Глава 12 · Чужая игра

Память вернулась ко мне достаточно быстро. По крайней мере, мне так показалось. Через окно автомобиля пробивался слабый солнечный свет, а время от времени мелькали деревья. Когда машина остановилась, и меня вытащили из салона, я почувствовал свежесть, явно исходившую от воды. Выходит, мы недалеко от Светлицы?

— Очухался, — довольно произнёс один их похитителей, посмотрев на меня. — Я уже боялся, что перестарался. Но ничего, ты же целитель — вот и будет чем заняться.

— А я говорил, что нужно шокером, — встрял второй.

— Не учи волка овец считать, — вызверился мужчина. — Ты ещё пешком под стол ходил и кашу ел, когда я на серьёзных людей работал.

Оставив воспитательную беседу, похититель направился ко мне, а я вовсю подкидывал в голове свои шансы. Он уже получил от меня удар волной энергии, поэтому каналы повреждены. Пусть несильно, пусть перегрева уже не достичь, потому как время потеряно, но если приложиться ещё пару раз, у меня может получиться. Другое дело — что делать со вторым негодяем? Он явно не будет сидеть на песочке и покорно ждать, пока я разделаюсь с его подельником.

— Послушай, ты парень неплохой, даже жалко будет отправлять тебя в плавание по Светлице со связанными руками, — начал похититель. — Но ты же умный, верно? Ты понимаешь, что перешёл дорогу человеку, которому не стоит мешать. Поэтому ты признаешься, что намеренно исказил ситуацию в объяснительной, чтобы оклеветать Марка Альбертовича Старостина, получишь его великодушное прощение и дашь нужные показания. Иначе мы тебя найдём уже второй раз, и тогда ты точно займёшься измерением глубины Светлицы осенний период.

— А если проще, мы тебя прикончим, — решил объяснить подельник первого. — Ты до сих пор жив только по той причине, что сейчас это выгоднее. Ты должен исправить ситуацию с объяснительной и жалобой. Поверь, не будь ты нужен, уже давно бы утопили.

— И да, советую не соваться к стражам порядка. Мы сами полиция, — похититель достал удостоверение и протянул его мне в лицо.

Он наклонился достаточно близко, чтобы я мог боднуть его и сбить с ног. В следующий момент произошло сразу несколько происшествий. Второй похититель бросился ко мне и занёс руку для удара. Я понимал, что не успею уклониться, поэтому рухнул на землю и перекатился через плечо, а рядом прозвучали выстрелы. Подняв голову, я заметил, что замахнувшийся ратник катается по земле с простреленной рукой, а второй лежит на земле лицом вверх и не сводит глаз с направленного ему в лицо оружия. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел понять как незнакомцы оказались на поляне.

— Проверьте пленника, а этих уведите. Допросим обоих в более спокойном месте. Кажется, у хозяина появился отличный способ надавить на Старостиных, — прозвучал довольный голос, показавшийся мне знакомым.

Я почувствовал как по телу разливается приятное тепло исцеления, а рана на голове начала немного покалывать. Осмотревшись, увидел целителя, который стоял немного поодаль, а у него из-за спины вынырнула Лера.

— Костя, ты как? — пролепетала жена, устроившись рядом. — Я за тебя ужасно переживала.

— В порядке. И моргнуть не успел, как всё произошло. Но как вы меня нашли?

— Браслет, — объяснила Лера, указав на такой же артефакт, как у меня, на своём запястье. — Свадебный подарок Горюнова. Он показывает где ты находишься.

— Выходит, Пал Дмитрич меня второй раз спасает.

— Положим, спасали мы, а браслет Горюнова только помог с поисками, — вмешался рослый ратник, которого я вмиг узнал, хоть мы с ним и виделись всего однажды и мельком.

— Это люди градоначальника, — объяснила жена. — Они вмиг примчались на выручку, когда понадобилась силовая поддержка.

— Да с такими спасателями и врагов не нужно, — ответил я, зыркнув на телохранителя Брюсова.

— Мы люди маленькие, — добродушно развёл руками здоровяк. — Скажут решать — мы выполняем, прикажут спасать — спасаем.

— Оно и видно, что маленькие, — рассмеялся я. — Большого человека Лопатой не назовут, верно?

