Глава 41

Моя улыбка спадает, когда я вижу на столе два бокала, наполненных шампанским. Улавливаю аромат сигарет. Сердце начинает бешено колотиться в груди. Ключи падают из рук. Один из тёмных углов озаряется, и я вижу огонёк сигареты.

— Ты вовремя, Белоснежка. Я уже даже заскучал.

Поверить своим ушам не могу.

Лазарро выходит из темноты и ухмыляется, выпуская дым.

— Но… ты обманул! Это нечестно! — возмущаясь, указываю на него пальцем.

Хмыкая, он подходит к столу и берёт два бокала.

— Я же сказал, что готов на всё, чтобы ты была моей. Вряд ли это изменится. В моих фантазиях я уже держу тебя за руку, и мы медленно спускаемся в новый мир. В наш. — Он протягивает мне бокал, а я сокрушена поражением. Как так? Я продумала идеальный план, плутала по разным местам, ездила в такси. Я сделала многое, чтобы он меня не нашёл.

— Белоснежка, — Лазарро подхватывает мой подбородок и приподнимает моё лицо к своему. — Не расстраивайся. Это только доказывает, что я прекрасно знаю твои желания.

— Ты врёшь. Ты ничего не знаешь о них. Ты прибегнул к своим грязным играм. Тебе доложили, где я была, но и это не могло помочь тебе. Значит, ты отслеживал мой телефон. Ты…

— Ты ещё не в порядке, Белоснежка, — перебивает меня он и облокачивается о стол, делая глоток шампанского.

— Чтобы ты была в порядке, тебе необходимо цепляться за то, что очень сильно повлияло на твои изменения. Тебе требовалось пройти по этим местам снова. Ты неосознанно делала это, потому что находилась в непонимании своих желаний. Но тот факт, что ты искала меня и видела меня прошлого в настоящем, остаётся фактом, доказывающим, что мы связаны. Когда-то я говорил тебе, что боль может не только разрушать, но и скреплять людей в сильные союзы. Ты нигде не планировала прятаться, точнее, не хотела, чтобы подвалы исчезли. Ведь тогда ты бы никогда не смогла воплотить свои порочные фантазии в реальность.

От его слов у меня даже ноги подкашиваются, и я оседаю на стул.

— Ты доверилась своему разуму. У тебя не было плана, но тебе хотелось так думать, потому что сейчас ты не выживала, а получала удовольствие. Ты знала, что тебе не требуется спасать свою жизнь, доверив её мне, поэтому свободно плыла по местам своих воспоминаний. И признаюсь, что я тебя подтолкнул к ним, пригласив в ресторан, где ты впервые появилась в качестве моей Белоснежки. Я направил твой разум так, чтобы тебе было легче принять правила моей игры. Да, это нечестно, но я никогда не сдаюсь. Я спланировал это тогда, когда услышал твой монолог про мотоцикл. Тебе это было нужно. Начнём идти по тем местам, где ты была, а я сидел в ресторане и улыбался тому, что ты делаешь. Я честно выполнил свои обещания. Можешь проверить мой телефон, мне всё равно. Я ждал до последнего, а потом приехал сюда, и ты вошла через шесть минут. — Лазарро протягивает мне руку, отставив бокал и забрав мой, бросает окурок на пол, раздавливая его туфлей. Вкладываю в его руку свою. Он поднимает меня, и его ладонь ложится мне на талию. Мы медленно танцуем в тишине.

— Клуб. Сегодня ты вошла в него совершенно другой и вспомнила две вещи. Начало твоего пути ко мне и начало твоего осознания, что между нами есть интрига, — шёпот Лазарро, опаляет мочку моего уха.

