Глава 11 · Конфликт

Погода сегодня выдалась не по-летнему прохладной. Ночью прошёл сильный дождь, а наутро похолодало. Да и ночи в конце июля здесь куда прохладнее, чем в родном Привольске. Ха! Я уже стал считать родным город, в котором родился прежний Константин. Так скоро совсем забуду о своей прежней жизни.

«Осмотрись там хорошенько и разберись что к чему», — всплыл у меня в памяти совет Егора Алексеевича, когда очертания поликлиники замаячили впереди. Что он хотел этим сказать? Я не стал строить из себя доку и решил уточнить, но заведующий ушёл от ответа. Возможно, в этот момент рядом с ним был тот, кому он не хотел раскрывать карты.

Зачем мне осматриваться? Я так уже бывал в прошлом году, и знаю что там и как. Или Радимов забыл? Не думаю, что такой человек может что-то забыть. Выходит,

Вид поликлиники произвёл на меня приятное впечатление. Может, причина кроется в том, что сейчас лето: светает гораздо раньше, на деревьях листья и к половине восьмого утра уже нет тумана, который стелется в рассветные часы над Светлицей и достаёт даже до этого района.

Да и общее настроение у людей было куда лучше. Кто-то догадался поставить целых шесть лавочек, по три друг напротив друга, и самые тяжёлые пациенты разместились на них. Но хватало и тех, кто был вынужден стоять.

— Доброе утро! — произнёс я максимально дружелюбно и направил во все стороны волну энергии, чтобы поддержать людей, которые явно заранее пришли занять очередь за талонами. Сделали бы уже запись к целителям, было бы проще. А так приходится людям вставать в четыре утра и спешить к поликлинике, чтобы проторчать тут несколько часов. С другой стороны, никогда не знаешь когда что-то заболит, поэтому бывают случаи, когда пациент даже не планирует поход в поликлинику, но иного пути нет.

В регистратуре меня отправили в кабинет к старшему целителю Старостину. Выходит, будем принимать вдвоём. Наверняка на меня сбросят самых лёгких пациентов, а старший целитель будет работать с более сложными проблемами.

— Что ты ломишься сюда? — встретил меня в кабинете недовольный голос старшего целителя, едва я постучал и потянул ручку двери. Только войдя в кабинет я заметил недовольную мину на его круглом лице.

Ухоженный, гладко выбритый, использует дорогой парфюм, причём, расходует его куда больше, чем следует. Вполне возможно, чтобы произвести впечатление или перебить запах пота. Взгляд уверенный в себе и слегка наглый.

— Что ты уставился? — задал новый вопрос хозяин кабинета. — Выйди из кабинета, я позову, когда будет можно войти. Кто вас вообще пустил в такую рань?

— Я от Егора Алексеевича, — спокойно произнёс я, не пошевелившись.

— От какого… А-а-а… От Радимова? — забавно было наблюдать за трансформацией коллеги. Возмущение, недоумение, удивление, а потом и страх. Похоже, наш заведующий здесь имеет большой вес. — Так что ты сразу не сказал? Да, это хорошо… Но получилось как-то нехорошо. Но ты ведь сам знаешь, ходят тут без конца со своими проблемами, заглядывают в кабинет, а до начала приёма ещё пятнадцать минут.

— Так мы затем и работаем, чтобы их проблемы решать, — с улыбкой произнёс я, и без приглашения повесил куртку в шкаф для одежды.

— Угу… — протянул мужчина, бросив на меня недовольный взгляд. — Ну, рассказывай. Давно работаешь?

— Два года почти, — округлил я, потому как до середины моей отработки остался всего месяц. Экватор, как называли эту отметку некоторые молодые целители.

— Молодой ещё, жизни не видел, — махнул рукой мужчина. — Ладно, я сам разберусь с больными, а ты сиди и помалкивай. Если понадобится помощь, я дам тебе знать.

Не понимаю, и зачем Радимов меня вообще сюда отправил? Старший целитель может справиться и своими силами, я только время трачу. Или в этом и заключалось задание Радимова? Неужели он направил меня сюда в качестве разведчика?