— А память у тебя хорошая, — оскалился мужчина, который был с Брюсовым-младшим во время покушения на меня. — Сегодня ты на нашей стороне, так что расслабься. Руслан Лопатин о тебе позаботится.

Так вот почему у него такая кличка. Дело не в какой-то запоминающейся истории, а в банальной фамилии. Я поблагодарил людей Брюсова за помощь, хоть и понимал, что теперь уже я буду их должником.

— Можно было не привлекать их? — обрушился я на Леру, когда мы отошли немного в сторону. — Ты ведь понимаешь, что теперь я им должен, а их просьбы могут быть очень специфические. С аристократами всегда так.

— Костя, а что мне было делать? В полиции отказались принимать заявление. Не поверили, что с тобой что-то случилось. Я позвонила Карине, она через Добролюбова действовала. Рассказала о проблеме Ирине Николаевне, та передала мужу. Ну, а Егор Алексеевич обратился за помощью к градоначальнику. В общем, в спасательной операции участвовал едва ли не весь город.

В этот момент на поляну влетела машина, из которой выскочили четверо бойцов. Не иначе, как к похитителям подоспело подкрепление.

— Всем успокоиться, свои! — закричал предсказатель, буквально на пару секунд опередив обе стороны.

Как оказалось, это люди из корпорации Добромилова вычислили моё местоположение и выслали помощь. По итогу этого дня я понял, что аристократы — опасные ребята и связываться с ними крайне рискованно. Если этим господам понадобилось меньше получаса, чтобы вычислить меня, то я представляю как легко они находят нужных людей, которых, в отличие от меня, считывают провидцы.

— Как думаешь, что теперь будет с этим Старостиным? — поинтересовалась Лера, когда мы ехали домой.

— Я так понимаю, ничего хорошего. Разумеется, я подам заявление на основании показаний похитителей. Но придётся подождать, потому как их отдадут хранителям порядка только после того, как вытрясут всю необходимую информацию. А дальше у Марка Альбертовича начнутся непростые времена, потому как с полицией он, может быть, и сможет уладить вопросы, а семья его точно не простит за дискредитацию имени. Лопата сказал, что Брюсов выжмет из этой ситуации максимум что сможет, а я в Матвее Тихоновиче нисколько не сомневаюсь. Оставаться одной из самых влиятельных фигур в городе и пережить столько перемен — это показатель мастерства в ведении переговоров и недюжинной силы.

Этим же вечером Радимов позвонил мне и извинился за то, что впутал меня в опасную игру.

— Считай, что никакого долга перед Брюсовым у тебя нет. Это была моя задача, которую я возложил на тебя, так что разбираться тоже мне.

— За Егора Алексеевича не переживай, — успокаивала меня Лера. — Ирина Алексендровна мне сказала, что вся эта афера со Старостиным была просьбой от Брюсова. Причём, всё сложилось так удачно, что градоначальник остался доволен.

Может, у кого-то оно и сложилось удачно, а я явно остался в проигрыше. Не покидало чувство, что меня попросту использовали, как расходный материал. На будущее зарёкся выручать кого-то, когда используют в тёмную, не посвящая в детали плана.

Остаток отпуска я провёл максимально эффективно — занялся своим здоровьем, снова начал посещать бассейн, а по вечерам выравнивал график и дышал свежим воздухом перед сном. Казалось, этот месяц стал маленькой жизнью, за которую я успел не меньше, чем за предыдущие два года. Но так только казалось.

— С возвращением! — поздравила меня Нина Владимировна, когда в начале августа я вернулся к работе. В ординаторской царила напряжённая атмосфера, и я не сразу понял в чём суть.

— Макс, что с тобой сделали, пока меня не было? — улыбнулся я. — Обычно ты не умолкаешь, а тут сам не свой.

— А я что, шут ярмарочный, чтобы всех веселить? — неожиданно вспыхнул парень и вышел в коридор.

— Что это с ним? — удивился я, но женщины лишь пожали плечами.

До конца дня Макс был необычно тихий и практически не разговаривал. Разве что Сарычевой удавалось разворошить его своими вопросами, касающихся постановки диагноза. Кажется, генератор нелепых шуток и веселья сломался, отчего стало даже как-то неуютно работать.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, желая выяснить причину нетипичного поведения Ключникова.

— Случилось, — ответил он и замолчал. Но что-то сильно волновало его, потому как стажёр всё-таки решил поделиться.