— Ты поднялась наверх и ощутила себя сидящей на перилах. Вспомнила ту невесомость, а вместе с ней и свой прыжок на доверие в пустоту. Я тебя поймал. И тогда тоже я держал тебя в своих руках. Далее, ты выбралась через окно и оказалась именно в том месте, где я пригласил тебя в свой мир. Ты вошла в него добровольно. Это начало. Тогда ещё ты не понимала, кто ты такая и что можешь. Конечно, добраться на моей территории до других мест воспоминаний было недоступно, и ты отправилась туда, где по-настоящему расцвела твоя сексуальность. Ты танцевала для меня. Просила о помощи. Испытала первый оргазм со мной. Это повлияло на тебя. Ты много думала. Чувствовала мои прикосновения. Ты дышала мной. Адреналин в крови повысился, и время уже заканчивалось. Ты приехала туда, где окончательно закончилась твоя невинность. Именно здесь ты начала меняться уже как Белоснежка, а не Лавиния. В этом месте осталось много тайн, и с того момента между нами появилась связь. Ты оказалась здесь не только по этим причинам, но и ещё по одной, — Лазарро останавливается, а я, поражённая его выводами, шокировано хлопаю ресницами.

— Здесь ты испугалась из-за того, что я вижу не тебя, когда трахаю. Ты думала, что я болен настолько, чтобы возбуждаться от фотографий Амато, имеющего труп моей матери. Но всё было куда хуже. Я видел в них не её, а тебя. В моей голове всё было абсолютно иначе. Я был не в порядке после убийства Амато. Это целая эпоха для меня. Знать о дерьме человека, которого ты считал своим отцом, неприятно. Ты вернулась сюда, потому что именно здесь осталось много неразрешённых вопросов. Это твоя конечная остановка на моей территории, чтобы разобраться с прошлым. Ты шла сюда, двигаемая сознанием. Опасности никакой не было, так что, — Лазарро отпускает меня и вновь протягивает мне бокал с шампанским.

— Выпей его до дна и разбей. Это одна из итальянских традиций моей семьи. Бить бокалы при завершении чего-то очень важного или заключении какой-то сделки. Давай, Белоснежка. — Он подталкивает мою руку к губам. Мы вместе пьём шампанское. Оно быстро проникает мне в кровь, и от этого слабеют ноги. Голова немного кружится от большого количества алкоголя, но я допиваю всё до дна.

— Бей! — Лазарро швыряет об пол свой бокал.

— Не бойся, Белоснежка, бей со всей силы. Доверься мне.

Жмурюсь и бросаю бокал об пол. Он разлетается на несколько кусочков, и я отпрыгиваю, хватаясь за стол, чтобы меня не поранило.

— А теперь время для самого интересного. Тебе стало легче? — интересуется он, обхватывая мою талию и притягивая к себе.

— Не знаю… странно. Ты, правда, обо всём этом догадался? — шепчу я.

Лазарро расстёгивает колье и отбрасывает в сторону.

— Я изучал тебя слишком долго, чтобы не знать твоих мыслей. Так ты можешь мне доверять, Белоснежка? Теперь твой страх прошёл? — спрашивая, он отбрасывает серьги и убирает назад мои волосы.

— Наверное. Я не сомневаюсь в твоих умственных способностях, Лазарро, но… это всё это просто в голове не укладывается. Если ты так хорошо меня знаешь, то как мог не увидеть того, что я чувствовала к тебе? — шепчу я.

— Все совершают ошибки. Я не исключение, Белоснежка. Я их делаю очень часто, но умею вуалировать их под что-то другое и выигрышно выходить из ситуации. А некоторые ошибки так и остаются ошибками. Поэтому мы оба здесь. Оставить всё дерьмо в этом месте и закрыть в одной из ячеек, а можно и в каждой. В прошлом мы вошли сюда вместе, но вышли уже поодиночке. Сегодня мы пришли сюда каждый по своей причине, но выйдем вместе. — Он обхватывает моё лицо ладонями и внимательно следит за реакцией моих глаз. И я знаю, что мои зрачки расширены. Они сейчас словно бездна впитывают в себя изменения прошлого. Как будто воспоминания заменяются другими, более ценными, более важными и более искренними. Наверное, всегда стоит вернуться, чтобы был шанс отпустить боль и страх. Отпустить обиду и простить сотню ошибок. Да, возвращаться стоит, но если только есть причины. Моя — Лазарро. И в этот момент я понимаю, что мои чувства возвращаются. Они накрывают моё сердце и оживают. Теперь же я знаю — это не поверхностная влюблённость, какая была у меня к Карлу. Да, честно. Только честно. Она была, но угасла и осталась лишь тёмным пятном, ничего больше не знача. А вот к Лазарро чувства стали больше и ярче.

