Глава 46

Лучше мне не стало. Только хуже. Хотя в моей ситуации это странное сравнение. Можно сказать, что я убила людей. Нечаянно. Как, чёрт возьми, можно нечаянно не попасть? Если только киллер был глупым и необученным, но остальным он выстрелил точно в голову, Карла ранил. Здесь какая-то несостыковка. Причём довольно серьёзная. Да, он выигрывал время, чтобы сбежать, но насколько нужно быть тупым, чтобы оставлять мою фотографию. И вовсе не тупой он. У него было задание, которое он выполнил лишь частично. Не убить, так нагадить.

И я думаю. Думаю. Думаю. Ищу сравнения. Ищу киллера из тех людей, что я видела. Конечно, никто, кроме проклятого Ренато, на ум не приходит. Это убивает. Тот парень сбежал… молодой, воняющий одеколоном, чтобы никто не мог найти его по настоящему аромату. Невысокий. И если он стрелял… а я не знаю… как же бесит собственная глупость.

Дверь в мою спальню открывается, и я поднимаю злобный взгляд на Итана.

— Нет. Есть не хочу. По магазинам не хочу. Спорить не хочу. Спускаться вниз не хочу. Видеть никого не хочу. Есть что-то ещё, или я сразу ответила на все твои предложения? — грубо рыкаю на него.

— Вообще-то, ты здесь ещё не главная, Лавиния. Не забывайся. Мы терпим тебя, потому что вошли в твоё положение…

— Пошёл к чёрту отсюда, — шипя, дёргаю головой и упираюсь взглядом в стол. Я пытаюсь думать, а мозгов, видимо, не так много. Мне мешают. Второй день мешают. То Лазарро, которого я не могу видеть, то Симон, то Итан, то чёртова еда. Я не хочу есть. Не хочу. Сдохнуть хочу. Есть не хочу.

— Босс приказывает тебе спуститься вниз. В его кабинет. Прямо сейчас…

— Не хочу, — отрезаю я.

— А здесь нет твоих желаний, Лавиния. Живо вниз. Не заставляй меня силой тащить тебя туда. Мне дано разрешение на это.

Глубоко вздыхаю и резко поднимаюсь из кресла. От слёз, перепадов настроения от плохих к хреновым, от недоедания и малого количества сна, да ещё и от своей глупости в конце концов у меня кружится голова, и я хватаюсь за спинку кресла.

— Не комментируй, — шепчу, подавляя внутри тошноту и привкус желчи.

— Думаешь, что вернёшь людей таким поведением? Нет. Это факт. И зачастую это надо принимать с достоинством, а не быть грёбаной плаксой и женщиной, которая только и делает, что ноет!

— Если ты не заметил, то я женщина…

— Дерьмо ты растёкшееся. Женщина была неделю назад. Сейчас ты жалкое дерьмо. Пошли.

Мне так обидно, что Итан не понимает того, что происходит внутри меня. Принять факт того, что я виновата в смерти людей? Снова? Да ладно это уже было и сейчас повторяется. Но Пабло убили нечаянно, чёрт возьми. Нечаянно, потому что он дёрнулся, и его голова оказалась под прицелом вместо моей. Меня злит это, и отчаяние тоже убивает. Всё убивает.

Итан открывает дверь кабинета, и я вхожу внутрь.

— Я не знаю, о чём нам говорить. Выпусти меня из комнаты и прекрати запирать, тогда я быстрее поймаю… — осекаюсь, когда вместо Лазарро вижу перед собой Сэла, полностью облачённого в чёрное.

У меня всё внутри падает от страха и боли. Мои глаза прожигает от вины, и они начинают слезиться. Я дёргаюсь назад, чтобы убежать и не смотреть на него. На человека, который был ко мне добр, по меркам мафии, а сам уже похоронил одного сына и чуть не потерял второго. Последнего. Карл его последний живой сын…

Я натыкаюсь на широкую грудь и с писком втягиваю в себя воздух.

— Белоснежка, ты не убежишь. Сэл приехал по моей просьбе, потому что больше так продолжаться не может. Мы все знаем, что ты всегда переживаешь из-за смертей и места себе не находишь, пока сама же не найдёшь себе смерть. Но моя задача уберечь тебя от глупых и опрометчивых поступков. Поэтому тебе нужно это рандеву. — Лазарро разворачивает меня обратно к Сэлу. У меня трясутся губы, руки, ноги, даже желудок весь съёжился внутри.