— Марина выходит замуж.

— Какая Марина?

— Ты знаешь многих Марин? — вспыхнул парень. — Семенюта… Они с одногруппником подали заявление в управу и наверняка получат распределение, как семейная пара.

— Макс, только я тебя прошу — даже не пытайся её вернуть. Если она счастлива, пусть так и будет.

— Да я знаю, — закивал Ключников. — Семенюта была одной из немногих, кто принимал меня таким, какой я есть. И самое обидное, у меня был шанс, а я его упустил. Какой смысл лезть в её жизнь, если я сделаю только хуже?

Да, я как-то сталкивался с подобным. Жизнь иногда преподносит испытания, словно экзамен по итогу пройденного жизненного периода. Если его пройти, можно выйти на новый уровень, достичь поставленной цели. А если сплоховать, в лучшем случае останешься там же, а то и полетишь вниз.

— А ты же отдыхать должен. Разве нет? — постарался припомнить я. — У вас до распределения остались считанные недели.

— Не могу сидеть дома, — отмахнулся парень. Напросился к Сарычевой поработать, чтобы хоть как-то занять мысли. Знаешь, может быть, я и не попаду в Градовец. Вон, пусть Семенюта со своим новоиспечённым мужем здесь остаётся, а я поеду куда-нибудь на другой конец страны, где целителей не хватает. Надо сменить обстановку, перезапустить жизнь по новой.

В последние дни августа прошло распределение. Ключникова направили в наше отделение, о чём он поспешил сообщить сразу после церемонии.

— Семенюту с мужем распределили в Клюквино, это в паре часов езды отсюда на автобусе, — поделился Макс.

— Ты же не поедешь к ней? — максимально серьёзно спросил я.

— Нет, конечно!

— А зачем тогда узнал как туда добраться?

— Да я и не узнавал специально, я и раньше знал. Это ты у нас неместный, поэтому не в курсе. А ехать туда я точно не стану. За всю церемонию она на меня даже не взглянула, делая вид, что меня не существует. Я точно знаю что говорю, потому как не отрывал от неё взгляда. Она теперь Калитвинцева, и у неё совсем другая жизнь…

Мне было искренне жаль друга, но его печаль — результат собственных ошибок. Я его предупреждал, когда это было ещё актуально, но есть люди, которые учатся только на собственном опыте.

Макс попал в четвёртую бригаду, где было свободное местечко после ухода Маевской. А на место Ключникова пришла стажироваться девушка. Договор с академией был подписан ещё в июле, но заранее информацию никто не разглашал.

Новенькая казалась куда моложе своего возраста. Трудно было поверить, что перед нами не практикантка с академии, и не стажёр первогодка, а младшая целительница. Маленькая, худенькая светловолосая девчонка. Только холодный взгляд выдавал огромный опыт прожитых передряг.

— Что это за голубка припорхала в наши сени? — промурлыкал Макс, заметив новенькую. — Что-то я не припоминаю таких красоток в Рудинской академии.

— Значит, память короткая, — ощерилась девушка.

— Ой, птичка показала острые коготки! — оживился Ключников. — Мне это нравится.

— Послушай, кот. Шёл бы ты отсюда, пока усы не выдрали, — вызверилась новенькая, а Макс примирительно выставил руки.

— Понял, дважды повторять не нужно. Как тебя зовут, воительница?

— София Штерн.

— Штерн? Красиво звучит. Не припоминаю никого из аристократов с такой фамилией. Иностранка?

— Местная. Штерн — это фамилия директора нашего приюта. Все, кто не знал своей настоящей фамилии, носят её.

— Так ты из приюта? — лицо Ключникова вытянулось. — Извини, не знал.

— Ой, только не надо меня жалеть, — надулась девушка. — Терпеть не могу, когда все вокруг начинают вздыхать, только услышат, что я росла без родителей.

— Ты никогда не знала их? — поинтересовалась Сарычева.

— Нет, — ответила девушка и закусила губу, но быстро взяла себя в руки и продолжила. — Они умерли от страшной болезни, когда я ещё была совсем малышкой. Никто не смог им помочь. Обнаружив у себя дар целителя, я поклялась, что вырасту и буду спасать людей, чтобы больше ни один ребёнок не остался без родителей.

— Печальная история, — произнесла Нина Владимировна. Даже Макс, который на всё имел шуточный ответ, предпочёл промолчать.