Я люблю его… это самая огромная ошибка в моей жизни и самое ценное чувство, которое никто из нас не хочет принимать. Боится. Бежит. Страдает. Отказывается. Любовь…

— Да, — выдыхаю я.

— Что «да»? — Лазарро проводит пальцем по моим губам.

— Я хочу быть твоей любовницей. Хочу быть единственной, к кому ты придёшь, когда тебе хорошо и тем более, когда плохо. Хочу стоять рядом, когда ты наказываешь. Хочу сидеть рядом, когда ты смеёшься. Хочу большего. Хочу идти дальше с тобой, Лазарро. Я хочу снова любить тебя так, как никто другой. Хочу показать тебе, что это не больно. Хочу слишком многого. Но хочу вместе с тобой. — Опускаю взгляд, осознавая, как же неожиданно это прозвучало для нас обоих. Я не предполагала…

— Что ты сказала? Белоснежка, что ты сказала? — Он сжимает крепче моё лицо и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Я согласна быть твоей любовницей. Согласна, — выдавливаю из себя едва слышимый шёпот.

Он секунду всматривается в мои глаза, проверяя, честна ли я. Да я обнажена, чёрт возьми. Я не защищена перед ним. Всегда была такой. Каждую секунду. Каждое мгновение. Я была открыта для него и буду такой, сколько бы ужаса мы ни пережили. Я выбрала мужчину. Выбрала его. Я люблю его, и у меня есть выбор. Я могу уйти и отказаться от него. Могу остаться и просто быть той, с кем он проводит время. Могу сделать всё что угодно, и вряд ли он остановит меня. Могу улететь в Испанию. Могу. Я свободна. Я рядом с ним не по привычке, словно нет больше мужчин в этом мире, и нет тех, кто заставит моё сердце скакать, а кровь бурлить от адреналина. Я рядом с ним не из-за какого-то невыплаченного долга, который когда-то стоял между нами. Я рядом с ним по собственному желанию. Добровольно. И да, мы будем причинять боль друг другу. Будем ссориться и, может быть, драться. Будем обижаться и расставаться. Будем лгать друг другу. Будем разочаровывать друг друга. Будем отходить в сторону. Будет много проблем. Да, будет всё дерьмо этого ада. Но мы будем возвращаться друг к другу снова и снова. Я выбрала его. А он всегда выберет меня. Вот почему я согласна. Я не боюсь соперниц. Их нет. Этот мужчина мой.

Мои ладони проходят по плечам Лазарро, и я забираюсь под его пиджак. Он отпускает моё лицо и губами впивается в мои. Страсть. Безумие. Похоть. Так много всего. Меня накрывает. Просто сводит с ума. Я живу.

Пиджак падает позади Лазарро. Его губы терзают мои. Я расстёгиваю рубашку, кусая его губу. Он шипит, хватаясь руками за моё платье. Дёргает в разные стороны, вырывая стон боли от натяжения ткани. Моя голова запрокидывается назад, пока он рвёт ткань.

— Грёбаное платье. Ненавижу его, — шипит Лазарро. Его губы касаются моего бедра. Кусаю губу, хватая его за волосы. Куски платья падают к моим ногам. Лазарро подхватывает меня за ягодицы и сажает на холодный стол. Мурашки сразу же бегут по коже.

— Ты моя. Моя, — шепчет он, целуя меня. Распахиваю рубашку и касаюсь ладонями его груди. Мои пальцы скользят по его шрамам.

— Ты мой. Мой Босс. — Кусаю его за шею, вырывая из горла рык. Я целую его, словно в первый раз. Мой язык проходит по его груди, пальцы находят пряжку ремня, который я вытягиваю из брюк.

Приподнимаю голову и протягиваю ремень Лазарро. Его глаза вспыхивают от желания.

— Ты хочешь быть связанной или избитой, Белоснежка? — спрашивая, Лазарро немного отходит, а мой взгляд падает на его пах, и я непроизвольно облизываю губы.

