро и указывает взглядом на решётку.

— Вы бросили здесь трупы? Это же отравляет людей, — цокая, качаю головой.

— Отравить то, что уже отравлено, невозможно, Белоснежка. Ты отравлена. Мной. Вряд ли тебя удовлетворит кто-то менее токсичный, чем я, но право твоё, потом не ной. Так что прекращай тянуть время и вперёд на встречу со своим красавчиком, иначе я решу, что ты снова хочешь меня соблазнить. — Он толкает меня в плечо, отчего я немного спотыкаюсь босыми ногами, но нахожу равновесие.

— Тебе всегда нравилось выдавать желаемое за действительное, Босс. Но расслабься, твои яйца мне уже поперёк горла. Если я и коснусь их добровольно, то только для того, чтобы вырвать, — едко шепчу, кутаясь в пальто, и иду дальше.

— Однако. Заманчиво, — хмыкает Лазарро. Он больной? Заигрывать со мной в такой ситуации просто уму непостижимо!

Мы долго идём по подземным коридорам, и, действительно, в камерах лежит много мёртвых людей. Их очень много. Думаю, что их больше, чем говорил мне Лазарро. Их куда больше.

Поднимаясь по лестнице, я запыхалась. У меня практически не остаётся сил. Мне становится дурно. Плохо. Приходится остановиться и облокотиться о стену.

— Раз у нас перекур, то меня ждёт рождественская сигарета. Жаль, что сигару я просрал из-за желания тебя поздравить. Вот я ведь хорош, проявил милосердие…

— Что б ты подавился, — шепчу, тяжело дыша.

Лазарро закуривает в темноте, и я вижу огонёк сигареты, которая на долю секунды озаряет его лицо, а затем меня обдаёт дымом. Он никогда не курит просто так. Он курит, чтобы успокоиться. Курит, чтобы немного подавить возбуждение. Зачастую курит, когда играет только ему известную роль. Так что сейчас? Вряд ли второй вариант. Это может быть первый, потому что зол на меня, и сейчас ему придётся продать меня Карлу, получив в очередной раз отказ. Это может быть третий вариант, а вытекает он из первого. Лазарро абстрагируется от происходящего и во что-то верит. В его голове уже созрел план, ведь отрицать, что он умён, довольно глупо.

— Что ты снова задумал? — спрашиваю, глядя на играющий оранжевыми вспышками огонёк.

— Я курю и даже не трогаю тебя. Опять капризничаешь? Нет, больше не со мной. Теперь ты проблема Карла, не моя, — его голос звучит слишком весело.

— Я тебя знаю, сукин сын. Я слишком хорошо тебя знаю, и тебе меня не обмануть. Я не вернусь в клетку… не вернусь. Если ты обманешь меня, и я не окажусь у Карла, то найду способ себя убить. Так что лучше тебе это сделать здесь, — грожусь хрипящим голосом.

— Белоснежка, успокойся, не нужно манипулировать своей никчёмной жизнью. Мне, в принципе, насрать, но за тебя я могу получить больше, чем затраты на сжигание твоего трупа. Кому-то твоя жизнь ещё нужна. Кто-то её ценит и готов за неё заплатить. Я бизнесмен. Мне выгоднее тебя продать, чем тратить на тебя ресурсы своей семьи. Думаешь, дёшево обходится ветеринар? Нет. Да и мне лень водить тебя туда. Очень лень. У меня сотня забот, а ты стала… лишней. Мне надоело, вот и всё. Надоела ты и твои капризы. Надоело угождать тебе, — равнодушно говорит он.

— Угождать? — кривлюсь я. — Ты бы угодил мне, если бы сдох. Иначе это всё просто насилие над человечеством.

— Как высоко ты меня ценишь, оказывается. Столько признаний. И вновь я признан отличным мудаком, — смеётся, выпуская дым.

— Поправь член в заднице, Босс, он сдавливает твои мозги. Я готова поскорее избавиться от тебя, — фыркая, отталкиваюсь от стены и выхожу в коридор.

Оглядываясь, вижу стены, бывшие когда-то расписными, теперь же на них кровавые пятна и отпечатки, дыры от пуль.

— Помнишь это? — раздаётся за спиной голос Лазарро.

— Нет. Я была с завязанными глазами, да и давно уже забыла, что здесь происходило. — Меня передёргивает от воспоминаний. Ни черта не забыла.

