Глава 8 · Влюбленный лекарь

Он здесь… Он снова здесь. Настоящий. Еще более красивый, чем прежде. Посуровевший. И до боли во всем теле желанный.

Катарина до сих пор не верила, что ее потерянный принц вернулся. Вернулся к ней. Каждый день этих проклятых месяцев она была уверена, что он бросил крепость. И бросил ее. Когда слепая надежда просыпалась, она убеждала себя в том, что все его слова были ложью или попыткой позабавиться.

Не мог королевский посланник Ван Лин и тем более наследный принц Сунлинь полюбить мужчину. Иногда Катарина начинала себя ругать за то, что не открылась ему, не призналась, кем является на самом деле, но потом приходила в себя. Как будто трезвела после опьянения посланником Ван Лином.

В какие-то моменты ее тоска по нему превращалась в одержимость. В такую, что однажды она застала себя на ступенях Павильона Дождей, где вместо настоящего принца теперь жил двойник. После этого она буквально как приклеенная ходила за Минэко и заставляла Слугу Смерти не покидать ее ни на мгновение.

Сколько раз уже Катарина ругала себя последними словами, что не ответила Сунлиню взаимностью. Пусть даже на короткий миг, пусть лишь ради его развлечения, но она бы получила его. И все равно, что она стала бы одной из сотен. Гордость – последнее, чем ей оставалось дорожить. Даже если ему нравятся мужчины… Что ж, ради него она постаралась бы стать достойнейшим из них.

У нее и так была уйма проблем. С уходом Ван Лина в крепости началась полная неразбериха. И пусть никто не заметил подмены, сложности множились с каждым днем.

И вот в тот момент, когда она уже отчаялась и смирилась, он вернулся. Вместе с холодным ветром и колючим снегом. Вернулся… Такой знакомый! И совершенно иной.

Наверное, он и вправду родился особенным, если, пробыв в крепости всего ничего, намертво засел в голове и в сердце. Катарина желала лишь одного: чтобы он скорее вернулся. Даже если его слова и поведение были лишь игрой и забавой, шуткой над лекарем-провинциалом, она должна была его увидеть!

Она не знала, какое из божеств услышало ее мольбы. Тогда, когда она уже отчаялась и наполовину сошла с ума, он пришел.

Даже маска не могла помешать узнать, кто перед ней. Сначала она тоже подумала, что это призрак. Смазанные движения, будто бы никого и не было, веер, которым он затушил свечи. Появившись, он тут же исчез, но этого оказалось достаточно.

Подобных ему мужчин Катарина не встречала даже в столице. Он всегда выделялся, ее изголодавшаяся душа не могла не узнать ночного гостя.

Мелькнувший было страх, что от него остался лишь неприкаянный дух, не смог охладить пылающую кожу. Она удержит этого призрака рядом с собой, никуда не отпустит, сделает все, чтобы дать вторую жизнь и привязать к себе.

Ее ревнивое и собственническое нутро брало верх, пробуждая всю дикость и ярость богини. Ради него она готова быть кем угодно. Хоть мужчиной, хоть развратным пройдохой-лекарем, хоть кем. Все, что он только пожелает, будет ею сделано для него.

И вот теперь она вынуждена лечить обряженного в белое целителя с лицом, которому позавидуют даже вечно прекрасные богини.

Катарину аж трясло от ревности и злости. Спасибо отцу, она не была наивной дурочкой. Что жизнь в поместье, что странствия по Ванжану научили ее многому. Этот бледный окровавленный целитель, разлегшийся на руках Ван Лина, еще доставит ей проблем. Катарина наблюдала, как стройное тело бессознательно льнет к широкой сильной груди принца, и сжимала зубы.

Сейчас она как никогда жалела, что родилась женщиной. Ее жизнь сложилась бы совсем иначе, будь она мужчиной. Вполне возможно, что отец бы ее любил, ей бы не пришлось скрываться и каждый день бояться за свою жизнь. Она не стала бы вместилищем для пугающей божественной силы, но самое главное… Самое главное, принц… не был бы разочарован ее полом. В будущем ей наверняка предстоит увидеть презрение на его лице. И Катарина готовила себя к этому.

Сегодня она снова уверилась в мысли, что на самом деле ему нравятся мужчины. Но это не остановит ее. Месяцы в тоске по нему, месяцы изгрызающего душу томления и тягости… Без него она теперь не сможет. Пока получится держать в секрете свой пол, Катарина будет это делать. Она пойдет на любые ухищрения, лишь бы он как можно дольше оставался в неведении.

Он признался ей, и ее несчастное одинокое замерзшее сердце перетекло в его грудь. Должно быть, он этого даже не заметил, не понял, но ее сердце теперь принадлежит ему, закрывает щитом от всех бед и проблем. Пока он желает ее, она будет отдавать ему всю себя.