— Как тебе будет угодно, Босс, — немного приподнимаю подбородок и усмехаюсь. Он хмыкает и качает головой.

— Ты не будешь послушной. Никогда. Вроде бы говоришь правильные вещи. Вроде бы стоишь на коленях. Вроде бы умоляешь. «Вроде бы» для других. Вызов горит в твоих глазах для меня. И это меня заводит. Делает безумным. — Лазарро обходит стол и останавливается у меня за спиной.

От напряжения и незнания того, что он будет делать со мной, по позвоночнику бегут импульсы, ударяя прямо в низ живота. С губ срывается прерывистый вздох. Ремень касается моей обнажённой спины, и я втягиваю в себя воздух.

— Ложись, — приказывает Лазарро.

Опускаюсь спиной на металлический стол. Жмурюсь от его холода.

Лазарро резко разворачивает меня и ударяет между бёдер ладонью. Мои ноги разъезжаются. Выгибаюсь от жара, пронёсшегося по телу.

Он наклоняется ко мне и проводит вдвое сложенным ремнём по моей шее, спускаясь ниже. Затем по соску, возбуждённо торчащему вверх. Пульсация внизу живота усиливается. Мои мышцы сжимаются. Он цепляется ремнём за сосок, вынуждая тихо застонать.

— Ты чертовски красива, Белоснежка. Суть не в цвете кожи. Не в оттенке жемчуга. Не в происхождении. Это внутри тебя, и я хочу сдохнуть в свете, который ты излучаешь.

Его низкий, хриплый голос ударяет по моему разуму.

— Так возьми его. Он твой, — шепчу, облизывая губы.

Лазарро усмехается и качает головой, убирая ремень. Мне кажется, что сейчас он оденется и уйдёт. Он отворачивается. Я удивлённо приподнимаю голову, смотря на него между расставленных ног. Но он резко поворачивается и бьёт лишь кончиком ремня по моему клитору. Падаю на металл и кричу. Всё полыхает там. Меня трясёт от острых эмоций, бьющих моё тело, словно чёртов разряд тока. Лазарро хватает мои ноги, удерживая их на столе за лодыжки. Одновременно с этим ремень падает на пол. Его рот накрывает мой сосок, а я задыхаюсь от боли и сладкого послевкусия возбуждения. Меня дерёт изнутри.

— И шпильки этих туфель будут впиваться только в мою поясницу. Шпоры. Они напомнят о том, что ты моя. Другие могут лишь мечтать, но это моё. Всё моё. Мой свет. Моя тьма. Мой рассвет. Моя ночь, — шепчет, обжигая своим дыханьем кожу моего живота, а потом клитора. Лазарро кусает его, вырывая очередной стон.

— Обожаю твой запах. Обожаю, когда ты течёшь. Обожаю, как ты горишь. Обожаю эту кожу. Обожаю… всё… обожаю. Сдыхаю. Обожаю. Травлюсь. Сдыхаю. Вижу тебя, — бормочет он, поднимаясь губами к моей груди, а потом его лицо оказывается напротив моего.

— И я вижу тебя, — выдыхаю ему в лицо.

Лазарро отводит в сторону мои трусики, и его член врывается в меня. Распахиваю рот, выгибаясь и хватаясь за его плечи.

— Так и смотри на меня, Белоснежка. Я хочу видеть всё, что происходит с тобой, когда я внутри. Я снаружи. Я рядом. Смотри мне в глаза. Прикасайся ко мне. Обнимай и целуй меня. Я хочу видеть всё. Дай мне это. — Ударами бёдер он полностью вгоняет в меня свой член, вырывая крик.

Закидывает мои ноги себе на талию, и мы смотрим друг другу в глаза. Его толчки никогда не бывали слишком медленными. Лазарро всегда брал своё. Он брал и брал. Бил меня членом до изнеможения. Думаю, его член самый лучший девайс наказания и поощрения.

Моё частое дыхание напротив его губ. Стол гремит в комнате, смешиваясь с моими стонами, выкриками, звуками сближения плоти. Тянусь к его губам и целую. Я пытаюсь не закрывать глаз, но его губы — это просто волшебное наказание, которого всегда мало.