— В этом твоя ошибка, Белоснежка, опыт для того и опыт, чтобы не ходить по кругу. Наступаешь на одни и те же грабли…

— Я не хочу с тобой говорить. Не хочу. Я тебя презираю и не воспринимаю, как человека. Только как насильника и жестокого мерзавца, которому место в земле, но никак не среди людей. Поэтому заткнись и засунь свои нравоучения в задницу Бруне. Хотя она обделена мозгами, раз так рада помилованию, но вы оба не забывайте, что причиной была я. Вот, спроецируй свои советы на собственной жизни, а меня оставь в покое, — придаю голосу резкость и бросаю на Лазарро раздражённый взгляд. Он приподнимает уголок губ в усмешке.

— Твоя ревность забавна, — смеясь, проходит мимо меня.

— Думай как хочешь. Тебе всегда было привычнее обманывать себя. А мне плевать. — Направляюсь следом за ним, обходя валяющиеся щепки, разбитую посуду или что-то в этом роде.

Мы оказываемся наверху широкой винтовой лестницы, и снова в нос бьёт вонь. Я прикрываю рот, когда вижу множество людей, подвешенных к потолку за горло. И в одном из трупов я узнаю Сайруса. Отворачиваясь, наклоняюсь, и меня рвёт желчью. Я кашляю, вытирая рот рукой, стараясь подавить очередной позыв.

— Больной ублюдок, — шепчу я.

— Неужели, тебе их жаль? — удивляется Лазарро.

— Тебя жаль. Тебе настолько важен авторитет и своё превосходство, что ты занимаешься откровенной ерундой. Уважения искать нужно у живых, но никак не у мёртвых. Очень по-мужски. Хотя о чём это я? Ты никогда не был настоящим мужчиной, потому что он не позволяет себе поднять руку на женщину. Это доказывает, насколько он слаб и загнан в угол. Он потерял авторитет и своей физической силой пытается его компенсировать. Нет, ты не мужчина, Босс. Ты никогда даже не станешь им. Всегда будешь тем, кто ищет способ вырасти в глазах окружающих. Вот твоя очередная ошибка. Нужно расти в собственных глазах и гордиться своим отражением. Насколько я помню, ты его ненавидишь. Выходит, что сам знаешь, какое ты ничтожество, — ядовито выплёвываю и обхожу его, чтобы поскорее спуститься вниз и больше не видеть трупов, подвешенных к потолку.

Лазарро резко хватает меня за руку, и я, охая, заваливаюсь назад, прямо ему на грудь.

— Осторожнее, Белоснежка. Язык твой — враг твой, поэтому извиняться будешь ещё дольше. Не создавай сама себе проблемы, — шипит он мне на ухо.

— Никогда, — цежу, поворачивая к нему голову. — Никогда ты не получишь ни меня, ни мои извинения, потому что моей вины нет в том, кто ты есть и кем стал. Это я тебя не прощаю. Я. Не. Прощаю. Тебя. И не прощу. Ты умер для меня в тот момент, когда посадил в клетку. Ты мёртв. А сейчас рядом со мной призрак, к которому у меня нет никаких чувств. Мне даже всё равно, что ты дотрагиваешься до меня и что говоришь мне. Мне всё равно, что я отвечаю тебе. Я говорю с пустотой, которой ты стал. Я не жалею, что выбрала себя и свои принципы, а не тебя с твоими страхами. И запомни, — дёргаю плечами, спускаясь на пару ступенек. Смиряю его взглядом с насмешкой.

— Ты никогда не найдёшь успокоения и не получишь прощения. Никогда. Ты ищешь его всю свою жизнь, но для тебя нет ничего, кроме жестокости, разврата и низменности. Ты не мужчина. Ты пыль. Ты воспоминание, а они, как правило, забываются. И я забуду тебя, когда снова поверю в мужчину. Я поверю в него. Вылечусь от этих ран и слабости. Встану и пойду. И мне будут помогать идти дальше при любых раскладах. Это не удача, это то, что я заслужила. Только я благодаря своему сердцу, воспитанию и своей искренности к людям. Я изначально была лучше всех вас. Я тот огонь, к которому каждый из вас хочет прикоснуться. Но только я решаю, кто обожжётся, а кто ощутит тепло. И твои руки всегда будут в ожогах. Мне не жаль, что я ушла от тебя. Не жаль, что именно так поступила. Не жаль, что прошла через всё это. Не жаль. Это моя жизнь, и тебе в ней нет места. Но я найду место для другого мужчины, именно мужчины, который будет меня уважать. Нет, этим мужчиной, возможно, будет не Карл, а кто-то другой. Но я верю, что он появится, чтобы вылечить каждую рану на моём теле. Он убедит меня в том, что готов принять мою любовь и сам будет любить меня. Закроет меня собой от тебя. Он умрёт, вероятно, но только благодаря ему я всегда буду помнить причину, почему ты являешься для меня пустым местом, — замолкаю, сглатывая сухой ком в горле, и облизываю губы.

