Глава 42

Ты можешь долгое время не знать, как поступить. Искать причины, поводы, копаться в своих воспоминаниях, метаться в своём разуме, убегать. Но потом приходит неожиданная секунда озарения, в которой ты видишь всё резко и так чётко, как оно есть. Решение находится моментально. И ведь оно было под носом, но ты не хотела его видеть. Страха тоже не остаётся, лишь уверенность в своих словах. Ты берёшь за них ответственность. Честно встаёшь перед своим отражением, чтобы кивнуть ему и не искать снова слабости в том, что сделала. Это довольно серьёзное изменение, которое должно происходить с каждым из людей. Ему нужно учиться. Его не стоит бояться. От своей личности невозможно отказаться. Она и есть человек. Она то, что делает его отличным от других. Запоминающимся, ценным, важным. Или же низким, недостойным, никчёмным. Мы сами формируем свою личность, и она становится сильнее, когда понимаем всю сложность и ответственность за каждое своё слово, каждое обещание и каждый поступок.

Открыв глаза, я прислушиваюсь к своим ощущениям. Раньше мне казалось, что должно что-то измениться во мне, когда я приму свои желания и перестану бояться идти дальше. Но нет. Я такая же, как и вчера утром. Рога не выросли. Волосы не отпали. Ноги и руки двигаются. Нет ни кандалов на запястьях и лодыжках, ни сожаления, ни страха. Всё то же самое. И это понимание вызывает насмешку над прошлыми мыслями. Но есть единственное изменение в сознании. Когда я жила без Лазарро, то была свободна в своей клетке, в которую сама же себя и посадила из-за любви. Я сама надела на себя наручники и обвинила во всех грехах. Я сама это сделала с собой, но никак не Лазарро, не любовь и не чувства. Мне хотелось страдать. Нравилось само понимание того, что мне больно. Мне была нужна эта боль, и я призывала к ней. Но в то же время было кое-что очень важное, о чём я забыла, встретив снова того, о ком грезила долгими днями. Я забыла о честности к своим желаниям. Сейчас же я словно вытягиваю из прошлого именно это и оставляю его в настоящем, закрывая дверь в старую жизнь.

Набросив халат на обнажённое тело, спускаюсь вниз, и так тихо вокруг. Оглядываясь, втягиваю в себя воздух и улавливаю тонкий аромат одеколона Лазарро. Я иду к нему. Просто так. Толкаю дверь в кабинет, и Лазарро сразу же поднимает голову, откладывая документы. Его глаза вспыхивают от того, что он видит. Мои же извращаются сильнее от того, что понимаю я.

— Доброе утро, — улыбаясь, подхожу к нему.

— Полдень, — замечает он.

— Плевать. Хоть следующий год, — хмыкая, толкаю его в грудь, и он отклоняется на спинку кресла. Сажусь к нему на колени и прижимаюсь.

— Ты в порядке? Похмелье? — смеётся он, отчего получает слабый удар в грудь.

— Я в полном порядке. А ты? — спрашивая, поднимаю на него взгляд.

— Чертовски голоден. Пять часов ждать, пока ты проснёшься, то ещё удовольствие.

— Ты ждал меня, чтобы позавтракать? — удивляюсь я.

— Я не думал о еде, была работа. А как только ты появилась, я сразу же об этом вспомнил. Опьянение прошло? — Его лицо становится серьёзным.

— Абсолютно. Я трезвая и тоже голодная, но знаю, что ты хочешь услышать. Я не изменила своего ответа и не отказываюсь от него. Я твоя. И согласна быть твоей любовницей, провести все ритуалы и устроить банкет. Хотя последнее я бы предпочла упустить, словно мы оба об этом забыли, но понимаю, что это одно из правил. Я потерплю. Да-да, не говори, что мне придётся организовывать другие банкеты и следить за всем в качестве своей новой должности. Но меня сейчас больше волнует другое. Что изменится между нами? Ты обещаешь, что секс будет таким же безумным, как вчера? Обещаешь, что интрига всегда будет волновать больше, чем обычная покупка самолёта? Обещаешь, что никогда не откажешь мне в прикосновениях и в том, что я хочу сделать с тобой? Обещаешь, что мы будем едины, и впустишь снова меня в свой разум?

От моих вопросов у Лазарро брови ползут вверх.