— Танцуй со мной… танцуй, Белоснежка. Чёрт, танцуй! — Лазарро резко выпрямляется и хватается за мои бёдра. Он трахает меня, закидывая мои ноги себе на плечи. Наклоняется, и я кричу от смеси боли и глубины проникновения. Накрываю свою грудь ладонями и стискиваю её. Глаза Лазарро вспыхивают от удовольствия. Поднимаю руку ко рту и облизываю палец. Он приоткрывает губы, дыша быстрее, как и его толчки становятся безумными.

Конвульсии проносятся по моему телу.

— Смотри… на меня… смотри… я здесь…

Стараюсь не закрыть глаза, пока меня бьёт от оргазма. Он сильный. Мощный. Опасный. Боль и удовольствие. Меня выгибает. Я стискиваю его член внутри, двигающийся до огня между бёдер. Кусаю палец, и мой взгляд туманится от неожиданного освобождения. Оно всегда разное. Меня то выносит за пределы тела, то это происходит как сейчас, я словно обретаю чёртовы крылья демона за спиной, и они накрывают меня, лаская каждую воспалённую частицу моей души.

Где-то далеко я слышу стон Лазарро, и через некоторое время он раздвигает мои ноги и ложится сверху. А я не могу вернуться. Мне так хорошо. Невозможная эйфория. Она качает, убаюкивает и дарит силы.

С шумным вздохом мой взгляд концентрируется на лице Лазарро, с интересом разглядывающего меня.

— С возвращением, Белоснежка. Поймала мой ритм, — улыбается он, проводя пальцем по моей щеке.

— Это было… странно больно и странно… хорошо. Я даже готова любить весь мир… не хочу разговаривать… не разрушай это чувство… ещё немного, — шёпотом признаюсь.

— Пусть этим миром буду я. Только я. Это сабспейс, Белоснежка. Ты рождена, чтобы быть моей. Ты рождена для моей боли. Она стала тобой. И вместе с тобой она уйдёт, оставив только удовольствие. — Он трётся своими губами о мои и втягивает воздух между нами.

— А какой у тебя аромат. Я не перестану обожать его на тебе.

Я не особо понимаю, о чём говорит Лазарро, и так лень интересоваться. Правда, моё тело настолько расслаблено, словно я была у массажиста последние двадцать четыре часа беспрерывно.

— Знаешь, почему ты так себя чувствуешь? — спрашивает Лазарро, целуя мою скулу.

— Надеюсь, что не от каких-то наркотиков в шампанском? — выдавливаю из себя. Господи, почему он со мной говорит? Я не хочу… я плещусь в неге. Он хрипло смеётся и ведёт губами к моему уху.

— Лучше. Чистый наркотик, выработанный тобой же. Твоя боль, не физическая, а эмоциональная, дошла до такого пика, при котором твой организм выработал огромное количество эндорфинов. Ты сбросила их и теперь находишься под кайфом. Отдыхай.

Прикрываю глаза, слабо улыбаясь тому, что отвечать не нужно.

Вокруг меня словно образовался кокон. Он невесомый и переворачивает меня. Я танцую в нём. Плыву. Безвольно вишу в воздухе. Я не могу думать. Моего разума как будто не существует. Ничего нет, кроме этой невесомой приятной колыбели.

Не знаю, как долго я пребывала в состоянии, которое даже сложно объяснить, но когда открываю глаза, то всё ещё лежу на холодном столе, прикрытая пиджаком Лазарро, а он сидит рядом на стуле с закрытыми глазами и с сигаретой во рту. Моргая, приподнимаюсь, и он сразу же смотрит на меня.

— Отпустило? — спрашивает, улыбаясь, и выпускает дым.

— Напомни мне, чтобы я больше не пила залпом с тобой шампанское. Ты меня чем-то накачал, — шепчу, а потом прочищаю горло. Сажусь на столе, и меня ведёт в сторону. Хватаюсь за голову, сильно жмурясь.

— Белоснежка, не так быстро. Полтора часа транса так легко не проходят…

— Что?