— Ты не будешь меня убеждать… что ничего… страшного не случилось, — шёпотом выдавливаю из себя.

— Случилось, дорогая моя. Случилось, но такое случалось и раньше. Кого-то успевали спасти, кого-то нет. Охота всегда велась и будет вестись дальше. Не собираюсь говорить тебе, что мне не больно, что не страдаю, что я не в трауре и вернулся к нормальной жизни. Но я никогда бы не обвинил тебя в смерти Пабло. Я знаю, что ты бы закрыла его собой.

В моих глазах стоят слёзы.

— Мне так жаль, Сэл, мне так… жаль.

— Я знаю. Мне тоже. Но сейчас задача другая: найти этих ублюдков и убить, отомстить. Поэтому Лазарь приехал ко мне, чтобы я рассказал тебе правду. Я злился первые минут тридцать, когда мне показали твою фотографию и сообщили обо всём. Я орал от боли. Но не потому, что целью были не мои сыновья, а потому что устал терять любимых. Устал от того, что ты не можешь полноценно насладиться этой жизнью, Марта не может спокойно провести с тобой время, и ваша дружба расцвести, Карл не может улыбаться и продолжать изводить Лазаря, а сам Лазарь не может расслабиться. За последние годы у нас не было настолько напряжённого времени, как сейчас, и я безумно устал терять. Я хочу обрести. Обрести больше, чем похоронить. Поэтому мне было больно за тебя, Пабло, Марту, Карла и других. Я старший среди вас, и это моя обязанность защищать свою семью. Я с ней не справился. Мало того, Лазарь передал мне ответственность и за твою жизнь, а я допустил такое. Если и нужно кого-то винить, то меня, потому что я не предоставил лучшую безопасность своей семье, чтобы они не боялись жить. Поэтому нужно учиться снова и снова на своих ошибках. Мы опять должны вынести из этой ситуации… урок и усилить свою безопасность. А тебе тоже следует понять важную вещь…

— Не тянуть, — шепчу я с комом в горле.

— Да, не тянуть время, его порой остаётся очень мало. Если решение принято, то сделайте это как можно скорее. А насчёт твоей фотографии… не виню, милая моя, не виню. Я столько раз хоронил своих детей, что, конечно, не могу привыкнуть к этому, но больше боюсь за Марту. Она уйдёт от меня… я чувствую это… уйдёт, бросит меня, потому что связующего звена нет… Пабло нет. — В глазах Сэла неожиданно скапливаются слёзы.

Лазарро прочищает горло у меня за спиной, словно не ожидая, что мужчина, Босс, будет плакать из-за женщины. Даже не о своём погибшем сыне, ребёнке, а из-за женщины, которую он любит.

Подскакиваю к Сэлу и помогаю ему сесть на диван. Он быстро вытирает глаза и достаёт платок.

— Мы больше, чем просто семьи с разными фамилиями. Мы одно целое. Наши предки приехали в Америку вместе и всегда держались друг за друга. Мы одна семья и сейчас в трауре. Все. Но это не означает, что жизнь остановилась. Хотя так хотелось… тогда у меня был бы шанс… новый шанс на любовь, но всё это такое пустое. И мы должны… должны… идти… дальше. — Ком встаёт в горле Сэла, и он прижимает кулак к губам. Я вижу, насколько сложно ему говорить, убеждая меня и себя в своих же словах. По щеке скатывается слеза.

— Но я не виню тебя. — Он поворачивает ко мне голову и берёт мои ладони в свои. — Не виню. Ты умная женщина, Лавиния, и очень добрая. Ты сделала больше, чем забрала в этой жизни. Ты подарила моему сыну уверенность и улыбку. Ты подарила ему самый лучший последний день в его жизни. И именно с этими мыслями он ушёл от нас. Вероятно, спасся от жестокости, непонимания, злости и боли. Отчасти я даже рад, что мой мальчик никогда не познает то же, что Карл или Лазарь, или другие. Он всегда останется ангелом, как ты для меня.

Я замираю, когда Сэл поочерёдно целует мои руки и тепло улыбается мне. Это странно, и… я, конечно, знаю, насколько ужасающа ситуация, но его поступок… Увы, я вижу мужчину, а не отца или же друга. Мужчину, который восхищён чем-то во мне, и это пугает.