А когда загадочный принц Сунлинь выяснит, кто она такая… Что ж, если он не казнит ее за обман, то она все равно останется рядом. Оберегать его, помогать, уничтожать всех, кто задумает против него зло.

Кровь болезненно пульсировала в венах от осознания того, что она осмелилась. Решилась. Призналась. Его высочество, королевский посланник, кем бы он ни был, жаждет лекаря. Жаждет ее! А значит, сегодня она самая счастливая женщина из живущих.

Катарина открыла дверь в лазарет и пропустила принца вперед. Она все еще боялась назвать его по имени. Она даже не знала, как он хочет, чтобы к нему обращались!

– Кладите его сюда.

Она сдвинула в сторону свечи, освобождая место на столе.

Принц опустил целителя на деревянную поверхность и почему-то замер.

Катарина подняла на него удивленный взгляд.

Он медленно поднял руку и коснулся ее лба, а затем прочертил линию по ее носу, губам и подбородку, размазывая праздничный макияж.

– Снова этот ваш тон. Снова приказы… Я – принц. Приказывать должен я. Но ничего не могу с собой поделать. С самого первого раза, когда услышал ваши распоряжения, хочу уложить вас на кровать и овладеть.

Катарину бросило в жар от его признания. На коже выступила испарина, а в животе мучительно потянуло. Он обладал над ней невероятной властью. Силой, способной превратить ее в покорную куклу, исполняющую его волю. И, о боги, она не будет этому сопротивляться.

Катарина вздернула подбородок.

– Снимите маску.

Он послушался. Медленно, растягивая каждое движение, потянулся к затылку и развязал ленты. Он действительно изменился. Каждый взмах руки, наклон тела, даже поворот головы стали совсем иными. Плавными, текучими, опасными и невероятно соблазнительными. Он убивал и искушал. Опасное сочетание, которому почти невозможно противостоять. Где бы он ни пропадал, времени там он не терял. Принц смотрел на нее своими невероятно карими глазами, и Катарина теряла последние остатки разума.

– Хочу сказать, глядя вам в лицо. Больше никогда не смейте касаться меня руками, которые трогали других… мужчин или женщин.

Он криво ухмыльнулся.

– Опять ваши приказы… Иногда я жалею, что родился принцем. В следующей жизни вы получите самого преданного слугу, который будет исполнять каждый ваш приказ. – Он приблизил свое лицо к ее, перегнувшись прямо через стол, над которым лежал раненый целитель. – Но пока что принц здесь я. Поэтому я буду вас трогать когда захочу и как захочу.

Боги!.. Он сведет ее с ума. Но в этом безумии так сладко и горячо… Тяжесть осела раскаленными углями внизу живота, а затем пронзила мучительной пульсирующей болью складочки ее плоти. Катарина не удержалась и сжала бедра, молясь, чтобы это движение осталось незамеченным.

Но на этот раз боги не услышали. Принц тяжелым взглядом погладил ее живот и бедра, а затем прищурился.

Не контролируя голос, который теперь звучал с придыханием, Катарина заставила себя зло выдохнуть:

– Должно быть, эти месяцы вы провели в каком-то Доме Услады, учась соблазнять деревенских лекарей.

Его полные губы изогнулись в самой искушающей улыбке, какую она только видела. Катарина знала, что не могла скрыть жажду в своем взгляде. Против воли она потянулась к его губам, когда принц медленно приговорил:

– Вы бы воспользовались моими услугами?

Боги, пожалуйста, сжальтесь над ней. Теперь, когда Сунлинь не сдерживал себя, он источал такое искушение, что противостоять ему было невозможно. Да, если бы он хотел, все женщины были бы его. Как глубоко она ошибалась, думая, что ему нравится Айми!..

– Боюсь, мне не хватило бы денег.

Катарина скривилась, ревнуя его даже сейчас.

– Для вас я бы сделал все бесплатно.

Его губы были так близко, и если бы полуживой целитель не издал стон, Катарина не удержалась бы. Она заставила себя распрямить плечи и с вызовом взглянула на принца.

– Тогда сначала искупайтесь. Не хочу думать, кого вы еще трогали своими руками. Вам известно, где купальня. А я пока займусь… вашим другом.

Катарина отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Но на самом деле она спасалась от сверхъестественного магнетизма принца.

– Не убивайте его пока. – Она не видела, но слышала, что Сунлинь смеется. – Он знает много того, что хочу узнать я.