— Так и знал, что условий будет сотня, — цокает он.

— Ответь. Для меня это важно. Я не хочу обрести одно, но потерять тебя. Если это случится, то я откажусь от всего, ради того, что между нами есть. Мне плевать, как меня будут называть в твоём мире…

— В нашем, — поправляет он.

— Пока нет. Он до сих пор твой, и я хочу, чтобы ты впустил меня в него добровольно.

— Что ж, это разумно. Но я впустил тебя в свой мир добровольно ещё в первую ночь, когда увидел на улице всю в крови, напуганную и дрожащую от ужаса. Ты просто этого не заметила. И впускал каждый раз, когда смотрел на тебя, и ты отвечала мне взглядом. Я впустил тебя ещё раньше, чем сам признал это. Я нарёк тебя Белоснежкой, неосознанно использовав то, что делают все мужчины в моём роду. Мы даём свои имена женщинам, которые нужны нам больше, чем другие. И я клянусь, что интрига останется между нами даже после смерти. Твоя инициация ничего не изменит в наших отношениях. Они перейдут на новый уровень. — Лазарро кладёт ладонь мне на щеку, и я улыбаюсь.

— Тогда вопросов больше нет… хотя ещё один, — произношу, и он кривится.

— Может быть, пожрём, а потом начнёшь издеваться надо мной?

— Поверь, тебе понравится мой вопрос, — улыбаюсь, потираясь о его ладонь.

— Сильно сомневаюсь. Ты дотошная, Белоснежка.

— Я не дотошная, а разумная. Но тебе точно понравится мой вопрос. В общем, ты готов показать мне свой подвал с другой стороны? Я хочу спуститься туда раньше, чем стану твоей любовницей. Хочу понять для себя, что именно мне понравится, и какую боль я выберу сама. Сегодня проведёшь ознакомительный урок на моей коже?

— О-о-о, да ты возбуждаешь всех моих демонов и проверяешь их на стойкость, — смеётся Лазарро.

— Да, я готов показать тебе наш подвал. Сегодня. Ночью. Трезвыми.

Широко улыбаюсь и прижимаюсь к его груди.

— Кажется, я счастлива, Лазарро. Снова счастлива с тобой, — признаюсь я.

— Ты всегда счастлива, когда тебя хорошо оттрахают.

— Придурок, — хихикаю от его слов. — Но ты прав. Так что это ещё одна подсказка, как решать все наши конфликты и дарить мне счастье. И знаешь… у нас будет отпуск после инициации? Типа свадебного путешествия? Только не злись, но я бы хотела провести время только с тобой. Знаешь… там поваляться где-то на шезлонге или просто погулять по улицам нового города. Наше время. Наверстать его, что ли.

Поднимаю взгляд на Лазарро, и ему явно претит словосочетание «свадебное путешествие».

— Отпуск? Опять отпуск? В нём очень скучно. Мы можем закрыться здесь на пару дней, но через полгода. До этого у меня всё расписано. Приезжают другие Боссы, и мне нужно с ними встретиться. Я говорил об этом. Тем более у тебя тоже будет много дел и…

Улавливаю в его тоне странные нотки.

— Лазарро, ты запаниковал?

— Что за хрень? Нет. Это факт, и я…

— Признайся, что тебя пугает сама мысль о том, чтобы остаться со мной наедине на пять дней. Мне хватит пяти дней. Но ты просто подумай, что эти пять дней могут снова вернуть крепкую уверенность друг в друге. Вспомни то время на яхте, когда ты открылся мне, а я лучше поняла тебя. Порой люди не хотят оставаться друг с другом без лишних людей, потому что боятся узнать не только другого человека, но и самого себя. А тебе пора бы это сделать, потому что иначе мы всегда будем опасаться повторения прошлого. Мне не страшно быть с тобой наедине. Главное, сам себя не бойся, Босс. — Целую его в щёку и спрыгиваю с его ног.

— То есть это ещё одно условие?

— Нет, это предложение. Так, мысли вслух. Если они тебе когда-нибудь подойдут, то дай мне знать, — подмигивая, направляюсь к двери, собираясь выйти из кабинета, как на меня чуть ли не налетают спорящие Итан и Изабелл.

— Доброе утро, голубки. Вы такие милые, когда вместе. Секс уже был, или вы всё ещё тянете с этим? Советую, прекратить ходить вокруг да около, упускаете время жить, — подмигиваю обоим, обходя их.

