Глава 20

Тяжело дыша, опускаюсь на мат и стискиваю голову руками.

— Я больше так не могу. Я плохо сплю каждую ночь и стараюсь подремать днём, чтобы в темноте сидеть в кресле и ждать неожиданного возвращения Лазарро. От него не было новостей? — спрашиваю, поднимая голову к Симону. Он протягивает мне бутылку с водой.

— Нет, мэм. Никаких. Нам даже пришлось позвонить Фабио, чтобы уточнить, был ли Босс у него. Нет, не был. Вам нужно расслабиться. Хотя бы немного…

Ну да, словно это так просто.

Лайнер был куплен в тот же день, когда я его заказала. Весь дом был украшен, как и ёлка горела огоньками. Ко мне даже Санта пришёл. Они, действительно, выполняли всё, чего бы я ни захотела. Всё. Вплоть до покупки всех существующих видов «Лего». И да, теперь дом обставлен различными фигурками, а коробки привозят ещё и ещё, потому что выходят новые серии, или Симон находит какие-то коллекционные издания. А прошёл всего лишь месяц со дня моего возвращения сюда и исчезновения Лазарро. Он как в воду канул. Никто ничего не знает. Итан злится и пытается найти его, чтобы связаться с ним по каким-то вопросам. Убийства продолжаются, и даже я спокойно смотрю на это. Не моё дело. Но нервозность с каждым днём всё нарастает. До сих пор не понимаю, что происходит. Я даже решила стать послушной и занимаюсь с Симоном, учусь драться, прыгать, следить, стрелять, наблюдать. Ещё я выучила несколько видов танцев, ежедневно получаю трёхразовое питание и массаж два раза в неделю. Я очень послушная, но новостей нет. Это меня изводит. Карлу я так и не позвонила, посчитав, что лучше его не втягивать во весь этот бардак. Родителям тоже не пыталась дозвониться, так как опасаюсь, что нельзя. Но мне нужно отвлечься. Очень нужно.

Кручу в руках мобильный и задумчиво смотрю на новую коробку «Лего». Уже терпеть его не могу. После стольких дней раздумий, о вариантах мыслей Лазарро, анализа и заточения в доме, я схожу с ума. Я словно бросаюсь из крайности в крайность. То меня всего лишили, а теперь предоставили всё, и я давлюсь этим. А ещё…

Бросаю взгляд на картину себя и Лазарро, которую я подняла из подвала и, склеив разорванные полотна, поставила в гостиной. И теперь вижу перед собой чудовище в заплатках и Белоснежку. Касаюсь пальцами изрубленного лица Лазарро и сразу же отдёргиваю их.

Нет. Я его не простила. Не могу простить и соскучиться по нему. Не могу. Я ещё ничего не забыла, всё помню. Я нахожусь каждый день там, где он убил всё во мне. Меня убил изнутри. Исполосовал. Но так тянет в груди. Так тянет.

Зимнее время не самое удачное в Нью-Йорке и ближайших районах. То снег идёт, то дождь, всюду грязь, и так паршиво.

— Как думаешь, долго ещё всё это продлится? — откладывая приборы, спрашиваю Итана, сидящего напротив меня в столовой за ужином.

— Не знаю. Мне поступает разная документация, и Лазарь явно встречается с другими людьми, решая дела по бизнесу, но передвигается слишком быстро, — равнодушно отвечает он, отпивая чай.

— Он избегает встречи со мной, да?

— Ты сама знаешь ответ. Не утруждай меня подтверждать его, — кривится Итан.

— Почему? Неужели, стыдно? Не верю, что Лазарро может быть за что-то стыдно, да и, в принципе, я бесполезна в вашем мире. Он тратит деньги на моё содержание, а потом потребует возместить всё. Не понимаю, ведь проще было бы меня, действительно, продать Карлу, — задумчиво произношу.

— Ты права, это было бы куда более выгодно, но пока подобных приказов не поступало, да и вряд ли поступит. А ты всё ещё думаешь о Карле, Лавиния? — неприязненно хмыкает Итан.

— Да. Думаю. Считаю, что он самый благородный из всех вас. У него есть сердце и душа. Он умеет сопереживать, может поддержать в трудную минуту и уж точно не будет унижать женщину, как делал это ваш Босс, — кривлюсь я.

— Что ты можешь знать о человеке, даже не переспав с ним?

