Глава 25

Сотников, поменяв должность, всё равно не изменил своим привычкам. Даже со штатом прислуги он продолжал в кабинете готовить себе обычный, по меркам положения, кофе.

Глядя на его манипуляции, улыбнулась, радовало, что он не поддался пагубному влиянию власти, надеюсь, и не поддастся. Хотелось бы, чтобы в моей команде, именно моей, были только адекватные люди.

Передо мной встала чашка кофе, и я стала рассказывать, что задумала.

— Вы же знаете, что процедура у Марии прошла безболезненно, — я была уверена, что она рассказала мужу, по-другому и быть не может.

Пётр Михайлович кивнул подтверждая.

— Я хочу вернуть свободу носителям Чёрной крови и прекратить их использование как скот. Тем более кровь потеряла свои свойства, так что ничего не должно мешать.

— Понимаю ваше желание, но данный вопрос нужно решать с императором.

— Я поговорю с ним. Надеюсь, мои доводы будут весомыми. Но для начала я хотела бы провести ещё один опыт. Нужно удостовериться, что с обычным ключом получится.

— Вы хотите всем носителям Чёрной крови установить ключи? — Сотников был возмущён.

— Без него ничего не получится, тем более после воздействия новой структуры, верней модуля, они лишатся своего дара.

— Но ключ останется и сеть. Какой шанс, что Чёрная кровь опять не проснётся?

— Я понимаю, вы устали, но должны были догадаться, что я собираюсь сделать, — не смогла сдержаться от сарказма.

— Не все носители Чёрной крови безобидные, а вы хотите наградить их дарами!

— Мне все не нужны, только те, кого держат в институтах. Когда я уходила из тюрьмы, пообещала себе, что сделаю всё, чтобы дети туда больше не попадали.

— Я думаю, сейчас не время… — начал Сотников.

— Не заставляйте делать вам больно… Или это другое?

Пётр Михайлович сразу понял о чём я, аж зубами скрипнул. Но я знала, что возмущаться он не станет и пойдёт на уступки. Парадокс, даже эта его личная причастность сыграла мне на руку. Хотя о чём я? Это звенья одной цепи. Не случись несчастие с Марией, он не стал бы таким, как сейчас. Не затянул Рокотова-старшего в борьбу с одержимыми, и меня бы не вытащили из института. Но если копнуть глубже, то сдаётся, что я не попала бы в тело Насти. Ведь я так и не вспомнила, что случилось со мной в тот день. Словно просто перенесли моё сознание, со всеми знаниями, в умирающую девушку.

А дар Созидателя, скажете вы? Да не было его. Скорей всего я спровоцировала пробуждение Целителя, который соединился с Чёрной кровью, породив Призрачную. Знай я это, вряд ли полезла бы во все эти дебри. Хотя вру, полезла, ведь я помню силу и знания, которые у меня были до появления здесь.

— Что вы хотите? — Пётр Михайлович немного успокоился и перешёл к делу.

— Мне нужен любой одержимый без дополнительных даров, желательно взрослый и не боевик.

Сотников задумался.

— У меня есть подходящий. Вы же знаете, что дары могут просыпаться и у взрослых? — я кивнула. Слышала о таких случаях. Погрешность в долю процента от общего количества магов. — Чёрная кровь у таких магов просыпается чаще, чем другие дары. Этот мужчина сам сдался. Просто пришёл к управлению и сказал, мол, так и так, за семью боюсь. Я тогда удивился, обычный мужик, без каких-либо признаков, даже не фонил практически. Он в моём бывшем управлении так и сидит, не стал отдавать его в тюрьму.

Я слушала и сомневалась немного.

— А у него точно других даров нет? Может он самородок?

— Проверяли, нет ничего. Говорит, вера помогает держать демона внутри, — Пётр Михайлович хмыкнул.

— Его можно в Москву или в куда-то окрестности доставить. Не хочется затягивать.

— Хорошо, Настя, — Сотников выдавил улыбку. Взял трубку и дал распоряжение привести указанного заключённого завтра утром в Подольск.

Перекинувшись ещё парой фраз, мы расстались. А мне предстояло создать модуль, для завтрашнего эксперимента, такой, чтобы любой маг мог запустить. Браслет у заключённого есть, но если на него не встанет, то, думаю, другой найдётся без проблем. Если что и свой могу использовать.