Лазарро не двигается и слушал меня довольно внимательно. А я рада, что сказала ему это. Рада, что он дал мне возможность поговорить с ним и расставить всё по местам. Дал объяснить, что я больше никогда к нему не вернусь добровольно. Он моё прошлое и мой кошмар. Он моё стоп-слово.

Разворачиваясь, спускаюсь вниз.

— Ты всегда умела долго обижаться на меня…

— Прекрати, ты сам знаешь, что это не обида. Не ищи себе оправданий. Они закончились. Я просто хочу избавиться от тебя и жить. Жить по-настоящему. Без тебя. Я даже не злюсь, ты же видишь это. Не кричу на тебя. Не воплю. Не бью. Мне всё равно. Я не хочу терять драгоценные силы, которые ты у меня забрал. Ты сам виноват в том, что люди отворачиваются от тебя. В итоге ты останешься один, а это самое страшное. Понимать, что никто не поможет. А мне помогли. Ощути разницу, Босс. И это «Босс» у тебя всё, что есть. Другого не будет. Удачи на этом поприще, — поднимаю голову наверх и киваю ему.

— Ты забыла, что ещё принадлежишь мне? — кричит в ярости Лазарро. Приподнимаю уголок губ, теперь точно убеждённая в том, что весь его напускной вид был только для того, чтобы не выйти из себя раньше времени.

— Нет, но я скорее иду к тому, кто будет видеть во мне женщину, а не своего питомца, — хмыкая, продолжаю идти к двери, виднеющейся впереди. За спиной слышу топот Лазарро, он сбегает по лестнице, пока я аккуратно обхожу обломки мебели и закрываю нос и рот рукавом пальто. Невыносимая вонь.

— Я приказываю тебе остановиться! Приказываю! — орёт Лазарро.

Оборачиваюсь в дверях и спокойно смотрю на него.

— Видимо, я всё же никогда не буду такой послушной, как ты этого хочешь. И уж тем более ты должен был понять, что я не подчинюсь тебе. Я свободна. Мёртвая или живая. Проданная или охотящаяся. С пистолетом или изнурённая и голодная. Слабая или сильная. Открой глаза, Босс, я никогда не была твоей и не буду добровольно…

— Ложь. Я ненавижу, когда ты врёшь мне. Ты признавалась в любви, — прищуриваясь, он приближается ко мне.

— Да, было дело, но я упоминала, что её больше нет. К тебе нет. Но любовь многогранна, она вспыхивает внезапно. Она может просто ждать того самого момента. Может быть тихой. К слову, Карла я тоже люблю в настоящее время, как и Итана, Симона, других ребят, своих родителей. Любовь умирает, Босс. К тебе умерла, так что покончим скорее с этим. Я бы хотела помыться, оказаться в тёплых объятиях друга и, наконец-то, увидеть искренние чувства ко мне, а не животное насилие. — Толкаю дверь от себя и выхожу на холодный воздух. Моё тело сразу же съёживается от зимней погоды.

— Я не разрешал тебе…

Спускаюсь по лестнице крыльца, и мои ступни утопают в снегу. Холодно, но воздух… какой же он вкусный. Невероятно вкусный. Я пытаюсь надышаться. Ловлю губами обжигающе ледяной кислород и дышу. Господи, спасибо за этот ценный опыт. Я буду помнить о нём и всегда благодарить за возможность быть свободной.

— Я ещё не закончил с тобой. Я могу быстро вернуть тебя в твою камеру, и сдыхай там, — грозится Лазарро, спускаясь за мной.

— Так вперёд. Мне всё равно. Только вот Карл объявит тебе войну, как и Сэл. Ты всех достал, — отвечаю, поворачиваясь к нему, тяжело дышащему напротив меня.