— Чтобы знать и понимать сущность, секс не обязателен, Итан. Карл мой друг, и, вероятно, в любой другой ситуации он стал бы кем-то большим, потому что мне с ним уютно. Он не давит на меня, честен со мной. Такой, какой есть, без тайн, без прошлых проблем. Он уравновешен, и думаю, что женщинам рядом с ним хорошо.

Итан откидывается на спинку стула и смотрит на меня внимательным взглядом.

— Ни черта ты не знаешь, Лавиния, но я могу тебе кое-что показать про твоего Карла. Хочешь?

— Он не мой Карл. Он просто Карл. Нет, меня это не интересует. Я не собираюсь звонить ему, если ты так об этом волнуешься. Не хочу втягивать его в свои проблемы и подставлять под удар, — резко огрызаюсь.

— Слушай, мне плевать, позвонишь ему или нет, встретишься с ним или нет, но я хочу, чтобы ты поняла одну важную вещь. Благородства в нашем мире не существует. Есть ложь и честность. Вторая особенно куда болезненнее, чем первая, но при этом, когда открывается первая, то разрушается вера, и потом сложно сблизиться с этим человеком снова, даже если от этого зависит твоя жизнь. Существует барьер, и его нужно переходить заранее. Ты всегда должна знать о том, что представляет собой человек без напущенного пафоса. И я готов тебе это продемонстрировать, но решать тебе, — Итан пожимает плечами.

— Я уверена, что ты покажешь что-то очень плохое, чтобы отвернуть меня от Карла…

— Лавиния, — Итан улыбается и придвигается ближе к столу, — успокойся. Я не собираюсь натравливать тебя на Карла. Он такой, какой есть, и его не изменить. Но ты видела не его, Лавиния, а то, что он хотел тебе показать. И в какой-то момент ты решишь проверить всё сама, но это может стать летальным. Моя задача помочь тебе, как бы странно это ни звучало, но это так. Сначала я был против тебя и твоего пребывания здесь, но вариантов не осталось, как только открыть тебе глаза и вести тебя дальше с нами, пока это распоряжение Босса. Да и, может быть, это тебе поможет окончательно понять, что здесь нет ни хороших, ни плохих. Все плохие, но кто-то врёт и выглядит добрым, а кто-то честно признаётся в том, что он ублюдок, но при этом готов на многое, чтобы защитить. Ты обязана различать эти понятия, Лавиния.

Кусаю губу, обдумывая предложение Итана.

— И всё же мне кажется, что ты хочешь подтолкнуть меня к Лазарро. Как бы убедить меня в том, что я ошиблась из-за незнания и простила его.

— Нет. Я хочу, чтобы эта холодная война прекратилась, и Босс вернулся домой. Когда люди оказываются в тупике, то нужно или ломать стены, проливая кровь, или ждать, когда их кто-то сломает, а это ценное время для другого. Часики тикают, жизнь течёт сквозь пальцы. В нашем мире каждая секунда важна, потому что никто из нас не знает, когда погибнет.

Итан поднимается со стула и бросает на меня взгляд.

— Ты идёшь?

Закатываю глаза и тоже встаю.

— Да. Показывай свой компромат.

— Не компромат, Лавиния. Мы не манипулируем своими знаниями, а просто получаем их, чтобы быть готовыми и знать своих противников. К тому же это моя работа.

Это очень удобное объяснение, но я всё же следую за Итаном. Мы обходим полностью дом и оказываемся в той части, где живёт охрана. И мужчины озадаченно поворачивают головы к нам, проходящим мимо них. Если в хозяйской части всё довольно роскошно, то здесь обычное, но жизни в этом месте куда больше, чем там, где я живу. Я слышу смех из разных комнат, обсуждения игры каких-то команд, работающий телевизор. Огромное мужское общежитие с очень приличным ремонтом, так бы я это назвала.

Итан открывает дверь в одну из комнат, и я оглядываюсь. Не вижу ничего особенного. Кровать, стол, несколько компьютеров, папки с документацией и шкаф. Он включает один из ноутбуков и подзывает меня. Сажусь на стул, пока он ищет среди сотен папок именную Карла и открывает её. Здесь очень много разной информации, от видео до документов «Ворд».

— Доверяй, но проверяй? — хмыкаю я.

— Я никому не доверяю. Наслаждайся, Лавиния. — Итан выпрямляется, и на экране я вижу чёрно-белое изображение. Скорее всего, ночная съёмка. Итан нажимает на «плей», и я кривлюсь.