* * *

Спала я крепко и немного. Не по тому, что долго не могла придумать симбиоз структур, привыкла уже спать по пять-шесть часов, а то и меньше. Завтрак будет в шесть, у меня ещё два часа. Подмывало куда-нибудь прыгнуть, но просто вышла погулять в дворцовый двор.

Несмотря на предрассветное время, уже горели несколько окон в зданиях. Хотя может там всегда свет. Идя по дорожке, я почувствовала движение за спиной. Это был Пётр Михайлович.

— Смотрю, вы тоже не любите нежиться в кровати? Доброе утро, Настя!

— Доброе утро, злой дядюшка… — я состроила ехидную гримасу.

— Не злитесь на меня, Анастасия Павловна. Сами говорили, чтобы никому не доверял.

— Я не злюсь, просто у меня свои цели. И поверьте, я никогда не стану вашим врагом, если это не затронет жизни моих близких, — это была не угроза, а просто предупреждение. Несмотря на опасение, силы мне никто не подрезал, так что мой дар полноценно со мной. Хотя, может, по причине необходимости дальнейшей работы с Чёрными путами.

— Я тоже вам не враг, пока это не касается безопасности государства.

— Вы говорите как монарх, — я хмыкнула.

— Не претендую на это место. Моё дело — безопасность.

Очень надеюсь, что император в это верит. Глядя на Сотникова, понимала, что если он намерится отобрать власть, то у него точно получится. Вспомнила князя Бельского и сравнила. Да, на первый взгляд он казался глыбой, весомой фигурой, но по сравнению с Петром Михайловичем игрушечной. В каких-то аспектах Сотников и императора затмевает. Надеюсь, я не породила чудовище. Хорошо, что он понимает, если я захочу его убить, меня ничего не остановит, а шантаж моими близкими только приблизит, верней запустит процесс уничтожения. И он будет очень быстрый.

Но самое удивительное, несмотря на внутреннее противодействие, и постоянные словесные стычки, мы остаёмся близкими друзьями. Может, потому, что я не верю, что он реально переступит черту и станет мне врагом.

Пётр Михайлович остановился и пристально на меня посмотрел, я тоже встала и повернулась к нему. Неожиданно он взял мою руку и, наклонившись, поцеловал.

— Спасибо, что вы появились в моей жизни, Анастасия Павловна. Я бы не вынес даже малой части того, что случилось на последние пару лет. Да что уж говорить, мы бы просто все погибли.

— Да видела я послание от Императорского совета и императора. Я не герой, уж поверьте. Если бы у меня был шанс отсидеться, то я ни за что не влезла во всё это.

— Вы не одиноки. У всех есть шанс. Просто не у всех есть совесть. Она не позволила бы вам смотреть на то, как рушится мир. Поэтому вы приняли верное решение пресечь всё на корню. И я согласен с тем, что вы не хотите рассказать всему миру о вашем вкладе, — Сотников продолжал что-то искать в моих глазах.

— Я это совершила по одной эгоистической причине, чтобы никто не лез в мою жизнь. Поэтому сделайте так, чтобы о моём участии знал только ограниченный круг лиц. А в газетах, на телевидении, чтобы ни один журналюга не пикнул. Мне широкая известность не нужна.

— Понимаю вас. Но карательные меры принимать не стоит.

Я хохотнула, каждый судит по себе, об этом даже не думала.

* * *

До Подольска мы доехали быстро. Пётр Михайлович продолжал ездить на своей серебряной пуле, поэтому буквально долетели.

Эту машину знали все надзорники, я видела, как на постах они вытягивались по струнке при нашем появлении. Всё-таки тайный владыка и явный — это разные вещи. Решила пока не возвращаться к этой теме, понимая причину напряжения. Я продолжаю находиться в боевом состоянии и просто ищу врага. Но Сотников не враг, просто весомая личность в обществе.

Казематы в Подольске ничем не отличались от нижегородских, стандартное здание с решётками и силовой защитой.

Документы и пропуск у нас никто не спросил.

«– К чему такая беспечность? Сильно сомневаюсь, что нет людей, способных менять личины».

«– Начальник охраны, мой человек, у него стоит переговорная структура».

Я хмыкнула, походило на ребячество.