— Вы реально в это поверили? — рассмеялась София. — Нет, я никогда не видела родителей. В приют я попала совсем малышкой, мне было всего полгода. Выкормили детскими смесями и коровьим молоком.

— Это же вредно! — вспыхнула Уля.

— Тем не менее, я жива, и хорошо себя чувствую. А о родителях я ничего не знаю. Воспитатели поговаривали, что в корзинке, которую оставили на пороге приюта, была записка. В ней мать признаётся, что не может прокормить нас двоих и оставляет меня на попечительство приюта, чтобы отправиться на север, заработать денег на существование и забрать меня в семью. Разумеется, никто за мной не вернулся.

Неловкий разговор прервало появление Радимова.

— Вижу, вы уже познакомились с новенькой, — произнёс Егор Алексеевич, ворвавшись в ординаторскую, словно ветер. — Нина Владимировна, возьмите под своё крыло девушку. В ближайшие два года она будет перенимать опыт в вашей бригаде и оказывать посильную помощь. Постарайтесь передать ей свой опыт и максимально подготовить её к самостоятельному плаванию.

— Можете не сомневаться, сделаем всё, что в наших силах, — заверила его целительница.

Заведующий повернулся к новенькой.

— София, будь добра, загляни в отдел кадров. Там просили какие-то документы, я не совсем понял что от тебя требуется. Но если будут проблемы, дай мне знать, я помогу разобраться.

Заведующий ненадолго задержался, а как только девушка вышла, закрыл дверь и повернулся к нам.

— Коллеги, попрошу быть осторожнее с нашей новой стажёркой.

— Да мы уже выяснили, что она из приюта, — отозвался Макс.

— Это хорошо. Но я думаю, вы не знаете как она оказалась в рудинской академии. Штерн перевели туда после скандала в Дубровской академии целителей из-за обвинения в воровстве и драки, которую девушка устроила с одногруппниками. Не знаю что из этого правда, но попрошу вас быть настороже.

— Да, девчонка реально боевая, — протянул Макс.

Когда София вернулась, никто не подал виду, но чувствовалось общее напряжение. Со временем о разговоре забыли. Прошло несколько смен, когда у нас случилось непредвиденное событие. Со стороны склада на всё отделение разносились крики и звон бьющегося стекла. Когда мы ворвались внутрь, увидели дерущихся Ключникова и Штерн.

— Попалась! — торжественно заявил Макс, сжимая разбитый нос.

— Что здесь происходит? — нахмурился Радимов, который оказался в это время в отделении.

— Она что-то стащила со склада и спрятала в кармане, — заявил Макс. — Отказывается показывать.

— Шарить по карманам мы не будем, — отрезал заведующий. — София, можешь показать нам что у тебя там лежит?

— Не ваше дело, — отрезала девушка.

— Тогда мне придётся вызвать полицию, — с нажимом произнёс Егор Алексеевич.

— Хотите — вызывайте, дело ваше.

— Опомнись, девочка! Ты ведь понимаешь, какие проблемы у тебя могут быть? — выпалила Сарычева.

— У меня единственная проблема — люди, которые не верят мне, — ответила София и достала из кармана конверт с письмом. — Вы можете считать меня воровкой, но я ничего не брала. Это конверт, в котором лежит ответ на мой запрос в родильный дом рудинского Дома матери и ребёнка, где я появилась на свет. Я всё-таки решила узнать судьбу своей матери, но в родильный дом она никогда не обращалась. Все дети, рождённые в одно время со мной, живут у своих родителей. Выходит, она рожала не в палате, а где-то на дому, с повитухой.

— Безумие, — покачала головой Уля. — Это ведь очень рискованно и для матери, и для ребёнка.

— Да, рискованно. Но у неё на это были причины. Знать бы только какие…

Губы Софии задрожали, и она едва держала себя в руках, чтобы не расплакаться. Егор Алексеевич шагнул навстречу девушке и прижал её к себе.

— Прости нас за то, что не верили тебе. Никто не знает что случится через два года и куда тебя распределят, но можешь быть уверена — на это время мы станем твоей семьей, на которую ты можешь положиться.

Никто из нас не использовал волну успокоительной энергии, потому как бывают ситуации, когда эмоциям нужно просто дать выход и дать себе право на слабость. Даже если ты целитель.