— Конечно, тебе обязательно нужно было показать, как Карл трахается. Это личное, знаешь ли, — цокаю я.

— Дело не в сексе. Смотри, — отрезает Итан.

На самом деле не особо интересно наблюдать за тем, как Карл трахается с двумя женщинами, и как они ему сосут. Это безобразно, и я вспоминаю ту ночь, когда и Карл видел меня «во всей красе». У них какой-то пунктик доказывать всем своё превосходство голыми членами в чьей-то вагине. Отвратительно.

— Итан, это уже даже не смешно. Мне неинтересно смотреть на это. Ну, занимается человек сексом с двумя, и пусть. Это его выбор. Не думаю, что у вашего Босса не было похожего… — мой голос обрывается, когда вместо стонов я слышу хрип. Странный хрип. Смотрю на экран и прикрываю глаза на пару секунд, чтобы перебороть отвращение. Карл перерезает глотку одной девушке, а вторая кричит. Он кончает, убивая и её. На этом видеозапись заканчивается.

— Боже, — шепчу, опуская голову. — Вам что, всем нужно убивать, даже в сексе? Откуда столько жестокости? От Карла я такого не ожидала. Ты специально показал мне это, чтобы на его фоне Лазарро выглядел ангелом?

Злясь, поднимаюсь со стула и смиряю Итана полным разочарования взглядом.

— Нет, Лавиния, я показал тебе это для того, чтобы ты поняла, убийца есть убийца. В нашем мире ни у кого нет нормальной психики. И мы все порой совершаем подобное, чтобы как-то выплеснуть из себя адреналин после убийства. Босс выбрал свои подвалы, Карл трахает их и убивает, наслаждаясь последней агонией. У каждого свой путь освобождения, поэтому не считай, что они изменятся. Ты должна знать о каждом то, что позволит тебе не совершить ошибку. Тем более, как я и говорил ранее, кто-то честно признаётся, что ему нужно выплеснуть то, что скопилось внутри него. А кто-то пускает пыль в глаза, и лучше тебе быть в курсе этого сейчас, чем узнать позже. Знай врагов в лицо, Лавиния.

Потираю лоб, а перед глазами стоит блеск ножа в чёрно-белой съёмке. И это был Карл. Его искажённое от жестокости и удовольствия лицо теперь будет мне сниться. Не знаю, как к этому относиться, но я точно больше не уверена в том, что он однажды не сорвался бы. Они все больны. Каждый из них. Хороших здесь точно нет.

Молча возвращаюсь в своё крыло и запираюсь в комнате. Меня мутит от понимания, что все эти улыбки, заигрывания и добродушие Карла лишь напускное. Да, я знала, что он убийца. Знала на словах. А увидеть это другое. Я не раз наблюдала, как убивает Лазарро. Ощутила на себе, с какой силой он бьёт, и узнала, что такое насилие. А Карл… почему-то это обнародование его тайной жизни причиняет мне разочарование и боль. Сильную боль, словно я вновь потеряла человека, в которого верила когда-то давно.

От потрясения, своих мыслей, сравнений и этой чёртовой мрачной погоды, я больше не могу находиться здесь. Всё на меня давит. Сильно давит. Я вспоминаю каждый момент с Лазарро, слова Итана, ту ночь, когда я видела его в последний раз, и становится ещё больнее. Меня душит эта боль. И мне очень нужен совет человека, который давно знает всех этих людей и будет со мной откровенным.

— Симон, — ловлю его в холле первого этажа.

— Да, мэм. Вы хотите потренироваться?

— Нет. Я не могу больше находиться здесь. Хочу уехать и встретиться с Мартой. Это возможно? Мне очень нужно сменить обстановку. Я задыхаюсь, Симон. Особенно, после того, что узнала про Карла. Я не в силах… одна справиться со своими мыслями. Я больше ничего не понимаю. Я сильно запуталась, и мне нужна женщина рядом, — шепчу с горечью в голосе. Симон тяжело вздыхает и кивает мне.

— Я узнаю, мэм.

Едва он направляется к кабинету, как оттуда выходит Итан. После той ночи прошло пять дней, и я избегала встреч с ним, потому что постоянно думала, переживала прошлое и опять сравнивала. Я просто была разбитой и одинокой. Но одиночество меня отравляет.

— Итан, можно ей уехать к Марте? — спрашивает за меня Симон.