— Ты была в трансе. Ты не чувствовала ни прикосновений, ни холода, ничего. Не слышала моего голоса, а я даже ужасно пел. Я ни разу не видел такого ни у кого из тех, кто был со мной в подвале. Слышал о таком и много изучал, но чтобы вот так вживую, да ещё и без особой физической боли. Я был прав, ты кладезь уникального материала. Такое состояние бывает редко. Ты вспомнишь, что я тебе говорил через несколько секунд. Раз… два… три…

— Сабспейс, — выпаливаю я.

— Вуаля, я чувствую себя грёбаным волшебником, — смеётся Лазарро, закуривая снова и придерживая меня за талию.

— Это такое… такое… объёмное ощущение. Я хочу ещё. Сделай это со мной ещё раз, — прошу, цепляясь за его руку, но Лазарро качает головой.

— Это зависит не от меня, а от тебя, Белоснежка. Поверхностный сабспейс довольно распространён, глубокий редок, или же им просто не занимались так тщательно. Да и кому хочется делиться женщиной, которая может его достичь? Уж точно не мне. Мужчины те ещё эгоисты. Я не исключение. Но не ищи его, поняла? Это сильный наркотик. Он сравним только с ним. Подсядешь, и это приведёт к плохому. Зная тебя, предупреждаю, если решишь искать его без меня, я откажусь от тебя. Накажу. Лишу всего. Я не шучу. Поняла?

Медленно киваю и подавляю зевок.

— Ладно, пора закругляться. Нас ждёт подвал. — Лазарро помогает мне надеть свой пиджак и застёгивает его.

— Сегодня?

— Перекрестись, Белоснежка. Завтра. Я пьян. В таком состоянии я не допущу тебя туда.

— Меня? Почему меня, а не себя?

— Потому что я позволю тебе получить больше, чем следует. И потом я буду виноват. Хватит уже с меня твоих капризов, так что домой. Спать. — Лазарро снимает меня со стола, и я улыбаюсь.

— Ты же помнишь, что я сказала? Я вроде бы не пьяна… или немного. Не знаю, но…

— Помню. Ты согласилась быть моей любовницей. Я помню. И нет, ты не заберёшь свои слова завтра, убеждая меня в том, что всё же была сильно пьяна. Ты сильно пьяна, но я спрошу ещё раз, хотя мне и так нормально.

Закатываю глаза и устало облокачиваюсь о Лазарро в лифте.

— Какой же ты противный, когда пьяный. И, вообще, ты противный и наглый. Ты порвал моё платье…

— Ты порвала мои принципы. Всё честно.

Слегка ударяю его в грудь. Дверцы лифта открываются, и я озадаченно смотрю на дюжину, а может и больше, мужчин, стоящих с нацеленными на нас пистолетами.

— Всегда любил эффектный выход, — хмыкает Лазарро. Бросаю на него раздражённый взгляд.

— Твоя работа, Белоснежка. Так напугала беднягу, что он решил всех поднять на уши, — смеётся Лазарро.

— Босс, нам позвонили, но у нас был приказ не спускаться, — говорит один из мужчин.

— И? Отвалите. Мы идём спать. — Передёргивая плечами, Лазарро берёт меня за руку, и мы шагаем вместе. Мужчины расступаются перед нами, смотря на нас во все глаза, пока не раздаётся рык Лазарро: «Немедленно всем отвернуться!». Это вызывает у меня улыбку.

Наверное, со стороны мы выглядим очень смешно. Лазарро в помятой рубашке и бабочке, свисающей из кармана его брюк. Я в одном огромном пиджаке. Пьяные. Ненормальные. Больные. Довольные. Может быть, немного влюблённые. Но мы идём вместе. Наверное, это и рождает улыбку. Ещё и секс. Да, определённо, секс был хорош. Лучший… но это пока неточно. Я ещё вынесу приговор позже, а пока Лазарро подхватывает меня на руки, сонную и бормочущую о том, как он меня бесит. Он несёт меня, и через некоторое время моей обнажённой кожи касается его ладонь, а затем я прижимаюсь к его телу. Наверное, стоит совершить кучу ошибок, чтобы потом было не скучно их решать. Скука рождает застой. Проблемы шепчут об интригах. Чёрт, мне нравятся наши интриги.