Глава 45

Дома было тихо, спокойно, даже как–то умиротворенно, несмотря на то, что хозяева отсутствовали. Стены будто бы продолжали жить без них, возможно, даже прихорашивались, готовясь к скорой встрече. Не верилось, что здесь, в этой обители уюта, теплого, ласкового оконного света и степенной домашней размеренности, мог жить монстр. Дэгстер Бланшетт не был примером добродетели, но среди всех его недостатков можно было раскопать притихшие со временем достоинства. Однако теперь, когда пазл стал потихоньку складываться, Тетру вновь охватила мигрень. Не помогал даже оберег, подаренный ведой – все вокруг слегка кружилось, и от мыслей в голове мутило. Берег, что так был близок, до которого девушка была готова дотянуться, вновь стал неразличимой линией, еще более далекой, еще более недосягаемой. Душа болела, а внутренние переживания все никак не могли улечься где–то на задворках сознания. Нужно было действовать. Сейчас с некромантом не было никого рядом, не было той поддержки, незримой и тихой, к которой она так привыкла. Осталась пустота. А еще осталась решительность, которая могла заполнить собой все пространство дома, а возможно, и всю материальность Вселенной. И только это двигало некромантом – поставленная цель, с неминуемой разгадкой в конце. В этот раз Тетра не стала смотреть под ноги на ступени, а шла уверенно, позволяя половицам протяжно и надрывно скрипеть, будто бы от боли в старой пояснице деревянной поверхности. Этот звук, разлетающийся по закоулкам дома, приносил девушке легкое удовлетворение. Так она бунтовала без бунта как такового. Ей просто было приятно нарушать былые устои, позволять себе некоторую дерзость, хотя бы по отношению к родной обители. И плевать, что сердце наполнилось ностальгическими воспоминаниями, сейчас нельзя было подкармливать свою слабость. Подойдя к кабинету, девушка остановилась, по–видимому, ощущая некую преграду или недостаток яростной твердости. Ей нужно было еще время, буквально пара минут неизвестности, потому что, переступив порог, она навсегда потеряет себя прежнюю. Снова. Повернувшись, Тетра направилась в свою комнату, так сказать напоследок, возможно, чтобы окончательно проститься с прошлым и настоящим. Она понимала, что слегка драматизирует, но ничего не могла с собой поделать, ведь внутри была заброшенная невесомость потерь и разочарований. Двери открылись, не издав ни звука, как будто петли недавно смазали. Кто–то заботился о ее комнате, даже в отсутствии самой девушки: постель была ровно заправлена, хотя в прошлый раз все здесь стояло вверх дном, пахло чуть засохшими цветами, занявшими место разбитой статуэтки, и больше нигде не было пыли. Стало отчего–то горько. Казалось, что даже комната удостоилась большим вниманием, чем сама Тетра за долгие годы. Наконец, девушка позволила себе оплакать свое потерянное детство, пожалеть ту маленькую девочку, что рано потеряла мать и у которой был отец, давно забывший про эмоции и эмпатию по отношению к своему ребенку. Громко, безутешно и навзрыд плакала некромант, давая выход закоренелым чувствам, пренебрегая всеми приличиями. Ей нужна была такая разрядка. Была необходима. Съехав спиной по гладкой стене, она опустилась на пол, не контролируя поток слез, падающий на подол платья. И они лились, лились и лились, застилая глаза бесцветной соленой пеленой. А потом все стало отступать. Неторопливо. Нехотя. Рывками. Мешая тишину со рваными всхлипами. Постепенно восстановилось зрение, а грудь не трепыхалась от каждого сильного вдоха. Пульс выровнялся. С такого ракурса комната выглядела огромной, необъятной, но такой же родной. Казалось, что после столь бурного выброса, девушка лишится чувств, но те, очевидно, предпочли остаться на своем месте. И только сейчас Тетре ударил в нос резкий запах спирта и аммиака, который она и не заметила бы, не опустившись к полу. Встав на четвереньки, девушка стала ползти вперед, ведомая невидимой зловонной нитью, которая оборвалась прямо у ее кровати. Нигде больше аромат не ощущался, только в этом конкретном месте, уходя прямо в обратном направлении – к двери. Кто–то пытался что–то очистить. Но если бы это статуэтка оставила следы на дощатом настиле, то точно не тут – слишком далеко от тумбочки. А потом некромант кое–что заметила: маленькое светлое пятнышко. Краска. В голове моментально появились образы вчерашнего дня: Вильям и Реян, рукопожатие и следы белой краски. – Не может быть! Все это время она смотрела совсем в другую сторону, сбитая с толку. А она как дура поверила, ведь отец так идеально подходил на роль злодея. А знаки были, хоть и неявные. Дневник, который не лежал на своем месте. Тогда она подумала, что это просто случайность и возможно, он просто завалился под матрас, откуда и упал на пол. Но сейчас понимание обрушилось на нее горной лавиной, больно ударяя камнями, за ее слепоту. Она была виновата в том, что Луизу похитили, ведь вся нужная информация находилась там, в маленькой записной книжке на замке, который может вскрыть любой желающий. Ей и в голову не приходило, что ее записи могут нести такую угрозу. Следовательно, Лэнгдон угодил в психушку по ее вине... Записи привели ее брата прямиком к нему. И Реян легко устранил противника, ведь у него был доступ в отцовский кабинет. В этом доме, помимо монстра, жила еще и пособница преступления, самая настоящая предательница. Но оставался один вопрос – почему? Тетра не понимала, что связывало векторов с Реяном. Их сила была специфичной, она могла помочь в экстренной ситуации, но целенаправленное похищение объяснить не могла. Внизу послышались голоса. Тетра знала, кто может хоть немного пролить свет на эту тайну. Она выбежала из комнаты и кинулась к лестнице. – Отец, нам нужно срочно поговорить. Боюсь, грядет катастрофа!