— Сэл. — Лазарро, видимо, тоже заметил это. Он чуть ли не вырывает меня из его рук и поднимает на ноги. Обхватывает мою талию, вынуждая положить голову ему на грудь.

— Вы должны идти дальше… больше никого не осталось, кто мог бы вас благословить. Значит, это сделаю я. И я благословляю вас на новый союз. Не тревожьтесь за потери. Они всегда будут. Тревожьтесь за невозможность любить. Это страшно. Мне нужно… съездить в город. И я жду приглашения, когда траур закончится. Да… да, траур. У нас траур, — бормоча себе под нос, Сэл пролетает мимо нас.

— Он не в порядке, — шёпотом замечаю.

— Он отойдёт. Немного пьян, — хмыкает Лазарро и отпускает меня. — Не в себе. Его повело не в ту тему. И Марта… сложности у них. Она просит её уволить.

— Что? — шокировано выпаливаю.

— Она давно уже хотела уволиться с должности любовницы, а сейчас убедилась в своих желаниях.

— Но она говорила, что любит его…

— Или хотела так думать. Вы, женщины, умеете убеждать себя в чём угодно. Но это не наше дело, Белоснежка. Не наше. Это их семейное, а у нас свои дела. И я попросил его приехать, чтобы ты сама увидела, что Сэл не держит на тебя зла. Сейчас он немного не в форме, но так всегда было после убийства его детей. Он предпочитает плодить их, зная о том, что безопасность в его семье слабая. Сэл никогда особо не конфликтует с другими семьями, даже с итальянцами общается. Он всегда полагается на случай. Надеюсь, что смерть Пабло, действительно, откроет ему глаза. Нужно укреплять охрану и следить за своей территорией, а он уже давно расслабился.

— Но это случайность, ты же сам сказал, — вставляю я.

— Случайностей не бывает. Кто-то за чем-то стоит. Кто-то кому-то помогает. И цель была настроить наши семьи друг против друга, а не убивать сыновей Сэла. Вынудить Сэла разрушить договорённость со мной и начать охоту на тебя, то есть киллер довольно умно поступил. Он пробует разные варианты, чтобы наблюдать за шоу, а самому продолжать оставаться в семье. В моей семье…

— Что? Ты думаешь, что это кто-то из твоих? — От поражения я даже оседаю в кресло.

— Да. Я знаю кто это, Белоснежка.

— И он до сих пор жив? — взвизгиваю я. — Он убил Пабло! Почему ты не отдашь его Сэлу, чтобы тот отомстил?

— Потому что этот человек действует не сам.

— С Ренато. Вот оно! Вот шанс убить его! — злобно выкрикиваю.

— Ренато отошёл в сторону после того покушения на мосту. Он отказался поддерживать киллера, но есть кто-то ещё. Этот человек не слишком умён, но есть другой, который помогает ему. И я хочу, чтобы меня привели к нему. Пока я не вижу всей картины, но скоро увижу её, вот тогда и убью, — монотонно произносит Лазарро, и меня раздражает его голос. От этого я передёргиваю плечами и вылетаю из кабинета.

— Белоснежка. Вернись, — спокойно приказывает он.

Я знаю, что могу уйти и фыркнуть, но вот ноги словно прирастают к земле. Лазарро уже нашёл преступника, и это снова кто-то из его семьи! Достало!

Он выходит из кабинета, и я поворачиваюсь к нему.

— Ты разглагольствуешь о проплешинах в защите чужой семьи, только вот у тебя их не меньше. Опять твои, Босс. Опять тебя предают. Не находишь, что пора бы уже взять власть в свои руки? — ядовито выплёвываю.

— Я прощаю тебя за эти слова, потому что ты не понимаешь всей сложности ситуации и не готова выслушать меня. Прощаю тебя, но не прощу твоего предательства. То, что я сказал тебе, должно остаться между нами. В моей семье. А ты частично член этой семьи. За это убивают. Доверься мне, Белоснежка. Доверься, это всё, что мне нужно. Доверься. — Он приближается ко мне, и его ладонь ложится на мою щёку.

— Сэл тебя может не простить…

— Мне насрать. Главное, чтобы ты простила себя, — шепчет Лазарро.