— Они ублюдки. Ты ни хрена о них не знаешь. Забыла, что Сэл сделал с Мартой…

— Я помню. Прекрасно помню, но он не продолжил избивать её, лежачую и слабую. Он не насиловал её анально до кровотечения, не бросал её в тюрьму без еды рядом с трупами. Он признал свою ошибку, и это делает его куда более достойным мужчиной, чем тебя. Так что, ты проиграл, Босс. По всем фронтам ты обосрался. Обтекай в одиночестве, — с удовольствием говорю это ему в лицо.

Он стискивает зубы. От него несёт клокочущей яростью из-за проигрыша. И он может ударить. Вновь провести меня по всем кругам ада. Но я не боюсь. Уже не боюсь его. Я была близка к смерти и сейчас тоже одной ногой стою там, потому что силы мои на исходе. Их так мало, что я не уверена, смогу ли сама сделать хотя бы пару шагов. Но я постараюсь, иначе первенство будет за ним.

Взгляд Лазарро неожиданно угасает и становится ледяным. Он больше не смотрит на меня, значит, включил Босса. Закатываю глаза от предстоящей тирады или чего-то…

Неожиданно он толкает меня, вырывая из горла сиплый писк. Его тело падает прямо на моё в снег. И только в этот момент я слышу выстрелы. Один. Второй. Третий. Вероятно, были ещё, но я не расслышала их.

Лазарро хватает меня за руку и тянет по снегу к машине. Он бросает меня и достаёт пистолет. Череда выстрелов приходится по машине, и её немного качает. Другая разбивает колонны дома. Лазарро разворачивается и тоже стреляет, а я устало провожу ладонью по волосам и стираю с лица снег. Потрясающе.

Пока идёт перестрелка, я смотрю на дом и слушаю, как они развлекаются. И вдруг до меня доходит.

— Мда, ничего другого придумать не смог? — спрашивая, бросаю на него недовольный взгляд. Он, тяжело дыша, садится на землю возле машины.

— Что?

— Это, конечно, могло бы сработать полгода назад, но не сейчас, Босс. Довольно оригинально подстроить очередную перестрелку, чтобы я нашла в себе благодарность тебе, увидела своего спасителя и другую ерунду. Но этот номер со мной не пройдёт…

— Ты рехнулась? Они по периметру стояли…

Цокаю и качаю головой.

— Знаешь, ты заврался, Босс. Ты всё это устроил специально, чтобы я ощутила адреналин, работала рядом с тобой и якобы уклонялась от пуль. Но, — облокачиваясь о машину, встаю и раскидываю руки.

— Видишь? В меня никто не стреляет, потому что от тебя шёл приказ не задеть меня. Ты опять всё подстроил. Любишь устраивать подобные развлекательные шоу. Ты играешь мной, но с меня достаточно. Развлекайся один, а я лучше буду жить рядом с трупами. Они хотя бы не настолько отвратительны, как ты. Свиснешь, как надоест, — устало перебиваю его и, разворачиваясь, иду обратно к дому.

— Белоснежка, живо вернись! Живо, мать твою! — громко шипит он.

— Ага, конечно, — усмехаясь, стою на открытой местности и хрипло смеюсь.

— Эй, киллеры, вот она я. Или же вам нужен Босс? Так берите, не стесняйтесь! Я точно не буду рыдать, если кто-то сдохнет! Слёз не осталось! — кричу я. Но ответа нет, только тишина.

— Белоснежка, чёрт возьми! Вернись сюда! Дом…

— Да-да, дом, милый дом, с которого всё началось. Пошёл ты, Босс. Я в твоих играх больше не участвую. — Показываю ему средний палец и поднимаюсь по лестнице.

— Вернись! Белоснежка! Дура! Иди сюда!

Бросаю на него взгляд. Лазарро подскакивает с места и несётся ко мне. Псих. Сам создал себе интригу и тащится от неё. Быстрее поднимаюсь по лестнице, Лазарро снова стреляет, а меня это даже не волнует. Это его игра…

Лазарро резко хватает меня за талию и рывком толкает с лестницы назад. В эту же секунду моя голова трещит от грохота впереди. Жар подхватывает моё тело и выносит за переделы лестницы. Странная волна, прошедшая по воздуху с жутким взрывом. Моё тело, словно мешок с картошкой, бьётся об машину, в которой воет сигнализация. И всё перед глазами темнеет.