От размышлений меня отвлекла первая пациентка, которая заглянула в кабинет.

— Разрешите? — робко поинтересовалась женщина.

— А если не разрешу, уйдёшь? — хмыкнул Старостин. — Проходи уже, всё равно никуда от вас не денешься.

Я посмотрел на часы и увидел, что сейчас была одна минута девятого, то есть рабочий день уже начался. Интересно, и всех пациентов целитель встречает таким образом? И кто ему позволял обращаться с пациентами в такой манере? Не иначе, как это его знакомая, потому как других объяснений такому поведению у меня нет.

— Как вы со мной разговариваете? — мгновенно вспыхнула женщина, развеяв мои сомнения.

— Малой, забирай эту себе, мне тут не нужны мозгоклюйки, — поморщился целитель.

Я на какое-то мгновение даже растерялся от такого поведения, но всё-таки пригласил женщину в процедурную, потому как целитель уже пригласил следующего пациента. Да, и сюда добралось сокращение младшего медицинского персонала. Без их помощи работать стало куда сложнее, потому как нагрузка на целителей возросла, а иногда мы физически просто не справляемся.

— Я прошу прощения за своего коллегу, — начал я. — Вы не могли бы описать проблему, с которой пришли?

— А вы сами не видите? — расстроено шмыгнула носом женщина. — У меня лишний вес. И если поначалу это доставляло лишь эстетические проблемы, то сейчас начались проблемы с ногами, появилась одышка, быстрая утомляемость.

— Вам нужно придерживаться диеты, вести активный образ жизни, заниматься спортом. Но силовые нагрузки пока под запретом. Давайте для начала уберём из рациона всё сладкое, мучное, солёное, жирное и жареное, сконцентрируемся на лёгких физических нагрузках, а потом проследим за динамикой.

— Господин целитель, да разве я не пробовала? — отозвалась женщина. — Всё бесполезно.

— Да что ты с ней возишься? — закипел Старостин, заглянув в процедурную. — Она если и бегает, то только от дивана к плите, чтобы чего-нибудь перекусить. Не трать вообще своё время.

— Простите, но вы целители, и обязаны оказать мне помощь. Особенно, если речь идёт о моём здоровье! — вспыхнула в ответ женщина.

— Покажите мне где это написано, — встал в позу Старостин.

— А зачем мне это нужно? Пусть ваше начальство и показывает, — женщина вскочила с места и направилась к выходу. — Спрошу у заведующего поликлиникой. Может, он знает?

— Истеричка! — крикнул ей вслед целитель.

— Хам! — послышалось из коридора, а потом дверь громыхнула с такой силой, что могла посыпаться штукатурка.

— Где таких сумасшедших только берут? — проворчал мужчина. — Я вообще считаю, что перед посещением поликлиники пациентов нужно проверять в больнице для душевно больных и пускать на приём только со справкой, что пациент адекватен.

— Глядя правде в глаза, это вы спровоцировали женщину, — заметил я, не собираясь молчать.

— Ой, не начинай! Меньше пациентов — тебе же спокойнее. Она пришла сюда не за помощью, а чтобы кому-нибудь мозг ложечкой выесть, вот пусть и идёт где-нибудь себе жертву ищет. Вон, Василевский получает сто двадцать тысяч за заведование поликлиникой, пусть свои деньги отрабатывает.

Разумеется, работа у нас не заладилась с самого начала. Старостин попытался сбросить на меня всю бумажную волокиту, но я не собирался выполнять его работу, отчего старший целитель волком смотрел на меня, но ничего сделать не мог. Я знал, что ничего толком он сделать не может, потому как протекция Радимова связывает ему руки.

— Не с того ты начинаешь работать, малой, — начал он, когда очередной пациент вышел из кабинета, давая возможность переброситься парой слов. — В моё время младшие даже рот не смели открыть без разрешения наставников, а ты ещё меня судить пытаешься.

