Глава 47

– Ты уверена в своем решении? Расстроенная Налина ушла к себе, оставив отца с дочерью наедине. Ей было тяжело осознавать, что жизнь вновь норовит измениться. Верила ли она Тетре? Скорее всего, не до конца, ведь сердце матери всегда найдет путь к своему ребенку, всегда найдет оправдание любым его поступкам. Она будет винить себя за то детство, которое стало испытанием для сына. Девушка не стала останавливать мачеху, понимая, что и так нанесла огромную рану, рассказав обо всем столь поспешно и открыто. – Да, папа. На кону жизни людей, разве это уже не достаточный повод? – Я могу отправить туда людей и без тебя. Они разнесут Котто–Карра за считанные минуты и вытрясут нужную информацию у этих еретиков. Некромант покачала головой. – Боюсь, это спугнет Реяна. Хотя я фактически уверена, что его там не будет. – Почему ты так думаешь? – мужчина внимательно посмотрел на дочь. – Я склонен думать так же… – Тебе, правда, интересно? – Конечно! – Дэгстер Бланшетт наморщил лоб, отчего лицо его стало казаться более усталым. – Раби, мне всегда были важны твои мысли. Просто… – Просто твои оказывались важнее, – девушка почесала левую кисть от волнения. – Но мы говорим сейчас не об этом. Реян – одиночка. Всегда им был. И, даже если брать в расчет печальные события, то не думаю, что многое в нем изменилось. Наоборот, такие обстоятельства могли стать катализатором, усиливающим его черты характера. Парламентарий кивал на каждое слово девушки. – Он уехал от вас, забросил свои дела, стал отшельником. Котто–Карра для него не спасение, я уверена. Это инструмент. На что способна сила векторов, если вдруг ее можно будет объединить в одно целое? Мне даже страшно представить. Поэтому нужно увидеть все изнутри. – Гектор, мой осведомитель, поможет попасть тебе внутрь, все объяснит при встрече, потому что этот культ имеет множество правил. Нарушив их, ты подвергнешь себя опасности. – Я ничего не боюсь. – В этом твоя слабость, Нейраби. Тот, кто ничего не боится, совершает глупости цена коим – жизнь. Не будь безрассудным мотыльком, летящим на свет, будь пауком. – То есть быть похожей на тебя? Отец девушки тяжело вздохнул. – Я не всегда был таким, дочка. Работа накладывает свои оттиски на душе. – Ты любил маму? – вдруг сорвался с губ неожиданный вопрос. Мужчина промедлил с ответом. – Наверное, нет, не любил. Но это не отменяет того, что я уважал ее и восхищался ей как человеком. Но если тебе будет легче от этого, то и она меня не любила. – Тогда зачем же вы поженились? Почему мучили друг друга? – Нам не дано было выбирать: мой отец и отец Тетры еще за долго до нашей первой встречи договорились объединить семьи. Чувства детей их не особо интересовали. – Тогда надо было не соглашаться! – Ты молода, Нейраби. Многого не понимаешь. Я как наследник, не имел права перечить отцу, иначе потерял бы все. Тетра жила по таким же принципам. На этом мы и сошлись, пообещав друг другу создать семью, хоть и без любви, но с крепкой дружбой и поддержкой. – Но что же случилось потом? Ты жил на две семьи? – Налина знала о моей договоренности с женой и смирилась с таким образом жизни. Она принимала меня, таким, какой я есть, со всеми моими тараканами и со всем жизненным багажом. До определенного момента. Когда Налина узнала о беременности, испугалась, что я потребую избавиться от ребенка и потому просто сбежала. Тогда, обозленный на весь мир, не понимающий причины такого поступка, я все же сошелся с твоей мамой и мы решили попытаться стать настоящей семьей. Ей стало одиноко и она очень хотела детей. Так на свет появилась ты – ее смысл жизни. Я же углубился в работу. Каждый из нас нашел свой способ бороться с одиночеством. – Но она покончила с собой, отец... Некромант прикрыла руками лицо. Воспоминания больно резали душу, царапали по, казалось бы, зажившим ранам, вновь разрывая их. – Несколько лет назад я не выдержала и вызвала ее, хоть ты и запрещал. – Ох, Раби... Духи умерших не своей смертью – нестабильны и опасны. Ты же знала это. – Знала. Но мне нужны были ответы. По щекам девушки покатились слезы. – Она не узнала меня, папа. Пустыми глазами смотрела насквозь и шептала неразборчивые слова. Повторяла их опять и опять, словно та самая балерина из шкатулки, танцующая свой танец бесконечно, пока не сломается механизм. «Дэгстер во всем виноват». Тише. Громче. В какой–то момент я не выдержала и развеяла ее, чтобы только не слышать безжизненный родной голос. – Нейраби, девочка моя, – отец нерешительно подошел к дочке и медленно обнял, боясь спугнуть. – Это уже была не она. – Но те слова… Она только их и говорила. В чем же ты виноват? – Ты хочешь знать правду? Я бы не хотел рушить твое представление о Тетре. Она должна оставаться в твоих воспоминаниях той женщиной, которая любила тебя безмерно. – Мне это необходимо. Я чувствую, что все вокруг меня покрыто пеленой, словно я не до конца осознаю реальность. Если ты продолжишь скрывать от меня правду, то мне кажется я сойду с ума… – Не говори так! – Тогда расскажи. Дэгстер Бланшетт повернул голову в бок, не разжимая объятий с дочерью. Он то открывал рот, готовый начать разговор, то вновь закрывал, так и не найдя нужных слов. Правда была болезненна. А он и так доставил дочери столько страданий своими поступками. Как бы он не старался быть непохожим на своего отца сейчас кристально чисто осознал, что является его полной копией. Виктор Бланшетт всегда поступал только так, как ему было выгодно, и говорил только то, что считал правильным: была ли это ложь или полуправда – значения не имело. А значит, сейчас парламентарий мог сделать то, что хоть на мгновение отличит его от отца. – Тетра была больна. – Что? Чем? – шок отразился на лице некроманта – Ее разум стал мутнеть. Как оказалось, это редкая разновидность сонной болезни. Она вроде бы бодрствовала, но при этом находилась в неком подобии дремы. Грезила наяву. – Боже! Этого не может быть! Я помню ее совсем другой… – Изредка она приходила в себя и только под присмотром посвященных людей Тетра проводила с тобой время. Так, как будто с ней все было в порядке. А потом случилось то, что случилось… Она выпала из окна, видимо, думая, что это двери. Остается догадываться, что ей снилось в тот злополучный момент. – И ты просто позволил болезни развиваться? – девушка отошла от отца. – Нет! Я обращался ко всем врачам округа. Даже писал парламентариям других областей, но тщетно, никто не знал, как ей помочь. Одно учреждение вызвалось провести экспериментальное лечение, но и Товард потерпел неудачу. – Товард Баксли? – Ты его знаешь? – Знаю сына. Но это не может быть совпадением! Отец, я чего–то не понимаю… Скажи, мог ли Реян найти бумаги матери у тебя в кабинете и написать письмо от твоего имени в это учреждение? – Исключено! Таких бумаг не сохранилось. Если только… – Налина ведь все знала? – Черт. – Все сходится. Реян и правда причастен к похищению векторов. Но еще он испортил жизнь невинному человеку, просто ради того, чтобы добиться своего. Нам нужно спешить и быстрее узнать, что задумали Котто–Карра.Тетра ушла в свою комнату, когда в двери кабинета тихо постучались. – Могу я с вами поговорить? Дэгстер Бланшетт кивнул.