«– Но я вас услышал. Понял, что выглядит как попустительство. Просто не могу наиграться с игрушками, подаренными вами», — Пётр Михайлович рассмеялся.

Заключённый нас уже ждал в допросной. Когда дверь открылась, он повернулся к нам и слегка поклонился, а глядя на меня, улыбнулся. Несмотря на положение, он не озлобился, я едва сдержала слёзы, глядя в его глаза, полные любви ко всему человечеству. И сколько таких несчастных гниют в застенках просто из-за того, что им выпала честь защитить нашу землю, а их за это посадили в тюрьму.

Не-ет, я не остановлюсь на детях, я прошерстю всех и каждого. За решёткой не останется ни одного невиновного.

Я не стала пока говорить о цели нашего визита, только спросила имя. Савелий, по батюшке Игоревич.

Попросила его сесть и говорить всё, что будет чувствовать. Даже поняв, что на нём будут что-то экспериментировать, он продолжал улыбаться, глядя на меня. Может, думал, что девушка не может ему навредить, а может, просто верил…

Я не стала делать всё поэтапно, сразу вставила подопытному готовый модуль в точку инициализации. Пока он ничего не чувствовал, ведь стояла капсула. У меня немного вспотели руки от волнения. Модуль в любом случае подействует, меня беспокоил возможная боль, ведь у Марии мог сработать модернизированный ключ, а устанавливать его всем подряд у меня нет желания.

Я глянула на напрягшегося Петра Михайловича и сняла капсулу. Несмотря на то что на заключённом был блокирующий браслет, он всё равно немного дёрнулся. Да, вначале я хотела установить структурный симбиоз в браслет и делать всё в два этапа: ключ + структура, но потом решила не мудрить. В модуле были все этапы, и они после установки не требовали дальнейшего вмешательства.

— Тяжесть в груди, — сказал Савелий Игоревич. — Словно распирает немного. Пальцы онемели, зуд… Всё, ничего не чувствую.

Если до этого мужчина смотрел будто в никуда, то теперь перевёл взгляд на меня.

— Браслет снимите, — обратилась к Сотникову. Он не стал мешкать, прогресс налицо. Под ничего не понимающий взгляд заключённого, второй человек в государстве снял сомнительное украшение.

Поднесла руку к груди Савелия.

— Чистый. Целитель встал в сеть, — с улыбкой сказала я.

Пётр Михайлович достал артефакт и поднёс к руке, потом к груди заключённого, там показывало золотистый спектр. Но Сотников всё же коснулся груди бывшего носителя Чёрной крови. И хмыкнув, улыбнулся.

«– Этот модуль нельзя переделать на другие дары?»

Я ждала этот вопрос.

«– Нет, я это учла. Структура просто распадётся, да и считать строение нельзя, только копирование».

«– Вы чудо!»

«– Знаю».

— Поздравляю, Савелий Игоревич, у вас теперь нет Чёрной крови, но есть Целитель и обязанности перед обществом. На ближайшие пять лет вам придётся подписать контракт и работать целителем в назначенном участке, — сообщила я ничего не понимающему мужчине. Да и Сотников аж ноздри раздул от негодования, но ничего не стал говорить, даже лично.

— Вас сейчас вернут в камеру, — продолжил Пётр Михайлович. — В ближайшие дни мы проведём ещё несколько замеров, и, если подтвердится отсутствие Чёрной крови, с вас будут сняты запреты, и в дальнейшем вы будете восстановлены в правах как гражданин Российской Империи.

Вот сейчас Савелий не улыбался, лицо стало бледным, я видела, как блестят глаза, а потом и скупая мужская слеза покатилась по щеке.

— Слава Богу! — мужчина перекрестился.

* * *

— Я не понял с контрактом? — когда мы вышли, поинтересовался Сотников, вполне спокойным тоном.

— Всех освобождённых старше 16 лет нужно связать контрактом минимум на пять лет. Не для того, чтобы навесить очередную кабалу, а чтобы заняты были. Естественно, с денежным довольствием. Меньше брожений в мозгах будет. А детей вернуть в семьи. Если откажутся принимать, то не навязывайте, всякое может быть, — я помнила, что за использование носителей Чёрной крови государство хорошо платит, а тут опять кормить придётся. — Нужно организовать интернаты, где этих детей будут обучать жить в обществе, всё лучше, чем тюрьма.