— Не знаю как было в ваше время, не застал. Зато точно знаю, что в моё время пациентам не хамят. Мы для чего здесь работаем? В чём смысл нашей жизни? Ради чего целительский дар нам дан?

— О, как ты далеко завернул! — рассмеялся Старостин. — Пытаешься смысл жизни понять и объяснить происхождение дара? Я тебе так скажу — тебе просто повезло. Ты вытянул счастливый билет, что не удалось миллионам других людей, так что радуйся, что ты в числе тех десяти процентов избранных и наслаждайся жизнью.

От дальнейших споров нас отвлекло появление дежурной.

— Господа, вас обоих вызывают к заведующему, — произнесла женщина таким тоном, будто случилось нечто ужасное. Я не стал интересоваться причиной вызова, думаю, она и так понятна.

Когда мы вошли в кабинет, заведующий молча уставился на нас, а затем указал на кресла, не проронив ни слова.

— Как вы объясните такое поведение? — поинтересовался Василевский, как только мы заняли места. — Поступила очередная жалоба. Марк Альбертович, в вашем случае это уже седьмая за месяц, идёте на рекорд.

— Вы же знаете, для меня эти переаттестации — как глоток свежего воздуха. Хоть ненадолго отдохну от неадекватов.

— Может, вам тогда место работы сменить? Заодно и отдохнёте от назойливого внимания пациентов? — повысил тон заведующий. — Я понимаю, что ваши связи в коллегии делают переаттестацию простой формальностью, но моей больнице эти проблемы не нужны. Я каждую неделю на планёрках слышу, что наша поликлиника худшая по количеству жалоб во всей губернии.

— Такая у вас работа — получать нагоняи от начальства, — пожал плечами Старостин.

— Моя работа заключается в том, чтобы организовать эффективную работу поликлиники, а не выслушивать замечания. Марк Альбертович, вы испытываете моё терпение. Если подобные инциденты не прекратятся, я буду вынужден разорвать контракт в связи с несоответствием занимаемой должности.

— А это уж не вам решать соответствую я или нет, — оскалился старший целитель. — На это у нас есть коллегия.

— Не забывайте, что главный целитель здесь я, и мне решать кто будет работать в этой больнице, — стал в позу Василевский. — Я не хочу проблем, поэтому закрываю глаза на некоторые ваши проступки, но всему есть свой предел. Понятно, что вы оба напишете объяснительные, но мне бы хотелось услышать из ваших уст что случилось в кабинете.

— Очередная неадекватная пациентка, — отмахнулся Старостин.

— Марк Альбертович, и что же вам так везёт на неадекватных пациентов? — всплеснул руками заведующий. — К остальным нашим целителям они заглядывают раз в месяц, а то и реже, а у вас по несколько неадекватов в день.

— Остальные терпят, а у меня достаточно уважения к себе, чтобы не пресмыкаться, — заявил старший целитель.

— Дорофеев, а вы что скажете? Вы были свидетелем конфликта. Давайте позовём вторую сторону конфликта и разберёмся лицом к лицу.

Вот мы и подошли к главному моменту нашего разговора. Кажется, Василевский заранее запланировал этот вопрос, и подвёл к нему только сейчас, разыгрывая весь этот спектакль для большей драматичности. Ещё и женщину попросил остаться, пригласив её в самый важный момент. Всё-таки заведующие — ещё те сценаристы, которым приходится учиться, чтобы держаться на плаву. Взять того же Радимова. Теперь я полностью уверен, что Егор Алексеевич отправил меня на приём не просто так.

И тут вырисовывается нехорошая ситуация. С одной стороны, нужно прикрыть коллегу, которого занесло, и он позволил себе переступить черту дозволенного. А с другой — должна восторжествовать справедливость. Одно дело, когда пациент пришёл на приём и получил не самое лучшее обслуживание — целитель тоже человек и мог где-то недосмотреть. Можно попытаться сгладить углы, исправить ошибку коллеги и постараться решить ситуацию миром. Но отношение к человеку должно быть уважительное. Женщина пришла за помощью, а получила хамское отношение. И это явно не тот случай, когда иначе человеку не доходит. Здесь налицо нежелание целителя работать. Готов поспорить, этот случай не единичный.