— А если этот человек убьёт кого-то ещё? Итана? Тебя? Меня? Изабелл? Марту или доберётся до Карла? Это ведь бездействие, Лазарро. Это…

— Ш-ш-ш, не думай за других людей. Не бери ответственность за их поступки. Я уже распорядился, чтобы за всеми, кто может повлиять на политику наших семей, следили. Я не доверяю полноценно охране Сэла, хотя они стараются и тоже находятся в трауре, и уже начал отбор новых людей для себя. Вместе с тобой в мою семью войдут новые члены семьи и начнут работать на нас. Это не американцы. Итальянцы, испанцы и португальцы. Анхель по этой причине прилетал сюда. Мы договаривались о возможностях более тесных отношений, то же самое я сделал и с Фабио, остались португальцы. Мы сами полетим к ним, как только ты станешь моей любовницей. Пришло время всё менять, и я не позволю тебе отказаться от семьи. Ты моя семья, и я подарю тебе целый мир, Белоснежка, за доверие. Я не идиот. — Он потирает пальцем мою щёку.

— Я знаю, но…

— Я покажу тебе этого человека или ты сама догадаешься, но лишь тогда, когда получу то, что давно жду, а ты будешь морально готова к этому. Сейчас я не хочу подвергать тебя опасности, Белоснежка…

— Разве я уже не в опасности, пока ты держишь этого ублюдка рядом, Лазарро?

— В опасности не от него, а от самой себя. Доверься мне. Ты должна это сделать, если, действительно, хочешь быть моей. Доверься.

Тяжело вздыхаю и киваю.

— Но ты его убьёшь? Ты обещаешь, что убьёшь его? — злобно шиплю.

— Прямо у тебя на глазах. Я убью его, когда пойму, что он уже бесполезен, а ты в силах принять правду.

— Ты считаешь, что это сильно ранит меня? Это тот, кого я знаю? — напряжённо шепчу.

— Это тебя разочарует. И не человек, а ты сама себя накрутишь, поэтому стабилизируйся сначала сама, а затем решим и эту проблему. Но есть ещё и твоя инициация, сейчас я не могу доверять кому-то другому. — Лазарро отпускает меня и отходит.

— Единственный, кто сможет держать в секрете то, что мы сделаем, — Сэл, а ты видела его. Он пока не в себе, так что отложим твоё новое назначение на пару недель. Я буду в кабинете, мне нужно поработать. — Он направляется обратно, а я кусаю губу, переваривая его слова.

— Лазарро?

— Да? — Он оборачивается, останавливаясь.

— Ты привёз сюда Изабелл, чтобы твой план начал работать? Не только по просьбе Фабио? — интересуюсь я.

— Я ломаю принципы и принятые законы. Мне нужно что-то новое, поэтому она здесь. Изабелл останется моим консильери, тем более она уже была представлена всем. Она будет жить с нами, пока не предаст меня, — уверенно отвечает он.

— Но ты предполагаешь предательство?

— Этого не случится, если Итан оттрахает её. Так что поговори с ним и вправь ему мозги. Ты идеально умеешь это делать, как и иметь их. Не одному мне ведь страдать, — хмыкает он, а я прыскаю от смеха.

— И так будет всегда?

— Всегда, Белоснежка. Всегда будет опасность. И всегда будет шанс выжить. Главное здесь, что выберешь ты.

— Я не хочу иметь детей. Никогда. Вообще, никогда в своей жизни. Я выбираю тебя и отказываюсь от всего этого дерьма, — фыркаю я.

— Только на это и надеюсь. Видишь, я уже стал надеяться на что-то, а не полагаться на факты. Ты учишь меня плохому, — смеётся Лазарро.

— А сейчас, переоденься, умойся, и тебя отвезут в одно место, где ты должна быть, — уже серьёзно добавляет он.

— Куда?

— Ты узнаешь это. Твоё время тоже пришло, чтобы прощать себя. Ты не в порядке, и я скажу тебе очень важный секрет. Никто никогда не будет в порядке. Это нормально. Но всегда есть возможность найти такого же безумного мудака, которому твоё «не в порядке» будет идеально подходить. Это я. До завтра, — он подмигивает мне и скрывается за дверью.