— Лазарь, какого чёрта с ней сегодня? — зло шипит Итан.

— Она счастлива. И, к слову, я с ней согласен. Ругайтесь громко, но подальше от меня. Не хочу знать.

Смеюсь от разговора за спиной и направляюсь в столовую.

— Лазарь, прекрати нести чушь. У нас проблема, и с ней надо разобраться. Этот мудак…

— Изабелл, не порть мне аппетит и настроение. Этот мудак скоро окажется между твоих ног, как бы ни было хреново это признавать, но вы оба течёте. Вы воняете. А я собираюсь завтракать. — Лазарро входит в столовую, и я поднимаю на него взгляд.

— Надо бы избавиться от остальных стульев. Белоснежка, помнишь мои условия?

— Ты же не сидишь? Присядешь, и тогда всё будет.

Я не помню, чтобы Лазарро так часто улыбался. Он словно светится изнутри от того, что между нами мир и согласие. На самом деле ведь столько зависит от женщины. Мужчина становится свободнее рядом с ней. Если он чувствует кандалы, то значит это или не его женщина, или же они вместе делают что-то неправильно. В отношениях нет запретов, есть только свобода. И если ты её чувствуешь, то никогда не предавай себя. Никогда не разрушай её. Старайся всегда быть женщиной, которая дарит свободу, а не отнимает её. В этом суть мужской улыбки.

— Как тебе идея слетать в Италию, Белоснежка?

Бросаю на Лазарро изумлённый взгляд, и моя рука замирает в воздухе.

— В Италию? Ты с ума сошёл? Последний раз…

— Да-да, я помню. Но сейчас многое изменилось. Я был там и заключил несколько выгодных контрактов. Тем более Фабио интересовался о тебе и пригласил в гости. А также, думаю, Анхель тоже не будет против, если мы прилетим с ответным визитом. Ты не была в Испании, а она тоже имеет огромное количество развлечений.

— То есть ты согласен уехать в отпуск без твоих подводных камней и каких-либо убийств? — недоверчиво спрашиваю.

— Если не тронут моё, то я никого не убью. А там я снимаю с себя всю ответственность. Испания. Да, хочу в Испанию. Давно там не был.

— Ты же не хочешь туда, чтобы показать всем меня с табличкой «МОЯ»?

— Именно поэтому и хочу.

Смеюсь и качаю головой. Подношу тост с сыром к губам Лазарро.

— Не проще ли записать видеообращение и отправить всем по почте? Ты больной.

— Я предприимчивый и иду на компромисс. Так мне меньше придётся убивать, чтобы показать свою территорию. К тому же…

— Почему они так себя ведут? — доносится до меня шёпот Изабелл.

Я даже не заметила, что они здесь.

— Думаю, потому что они умеют трахать друг друга, — отвечает так же Итан.

— Фу-у-у. Выходит, я от неё не избавлюсь?

— Рискни только. Я тебя урою.

— Меня? Это ты только попробуй, я твои яйца…

— Они уже перешли к обсуждению гениталий. Через пару лет начнут изучать их глазами, — хмыкаю я, жуя кусочек апельсина.

— Такими темпами через пару лет они лишь начнут нюхать друг друга, — усмехается Лазарро.

— Так, слушайте, хватит уже приплетать нас в ваши игры. И что здесь происходит? Я, конечно, пищу от восторга видеть вас нормальными. И также от мирной обстановки в доме. Но вы оба выглядите противно…

— Да, так что блевать тянет, — кивает Изабелл.

— Я же не сказал. Что ж. Представляю вам будущую любовницу Босса Ромарис, — сообщает Лазарро. Изабелл и Итан резко бледнеют и переглядываются.

— Что?

— Она англичанка! Она даже не имеет в роду итальянцев! Она…

— Моя. Ты это хотела сказать, Изабелл? К слову, это лишь факт, и вам придётся с ним смириться. Мы проведём ритуал на банкете, там будут присутствовать несколько Боссов и мой консильери. И также множество людей и вся моя семья. Мы сделаем всё официально. Ты согласна, Белоснежка?

— Всё равно где и когда. Я уже согласилась, поэтому это не столь важно, — пожимаю плечами.

— А моё мнение не учитывается? Я консильери, чёрт возьми! — возмущаясь, Изабелл всплёскивает руками.