— К Марте?

— Да… я хочу к ней. Хочу поболтать хотя бы с какой-нибудь женщиной. Она жива? — не смотря на Итана, спрашиваю я.

— Жива, но она в ссылке после того случая. Не думаю, что тебе нельзя поехать к ней. Сэлу я сообщу, и он вряд ли будет против. Она там одна, так что да, предполагаю, что тебе можно поехать к ней даже на несколько дней, — отвечает Итан, чем удивляет меня, и приходится на него посмотреть.

— Я могу пожить у неё?

— Пару-тройку дней, конечно. Пока не было никаких проявлений активности тех, кто напал на вас с Боссом в ту ночь. Да и слежки тоже нет. Дом Марты охраняется, и туда никого не пустят без особого разрешения. Но я получу его от Сэла для тебя, Лавиния.

— Хорошо… да, хорошо, спасибо, — кивая, поднимаюсь к себе.

— Когда вы хотите выехать, мэм? — летит мне в спину.

— Немедленно.

Я быстро собираю в сумку вещи на несколько дней и туда же бросаю мобильный, который молчал всё это время. Хотя номера Лазарро у меня нет, но и он не писал мне. Когда-то я это ненавидела, и меня это сильно бесило. Сейчас же я жду… Господи, мне нужно, чтобы Марта вправила мне мозги.

Спускаюсь вниз, где меня ожидает только Итан.

— До Сэла я не дозвонился, но связался с Карлом и сообщил ему, что мне нужно встретиться с Мартой по личному поводу. Он сказал, что всё устроит. Я правильно поступил, Лавиния, или тебе хотелось, чтобы он знал о том, что ты здесь? — ехидно заканчивает он.

— Прекрати. Ты прекрасно выполнил свою работу, и я не знаю, что мне теперь думать. Ты загнал меня в ловушку, — раздражённо шиплю.

— О-о-о, нет, Лавиния, ты сама себя туда загнала. И побег к Марте ничего не решит. Ты ведь бежишь отсюда, вместо того, чтобы что-то решать, — обличает меня. Так гадко, что он быстро разгадал мой план.

— Ты прав. Я бегу. Со всех ног.

— Зачем? Почему бы тебе не остаться и подумать здесь. Ты же уже изменила своё мнение о Боссе, но отвергаешь его. И ты изменила своё отношение к Лазарю намного раньше, чем я показал тебе настоящего Карла. Дело не в Карле.

— Нет у меня ответов на твои вопросы. Нет их, Итан. Может быть, ты и прав. Может быть, я думаю о Лазарро и о том, что случилось. Может быть, я уже остыла. Но сам факт насилия и жестокости с его стороны после всего, что я ему отдала, не даёт мне жить дальше. Не даёт. И он тоже сбежал от ответственности за то, что сделал. Сбежал вместо того, чтобы поговорить со мной. Хотя бы что-то объяснить. Нет, Лазарро ничего не объяснил. Он просто ушёл, бросив меня снова среди всей этой бутафории. Лазарро прячется, так и я тоже имею право спрятаться, потому что когда он вернётся, то будет очередная война с его стороны. Дай мне передышку, Итан. Я не прошу о многом, а просто о передышке. И я не уверена, что смогу пережить то, что пережила ранее. Не хочу повторения, а оно будет. Если он один раз поступил так со мной, то, когда услышит, что я его простила, решит, что это нормально. Нет. Нет. Для меня ненормально, — произношу и взмахиваю рукой, останавливая Итана от очередных обвинительных слов.

— Молчи. Ты всё сказал мне. Этого хватило с лихвой. И с Мартой мы теперь в одной упряжке. Она хотя бы знает, что мне делать дальше, а ты нет.

— Неужели, ты будешь слушать её? Это глупо! Марта не та женщина…

— Вот. Вот в чём причина. Она женщина, такая же, как и я. А вы все жалкие подонки. Разговор завершён. До встречи, Итан. Я позвоню тебе, когда захочу вернуться. Сама позвоню. А до этих пор не лезь ко мне. — Уверенно хватаю сумку и иду к двери.

— Ты совершаешь ошибку…

— Лазарро сделал её первым, — шепчу, выходя из дома.

Я умираю, и это самая страшная смерть. Хуже голода. Умираю внутри, а не телесно. Это больнее. Душевные страдания куда хуже, чем телесные. Раны на теле заживают, а душа всегда будет кровоточить.