Глава 28

Ночью жизнь в джунглях не прекращалась, отчего все спали очень неспокойно. Переливы птичьих криков, драки обезьян, стрекот насекомых и треск костра мешали погрузиться в приятную дрему, дарящую отдых телу и голове. Тетра крутилась с боку на бок, пытаясь найти себе удобное положение. – «Ветви густые небо закрыли, Птицы кричат где–то во тьме. Сны мои все ко мне путь позабыли, Сны, в которых я тянулся к тебе...» – Вильям! – Все равно никто не спит, – не оценил возмущения парень. – Я и подумал, что вы не против лирики. – Это он сейчас серьезно? – раздался в темноте голос Ичи. – Более чем, – вздохнул Лэнгдон. – Не понимаю вашего недовольства! Если не нравится, то придумайте другое развлечение, а то от этой какофонии звуков я скоро сойду с ума. – К этому тоже надо привыкнуть. – Слишком много "надо" для одного дня. – Ичи, а расскажите, что–нибудь необычное про это место, – Тетра повернулась к огню, отбрасывающему блики на лица мужчин. – Хм... – Расскажи им про Айаймаму, – предложил сыщик, заложив руки за голову и рассматривая высокие ветви деревьев, что загораживали ночное небо. – Хм..., – задумался Ичи. – Расскажите, пожалуйста! – попросила Тетра и радостно прикрыла глаза, когда Ичи согласился. Голос мужчины обволакивал и служил щитом от посторонних звуков. – Двое детей, мальчик и девочка, очень рано потеряли мать, а отец не стал долго томиться в одиночестве, найдя себе жену. Но не была та рада малышам и, пообещав родить ему своих детей, выгнала отпрысков мужа в джунгли. Плакал мальчик, плакала девочка, звали они свою мать, но не она откликнулась им. Из леса вышла Мать Джунглей и превратила их в ночных птиц, что летают с ветки на ветку и кричат "Айаймама". – Так грустно, – прошептала девушка, засыпая. – Но это лучше, чем умереть, – подытожил Вильям и тоже, наконец, уснул.Утром, быстро перекусив, компания двинулась дальше. Путь их убегал все глубже в лес и все выше в горы. Деревья опираясь, на корни, тянулись высоко вверх, раскрывая свои кроны–зонтики. Более низкие, образовывали настолько плотный навес листвы, что свет доходил рваными лучами, что спасало от жары и вездесущего солнечного пекла. Только вьющиеся растения и лианы еще боролись за глоток золотистого сияния, переплетаясь узлами над головами путников. Живность облюбовала эти навесные города, без проблем перемещаясь по тонким воздушным стеблям, прыгая между ними, цепляясь когтями, не рискуя упасть. Огромный ствол дерева преградил друзьям путь, и им пришлось перелезать через него, скользя по влажному мху и грибам, что организовали здесь свою колонию. – Фу, – Вильям вытер об себя слизь и крошки коры, что прилипли к рукам. – Жизнь прекрасна, не правда ли? – рассмеялась Тетра с выражения лица друга и спрыгнула вниз со ствола самой последней. Нога ее вдруг подкосилась, и она рухнула, чудом успев подставить руки, не дав лицу впечататься в грязь на земле. Вильям схватил девушку за рюкзак и легко поднял. – А еще она справедливая, – стирая со щеки Тетры капельки влажного торфа. Девушка показала парню язык и двинулась за проводником и хромающим Лэнгдоном, которому преодоление препятствия далось труднее остальных. – Мы скоро выйдем к Улули, – после долгого молчания произнес Ичи. – Там отдохнем и заночуем. Заодно и очистимся. – Улу...что? – еле перебирая ногами, спросил Вильям. – Улули, – еще раз повторил мужчина. – Священное место. Водопад, очищающий мысли от дурных поступков, наполняющий силами для новых свершений. Его вода служит проводником силы богов, она является носителем информации и энергии, живым свидетелем всей истории на земле. – Вид там невероятный, – дыхание Лэнгдона было быстрым и громким. Зная, что мужчина никогда не признает своей слабости, девушка проскользнула под руку сыщика и приняла часть веса его тела. С другой стороны появился Вильям. – Мне не нужна ... – Ой, да перестань ты, – оборвал его парень, и сыщик благодарно улыбнулся, принимая помощь. Казалось, джунгли тянулись бесконечно, волнообразно, покрывая каждый метр земли. Тропа то сужалась, то становилась шире, словно была веной в мощном теле величественного леса. Тетра не могла налюбоваться этим удивительным творением природы, где все было неразрывно и взаимосвязано. Это был другой мир. Мир, в котором время текло иначе, пространство не имело границ, а душа переполнялась восторгом, восхищением и чувством свободы. Вдруг заросли стали редеть, и не успели путники моргнуть и глазом, как зеленая пелена расступилась сама собой. Их взору предстала огромная высокая скала, что, казалось, касалась самого неба создавая рябь в облаках. И с самого ее края с этой огромной высоты текла струя воды, переливающаяся всеми цветами радуги на солнце. Водопад обрушивал тонны жидкости на скалу ниже, потом на следующую, образовывая лестницу, по которой, скорее всего, раньше на землю спускались боги. Здесь же, в низине, вода уже не текла столь сильно, и человек мог стать под струи, не рискуя погибнуть от мощи Улули. – Ну что я говорил? – Лэнгдон смотрел на водную стену с таким же детским восторгом, как и все остальные. – Каждый раз, как первый, – подтвердил Ичи. А Тетра даже слов не находила, чтобы описать бурлящие внутри эмоции. – Чур, я первый! – Вильям развеял молчаливый ступор девушки, и та с азартом побежала за ним. Лэнгдон, закатив глаза, посмотрел на Ичи и тот понимающе произнес: – Любовь.