— У тебя нет своего мнения, у тебя есть только моё мнение.

— Но она ничего не умеет! Она не сможет взять на себя такую ответственность!

— Белоснежка прекрасно осведомлена о наших правилах, она многое умеет и знает. Она справится лучше, чем кто-либо. И самое важное — этого хочу я. А то, что я хочу, всегда получаю. Не порть мне настроение, Изабелл, — обрывает её Лазарро. Протягиваю ему кружку с кофе.

— Здесь воняет… сигаретами, — неожиданно замечает Итан.

— Что? — взвизгивает Изабелл.

— Подружка, расслабься, мне нравится, когда от Лазарро пахнет табаком и сексом. Так что, да, он курит и будет курить, пока ему этого хочется, — спокойно отвечаю, пожимая плечами. Итан козёл. Бросаю на него злой взгляд, чтобы прекратил доканывать Изабелл. А ему это очень нравится.

— Прикажи ей так ко мне не общаться! Прикажи, Лазарь! — требует Изабелл, приближаясь к столу.

— Ну я же не называю её законченной сукой, грязной мразью, ядовитой змеёй и жалкой стервой, правда? — спрашивая, мило улыбаюсь и смотрю на Лазарро.

— Да, ты права, подружка звучит куда безобиднее.

— Отлично! Подружка, ты от меня не избавишься. Так что смирись.

Изабелл закипает от гнева, даже ногой топает.

— Я… ты… жду тебя в кабинете, Лазарь! У нас дела! А вы оба… оба… меня бесите. Терпеть вас не могу. И тебя тоже, мудак. — Она вылетает из столовой, задевая плечом Итана.

— Почему она так ненавидит меня? У неё же нет видов на тебя? — задумчиво спрашиваю Лазарро.

— Мне плевать на её виды. Изабелл из тех, кто чтит традиции. Для неё все, кто не итальянцы, второй сорт и точно не могут соответствовать Боссу. Слишком долгая жизнь в Италии. Не бери в голову, она примет тебя. Так что насчёт Испании, Белоснежка?

— Я не против. И это отпуск. Только прошу не читай в интернете, как его проводят люди. Не порть ничего. Я сама всё подготовлю, — предупреждаю его.

— Я этого и добивался. Надеюсь, ты и о ночах позаботишься, потому что именно в них мне крайне скучно.

Доедаю свой завтрак и поднимаюсь с колен Лазарро.

— Пойду готовиться. Мы когда улетаем?

— Когда захочешь.

— Завтра?

— Нет, через месяц.

— Тогда смысл спрашивать о том, когда я захочу, если ты всё уже распланировал? — раздражённо спрашиваю, закатывая глаза.

— Мне нравится, когда ты считаешь, что управляешь мной. На это весело смотреть.

— Придурок ты, Лазарро. Мудак, — фыркая, направляюсь вон из столовой, слыша его смех.

— Обожаю её злость. Она такая милая. Чёрт, блевать от себя тянет. Итан, сделай это за меня.

— Непременно, Босс, но я поздравляю. Наконец-то, вы пришли к согласию…

— Перекрестись, до согласия очень далеко. Согласие мы не обретём даже после смерти. Будем ругаться на том свете, выясняя, кто пойдёт первым в объятия ада…

Качаю головой от их ненормального разговора и поднимаюсь к себе. Если честно, то у меня такое ощущение, словно я выхожу замуж. Конечно, кольца нет, платья тоже не будет… хотя будут и торт, и гости, и куча обязательств. Чёрт, я уже начинаю волноваться. А если не справлюсь? Нет, я не буду искать проблемы на пустом месте. У нас всё получится. Всё.

Приняв душ и переодевшись, беру в руки мобильный и вижу сообщение от Марты, как и несколько пропущенных звонков. Набираю её номер.

— Привет, прости, была занята. Что-то случилось? — интересуюсь я.

— Нет, я хотела сказать, что… помнишь, о чём мы вчера говорили? — взволнованно спрашивает она.

— Да, конечно. Про тебя и твоего сына.

— Точно. Так вот, Сэл разрешил нам немного развеяться, и я хочу решить это поскорее. Ты можешь приехать в Нью-Йорк сегодня?

— Хм, думаю, да. Куда?

