Глава 46

– Нейраби, о чем ты хочешь с нами поговорить? Тетра усадила отца и Налину в гостиной, но пока не произнесла ни слова, не зная, как преподнести свое ужасное открытие. Сейчас она своими словами могла нанести непоправимую травму родным, которые не обязаны были ей верить, особенно после столь долгого отсутствия. Ее слово против горькой трагедии Реяна. Был ли способ донести свою правду и было ли у нее достаточно оснований? Начать нужно было именно с этого – с подтверждения своих подозрений. – Как давно вы видели сына? Общались с ним? Супруги переглянулись и Налина, чуть вжав голову в плечи, произнесла: – Он написал мне неделю назад. – И ты мне не говорила? – удивился Дэгстер. – Он просто спрашивал обыденные вещи, просил не беспокоить тебя. – И ты сообщила ему про ваш отъезд, ведь так? – спросила Тетра, ходя из стороны в сторону перед двумя креслами. – Да. Откуда ты знаешь? – Мы встретили его у ворот. – Реян был здесь? По лицам двоих можно было легко понять, что брат их в свои планы не посвящал. А значит, он мог бывать здесь и раньше, всегда предварительно уточнив у матери про их передвижения. – Да. Он сказал, что заехал за документами. Дэгстер Бланшетт потер подбородок, и глаза его обеспокоенно забегали, когда он попытался что–то вспомнить. – Не припоминаю, чтобы оставлял для него что–нибудь. Он забросил свои дела после… И уже два месяца не возвращался к ним. В этом я точно уверен. Раби, что происходит? Но некромант помотала головой, показывая, что еще не время для объяснений. – Налина, мне важно знать, заходил ли Реян в мою комнату? Чтобы что–то вам объяснить, мне самой нужно свести все воедино. – Я не припомню… Женщина окончательно смутилась. Она всегда достойно вела себя на людях, уверенно держалась и с ровной спиной проходила мимо сплетников, но всегда терялась, когда Бланшетты собирались с ней в одной комнате. – Пожалуйста, – девушка подошла к женщине и, присев возле ее кресла на корточки, взяла ее руку в свои ладони. – Это либо подтвердит мои опасения, либо, наоборот – развеет. Он был в моей комнате? – Я… Кажется… Да… Был. После похорон. Он ночевал у тебя. В его комнате было слишком много напоминаний о семье, и он хотел уехать ночью в город. Тогда я удержала его. Нехотя он согласился. В твоей комнате он провел всего ночь… А утром даже на завтрак не задержался. – Черт! Дело было плохо. Значит, в ту ночь он обнаружил дневник. Возможно, даже взломал замок. И, что более очевидно, прочитал содержимое. А из него узнал один маленький секрет и один очень большой. Но почему его это так заинтересовало? – А сейчас ты нам все объяснишь! – отец потерял терпение. В его голосе появились те самые нотки, которые Тетра привыкла слышать в детстве. Раньше они вызывали страх и трепет, но сейчас не задели ни единой струны души. Она больше не была его инструментом, на котором он легко играл. Гриф был давно сломан и не издавал ни звука. – Еще один вопрос, отец. Как Реян связан с векторами? Повисла тишина. По тому, как парламентарий нахмурился, можно было легко сказать, что он что–то определенно знает. Он колебался, что было совершенно на него не похоже. Обычно он резал без ножа, попадал в самое болезненное место без стрелы, а сейчас он лишился своего главного оружия – дара речи. – Дэгстер, – мачеха занервничала сильнее. – Прости, Лина, я не хотел заставлять тебя волноваться… – Куда он влез? Вопрос закономерный. Все знали характер парня, его агрессивное поведение, вечное недовольство и эгоизм по отношению к другим. Он всегда был обижен на мир, и мир отвечал ему тем же. Поэтому Тетру и смутила вчерашняя радушная встреча. Это совсем не было похоже на брата. И, видимо, его поведению все же было другое объяснение, нежели то, что он действительно был рад ее видеть. Он был удивлен. И, наверное, немного напуган. Ведь вчера его поймали с поличным. Только вот девушка этого не поняла. Будь она чуточку умнее. – В Котто–Карра. Он там уже давно, еще до всех событий. Но раньше я считал это баловством, бунтарством… – Кто они? Векторы? Тетра внимательно следила за отцом, за каждым движением его глаз, мышц лица, за подергивающейся от нервов губой. Он уже начинал что–то осознавать. Но то, что он сейчас узнает в десятки раз будет хуже, чем любые его догадки. – Нет. Сектанты, проповедующие старинные писания, о возможности контролирования времени, пространства и даже жизней при помощи магических сил векторов. Полный бред и сплошное надувательство. – И ты позволил Реяну в это влезть? – Ему не нужно мое позволение. Помнится ты сама просила дать ему больше свободы, пока он не придет в себя. – Но я же не знала, что он примкнет к сумасшедшим. – Я думал, это все дурость. Возможно поведение подмены эмоций. – Ты должен был мне сказать! – Налина… – Хватит, – звонкий девичий голос прервал поток ругательств и споров. – Это уже не важно. Момент, к сожалению упущен, и нужно пожинать плоды. Каким образом они могут воспользоваться силой векторов? Дэгстер вскинул руки вверх. – Я не знаю! Мои люди не участвовали ни в одном ритуале. Никто из них не согласился пройти посвящение. Я рассказал все, что мне известно. Теперь уже пора тебе, наконец, объяснить, что происходит и почему тебя всю трясет? А ведь и правда трясло. Нервы не выдерживали. Живот схватило спазмом, а горькая, кислая желчь стала подниматься по горлу. Усилием воли, девушка заставила себя немного успокоиться. Золотой месяц привычно лег в руку, согревая ее теплом, возвращая из мира волнения, в реальность. – Я думаю… Нет, я уверена, что Реян как–то связан с пропажей векторов. Если ты говоришь, что их вера основана именно на этих людях, то, скорее всего, в ближайшее время случится нечто ужасное. То, от чего наш мир потом вряд ли оправиться. Но чтобы точно доказать свои слова, я должна проникнуть в ряды Котто–Карра. А ты, папа, мне в этом поможешь! – И не подумаю! – словно гром, голос парламентария разнесся по гостиной. – Тогда, я отправлюсь туда сама! И ты знаешь, что я это сделаю. Либо мы наконец будем действовать как семья, либо я ухожу прямо сейчас! Тетра лукавила. Почти по–детски и очень неумело. Но у нее просто не оставалось иного выхода. Если отец не согласиться, она проиграет. – Ладно. На секунду сердце девушки остановилось, а потом вновь затрепыхалось с удвоенной силой.