— Хорошо, я обдумаю ваши пожелания, — я хмыкнула. Он прекрасно понимает, что это не просьба, а приказ к действию.

Выйдя на улицу, я глубоко вздохнула, теперь я выполнила обещание. Процесс не быстрый, но финал уже ясен. Мы ещё поговорим с Петром Михайловичем, чтобы как можно быстрей внедрили практику не изымания детей, а обезвреживания Чёрной крови. По вызову будут выезжать не тюремщики, а специалист по замене дара. С такой системой в обществе быстро пропадёт страх к носителям этого дара.

— Хорошо-то как! — Сотников встал рядом и тоже вздохнув, посмотрел в голубое небо. — Честно, даже легче стало. Я вам говорил, что вы удивительная?

— Тысячу раз, — я рассмеялась.

Вот и ещё одна страница этой страшной истории закрылась. Да, в ближайшее время мне придётся вернуться к пролистанным страницам и дописать, а возможно что-то переосмыслить, но сейчас не хочется об этом думать. Впереди у меня мирная жизнь, а завтра приём у императора.

* * *

Не стала устраивать танцы с бубном и имитировать сборы. Даже хотела реальное платье купить и парикмахера вызвать. А потом подумала и посчитала глупостью. Я Анастасия Павловна Юсупова, будущая графиня Рокотова, спасительница мира и гроза всех тварей, кроме одной. Я была уверена, что страж меня взглядом способен уничтожить, не то что лапой. И нужна я была только потому, что имею земные дары и могу блокировать эманации, и всё. Это здесь я всесильная, а там ничтожество.

Но сейчас не о том. Я решила не обращать внимания на то, что надумают слуги, а просто выбрать причёску и платье по вкусу.

И сейчас стоя перед зеркалом, была вполне довольна…

В меру строгое дымчато-голубое платье, не лишённое шика, и причёска с драгоценными украшениями подчёркивают моё непростое происхождение.

Меня уже ждёт машина, но я решила ещё раз глянуть в зеркало, и удостовериться, что выгляжу безупречно. Сотников меня не провожал, я и так вчера сильно злоупотребила его временем. Как я и предполагала, моё появление в шикарном наряде, да ещё с причёской вызвало недоумение у служанок, которых с первого дня я не допускала в свою комнату. Сделала вид, что не заметила их реакции, и придерживая юбку пошла вниз.

Машина была та же, что привезла сюда и с тем же водителем. Открыв дверцу, он учтиво поклонился. Я же по-царски буквально вплыла в салон, что ни говори, а одежда диктует поведение и особенно позу. В спину словно кол воткнули, а подбородок был высокомерно вздёрнут. Реально чувствовала себя принцессой.

Разговора с императором я не боялась, поэтому, когда дверца авто закрылась, расслабилась и просто наслаждалась моментом.

Опять меня сопровождала свободная дорога. Машины стояли по обочинам, а люди толпились по тротуарам. Никогда не понимала желания заглядывать в машину, и узнать, кто там едет. Хотя, может, люди так любят императорскую семью, что так хотят выказать своё почтение. Так что, скорей всего я чужие лавры собираю. Завидую ли я? Нет. Наоборот, всеми силами хочу избежать известности. Меня Миша ждёт и прогулки под луной, а не всё это…

Мы въехали на Красную площадь, и там было много народа. Очень надеюсь, что их просто привлекло оцепление из надзорников, а не моя фигура. Ведь я просила Сотникова ничего не устраивать, а император мог поступить, как ему заблагорассудится. Несмотря на мою значимость, я ему не указ.

Так что я опять расслабилась и даже помахала ручкой наиболее любознательным.

Я никогда не была в Кремле, так что, когда мы проехали ворота, и из видимости пропали зрители, я стала крутить головой.

Я не знала названий всех этих дворцов, даже если и слышала, то вряд ли сейчас пойму, где какой. Мы остановились у широкой белой лестницы, снова открылась дверца машины, но выбраться царственно у меня не получилось, практика нужна.

Куда идти я и без сопровождения поняла, меня встречали открытые двери и шеренги людей в форме.

На втором этаже я остановилась, все двери были закрыты, но я сразу поняла, куда меня пригласят. По краям двери стояла пара офицеров в полной энергетической броне.

Красавцы! — я улыбнулась.