Закатываю глаза и поднимаюсь наверх. Пока привожу себя в порядок и даже принимаю душ, ловлю себя на мысли, что удивлена ослаблением вины внутри. Я благодарна Лазарро за то, что он терпит меня и попросил Сэла поговорить со мной в такое трудное время. Но ещё есть Марта, и то, что я узнала, меня не радует. Она в трауре и, скорее всего, до сих пор в шоке, раз решилась на такое. Сэл может её отпустить из-за случившегося и любви к ней, но есть и другие, кто жаждет уничтожить Боссов и занять их территорию. Они будут всегда. А Марта идеальный источник тайн семьи Сэла, и её могут попросту убить. Чёрт, мои мысли постоянно скачут. Я думаю обо всём. О том, что Лазарро уже узнает убийцу в лицо и просто чего-то ждёт, что, как по мне, отвратительно, но лезть я не могу, только лишь ждать манны небесной. Уверена, что ни черта хорошего из этого не выйдет, но больше заботит то, почему Лазарро так уверен в том, что я буду страдать? Я? Не кто-то другой, а именно я? Это странно и, конечно, заставляет меня искать в уме причины.

Шокировано приподнимаю голову, когда машина останавливается у госпиталя.

— Лазарро, — шиплю я.

— Мэм, это приказ Босса. Не пойдёте сами, мне придётся приволочь туда вас силой, — сообщает шофёр.

Шумно вздыхаю и потираю лоб. Я понимаю, зачем он это сделал. Прекрасно понимаю и удивлена ещё больше. Толкнуть меня к другому мужчине, который переживает похожее на моё горе и вину, не свойственно Лазарро. Тем более, если этот мужчина Карл, которого я даже не видела после того случая. Я не приезжала к нему, не интересовалась его состоянием, да мне попросту стыдно. И вот теперь мне приходится идти туда, куда указали, чтобы снова разодрать своё сердце.

Глубокой ночью, понятное дело, персонала не так много, но обо мне уже знают. Меня встречают на этаже, где находится Карл, и я замечаю охрану, приставленную к его палате. Меня даже осматривают, на что я молчу, явственно осознавая угрозу. Хотя немного обидно, но эти чувства быстро растворяются в воздухе, когда я вхожу в палату и замираю у двери. Карл ещё бледен, рядом с ним уже давно известные мне мониторы. Он в больничной одежде и спит.

Медленно приближаюсь к нему и касаюсь его тёплой руки. Я не могу плакать. Просто слёз нет. Я смотрю на его профиль, и мне безумно жаль…

— Опять жаль. Сколько раз я говорила это за последнее время. Но одним словом не описать то состояние, как мне паршиво, и как я боюсь, когда наши взгляды встретятся. Помнишь, тот вечер и наш разговор? Ты тоже боялся, а я убеждала тебя, что мы справимся. Мы же сильные и всё вытерпим, я помогу… но, оказывается, мне так нужна и твоя помощь. Ты мне нужен. Даже не знаю, как друг или как мужчина. Нет… прости, я не люблю тебя, как сексуального партнёра, но люблю иначе. Сильно люблю, Карл. Прости меня, что я такая непутёвая тебе попалась и разрушаю последнее, что могло бы подарить тебе надежду и веру во что-то лучшее, — шепчу, слабо сжимая его ладонь.

— Я могу не открыть глаз, если это облегчит тебе жизнь, Винни.

Дёргаюсь от приглушённого голоса Карла.

— Господи… Я думала…

Он приподнимает уголок губ, но всё же открывает глаза, и они горят так же ярко, как я их запомнила.

— Я люблю тебя, Винни. Может быть, не будет другого шанса сказать, но я люблю тебя, как женщину. И буду любить тебя всегда, что бы ты ни сделала, и как бы это меня не бесило. Я не виню тебя. Я знаю всё. Отец рассказал. Мне тоже очень жаль, что ты попала в наше дерьмо, и кому-то так важно лишить меня надежды. Ты и есть моя надежда. Если существуешь ты, то существуют и другие. Поэтому… не нужно бояться. Страха между нами не должно быть. Иди ко мне. Давай… я сдыхаю от одиночества здесь. — Карл немного отодвигается и кривится от боли.

Мне плевать, что он признался мне в любви. Нет… не плевать, просто я понимала это и раньше. Но сейчас есть просто он и я, странные люди, которые никогда не смогут быть вместе из-за меня. Это паршиво. Это гадко, ведь я не отпускаю его. Мне нужен Карл, и я лежу рядом с ним. Тихо. Молча. Только изредка он касается моего плеча и гладит его, успокаивая меня. Наверное, не только Лазарро может помогать мне оживать. Есть ещё другие люди, настолько же важные в моей жизни, как и он. Это разный уровень эмоций и любви. Это семья, и она вот такая. Причиняет боль. Разрушает. Но только рядом с ними у меня есть возможность дышать.