— Константин Юрьевич, вы меня слышите? — поинтересовался заведующий. — Я хочу услышать от вас как всё было.

— Да вы всё равно будете выгораживать друг друга, — со слезами на глазах отмахнулась женщина и поднялась с места, чтобы уйти.

— Постойте! — ледяным тоном произнёс я. — Знаете, я ценю работу целителей, их усилия, стремление всеми силами помочь пациентам. Работая в отделении общей практики, нам часто приходится сражаться со смертью. Мы знаем цену жизни, и поэтому я не могу позволить негодяям отбрасывать тень на честное имя целителя. Да, Марк Альбертович действительно позволил себе оскорбить пациентку без всякой на то причины, и я считаю это поведение неприемлемым.

— Вот и отразите это в объяснительной, — оживился заведующий и подсунул мне пустой лист с ручкой, приготовленный заранее. А пациентка настолько оторопела от моей искренности, что даже не смогла произнести ни слова.

— Крысёныш, — процедил старший целитель. — Ты что, думаешь, я боюсь этих жалоб или выговоров? Да плевать я на них хотел! Пересдам аттестацию и всё, а извинения приносить я никому не буду.

— Что с вами будет дальше — это не моё дело, пусть компетентные органы разбираются. А моя задача — помогать пациентам. Поэтому, если вы позволите, я напишу объяснительную и вернусь к работе.

— И примите, наконец, пациентку! — потребовал заведующий. — А вы, Марк Альбертович, временно отстранены от работы до разбирательства медицинской коллегии. Очередная жалоба от пациента есть, официальное подтверждение имеется, так что в этот раз вам будет куда сложнее выкарабкаться. И да, я знаю, что вы спокойно относитесь к переаттестации. Но я напомню, что время, которое вы не работаете из-за отстранения, не идёт в зачёт вашего стажа и не оплачивается.

— Переживу как-нибудь без ваших копеек, — процедил Старостин и демонстративно вышел из кабинета заведующего.

Я не стал слушать объяснения Василевского и вернулся на приём, где меня ждали пациенты. Теперь мне предстояло принимать всех одному, но работу я продолжил с консультации женщины, оскорблённой старшим целителем.

— Прошу прощения за поведение моего коллеги, — произнёс я, когда она вернулась в кабинет. — Я изучил вашу проблему и отметил, что рекомендованная целителем диета не помогает.

Да, часто бывает, что пациенты не придерживаются диеты. На это нужна сила воли, дисциплина, внутренний стержень. Но это был совсем не тот случай.

— Вполне может быть, что у вас инсулино-резистентность, — продолжил я. — Это тот самый случай, когда ни физические нагрузки, ни диеты не дают необходимого результата. Я могу увидеть этот процесс с помощью внутреннего зрения целителя, но будет лучше, если наши целители в лабораторных условиях проведут полноценное обследование. Я выпишу вам направление, а в лаборатории подскажут как к этому готовиться.

— Спасибо большое! — просияла женщина. — Вы настоящий целитель. А не тот, что принимал меня раньше.

— Увы, такие люди только портят впечатление о нашей профессии и порождают слухи.

В этот день я принял восемнадцать человек. Да, порядком вымотался из-за высокой нагрузки и задержался на работе на полтора часа дольше. Но если бы не проволочки в начале дня, успел бы к концу смены. Я не гнался за славой и деньгами, не пытался строить из себя героя. Просто делал свою работу. И тем приятнее было получить благодарность.

В половине восьмого я вышел из поликлиники и набрал Леру. Мы договорились встретиться на остановке и погулять по городскому парку, но в планы вмешался неожиданный инцидент. Когда я стоял возле пешеходного перехода, ожидая нужный свет светофора, рядом остановилась машина, откуда выскочили двое громил в масках. Я машинально направил в первого волну энергии и потянулся к перцовому баллончику, но воспользоваться им не успел. Мощный удар по голове сбил с ног, а следующий удар отправил в бессознательное состояние.