— Я брошу тебе адрес в сообщении. Выезжай прямо сейчас, потому что мы уже здесь и ждём Карла. Он сказал, что его ты тоже пригласила.

— Было дело. Хорошо, я сообщу Лазарро и приеду. До встречи.

Отключаю звонок и кусаю губу. Чёрт, не стоило давать таких обещаний, но уже дело сделано, и как бы я ни хотела выходить из дома, оставлять Лазарро и разбираться с проблемами подруги, но дружба тоже накладывает обязательства.

Спускаюсь вниз и нахожу всю компанию в кабинете. Они бурно о чём-то спорят, кроме Лазарро, он спокойно читает новости, как предполагаю, на компьютере за столом.

В этом шуме, в котором меня даже не замечают, подхожу к нему, и он отрывается.

— Мне нужно уехать, — шепчу я.

— Куда? — хмурится Лазарро.

— Я обещала Марте провести с ней время, познакомиться с её сыном. Там будет Карл, — выпаливаю я.

Он тяжело вздыхает и качает головой.

— Белоснежка, ты должна понимать, что вы с Мартой из разных семей. Я не против того, что вы общаетесь, но будь осторожна. Эта женщина может повлиять на тебя и не самым лучшим образом.

— Я знаю. У меня есть своя голова на плечах, но ей нужна помощь. Она считает, что её сын слишком слаб для этого мира, и мне нужно сделать своё заключение…

— Белоснежка, это опасно. Не лезь в их семью. Твои слова могут спровоцировать конфликт, в котором только ты будешь виновата, а вместе с тобой и я. Постарайся не говорить ей точно, а обходить острые камни. Не давай своих чётких заключений, а позволь им самим разбираться со своими детьми. Это не наша забота.

— Я понимаю, но уже обещала ей, Лазарро. Хотя бы просто встретиться… — Неожиданно у меня желудок словно падает вниз, будто опасность близко.

— Ты в порядке? Ты побледнела, — говорит Лазарро, внимательно наблюдая за мной.

— Не знаю. Может быть, боюсь сказать что-то не то ей. Ощущение странное. Знаешь, мне что-то подсказывает, что не стоит туда ехать. Я не могу это объяснить, но… у меня даже руки дрожат, — шепчу, вытягивая перед собой ладони. Их, правда, трясёт. Что такое?

— Так, откажи ей. Если я правильно понимаю, то ты чувствуешь опасность. И лучше к этим чувствам прислушаться. Твой разум подсказывает тебе верные вещи, — сурово произносит Лазарро.

— А может быть это просто страх? Может быть, я не знаю, что такое нормальные встречи, и это пугает меня? Да и дети… ты помнишь, что было с моими племянниками? Я люблю детей, но не своих. Чужих люблю. Я волнуюсь о них, а здесь сложная ситуация. Марта ждёт меня, и я справлюсь. Обещаю, что запомнила твои слова и буду осторожна. Мы будем на их территории и, может быть, на твоей в центральном парке.

— Ладно. Охрана будет с тобой.

— Хорошо. Я вернусь быстро. И я помню, что у нас сегодня важная ночь. Я вернусь к тебе, как и всегда возвращалась, — наклоняясь, натягиваю улыбку и целую Лазарро.

— Карл, — напоминает он.

— Прекрати. Он мой друг, и я согласилась быть твоей на твоих условиях. Тебе не о чем переживать.

— Я не переживаю. Я убью, если узнаю, что ты поощряешь его, — предостерегает Лазарро.

Закатываю глаза и прохожу мимо замерших Итана и Изабелл.

— Не забудь сказать красавчику, что ты моя любовница, и, конечно же, пригласи его посмотреть, — летит в спину.

Резко разворачиваюсь и, хватая мобильный из рук Изабелл, швыряю в Лазарро. Он быстро отъезжает на стуле в сторону, и телефон разбивается о стекло позади него.

— Ревнивый баран, — шиплю, раздражаясь ещё больше от его улыбки.

— Это был мой телефон… это…

— Пусть Босс купит новый за хороший минет. Ты уж постарайся, — фыркая, вылетаю из кабинета.

— Ревнивая истеричка!

— Извращённая скотина!

— Развратная шлюха!

— Козёл, — шепчу, качая головой, и предпочитаю больше не орать ему оскорбления. Придурок. Просто придурок. Надо с этим смириться.