Елейным голоском Катарина протянула:

– Только ради вас постараюсь его не прирезать…

Она уже молилась, чтобы Сунлинь поскорее ушел. Ей нужно хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями и снова взять себя в руки. А иначе она и вправду поступит как мужчина. Причем не самый лучший из их рода. Потому что прямо сейчас ей хотелось толкнуть принца-посланника к стене или уложить на ближайший стол и заполучить его совершенное тело, надеясь, что это поможет овладеть и его душой.

Катарина осмелилась поднять на него глаза. Все тело тут же скрутило тугим жгутом желания. Безжалостно стянутая грудь еще никогда не причиняла такой боли. Соски заострились и ныли. Кажется, они могли проткнуть плотную ткань повязки.

Она не знала, о чем именно думал принц, когда смотрел на нее так, но тело реагировало каким-то безумным всплеском жажды. Боги, помилуйте ее! Это ненормально – с такой силой жаждать чьих-то прикосновений, мечтать попробовать на вкус его кожу, жадно провести по ней языком. Ощущать, как падают капли испарины с его на ее тело. Ненормально признаваться ему, как безумно скучала и как проклинала, когда гадала, где и с кем он. Ненормально желать рассказать о своих безумных фантазиях, о том, как представляла себя наедине с ним. О том, как насочиняла целую жизнь… Дыхание участилось, и в животе снова стало тяжело и горячо. Это дикий жар окутал ее всю. В развилке бедер Катарина ощутила скользкую обжигающую влагу, которую ничто не могло сдержать. От того, чего ей захотелось, краска стыда затопила щеки.

Сунлинь подошел к ней и обвел пальцем ее дрожащий подбородок.

– Я буду ждать, когда вы присоединитесь ко мне в купальне.

Больше ничего не сказав, он вышел, а Катарина едва не упала. Она оперлась о стол, не в силах устоять на ватных ногах.

Так, нужно собраться и… не ходить. Но… Катарина с такой силой закусила губу, что от боли выступили слезы. Он ждет ее в купальне… Разве это не сбывшаяся мечта? Они вдвоем, в тесном и влажном пространстве. И пусть она не сможет искупаться вместе с ним, зато сможет сделать много чего еще. Совсем как в том ее давнем сне.

Спасибо Минэко, которая делилась с ней секретами мастерства сароен. Катарина совсем не была уверена, что у нее получится воплотить то, о чем рассказывала Слуга Смерти, или что она хотя бы осмелится на это, но несколько минут принц будет в ее власти. И если ее неумение не оттолкнет его, то она сделает все, что он прикажет.

Красавец-целитель застонал, безжалостно врываясь в ее мечты. Будто знал, о чем она думает, и теперь стремился разрушить каждую развратную фантазию.

Катарина заставила себя собраться. Она – лекарь. С холодным рассудком и твердой рукой. Кажется, именно это в ней и привлекло его высочество.

Вымыв руки, Катарина начала раздевать безымянного целителя. Пусть даже не думает умирать! Она поставит его на ноги, а затем вытащит из него каждую темную мыслишку, которую он допустил о ее мужчине.

Под испорченной одеждой оказалось красивое тренированное тело воина. Уж он-то точно был мужчиной. И откуда у целителя все эти мышцы и побелевшие от времени шрамы? Предчувствие кричало, что он еще доставит ей проблем. Неужели между ним и принцем что-то было? От этой мысли спящая в ней богиня заворочалась, посылая по всему телу отравляющие волны ревности и сомнений. Нет, больше она никому не отдаст Сунлиня. И никуда не отпустит. Пусть и не она тот, в ком он нуждается.

Раны целителя выглядели так, словно от его тела пытались отгрызть несколько кусков. Следы зубов совершенно точно принадлежали человеку.

Катарина не знала, сколько времени провела, обрабатывая раны соперника. Пришлось готовить мазь и несколько раз промывать укусы. За окном совсем стемнело. Пламя свечей взволнованно трепетало, рождая в душе неясное томление.

Впрочем, Катарина знала, из-за кого и почему сердце тревожно бьется. В уме она перебрала сотни вариантов того, как прийти к нему, что сделать, но так и не решила, как поступить. Что ему понравится? Что заставит думать только о ней? Что навечно привяжет его к ней?

– Ваше высочество… – Целитель неожиданно схватил Катарину за руку и сжал так, что она поморщилась от боли. – Не оставляйте меня… – Его голова металась из стороны в сторону, заставляя растекаться по столу черные ручейки волос. – Вы тоже… покинете меня? Ради… него?..

Бред на мгновение прервался, и Катарина выдернула руку из ослабевших пальцев. Она была права. Этот мерзавец нацелился на ее мужчину. И как она должна с ним соперничать, если в самом главном, в том, что родилась женщиной, уже проиграла?

– Он вам не пара…

– Ты ему тоже!

Катарина зло подоткнула ему под голову подушку и с такой силой затянула повязку, что мерзавец вздрогнул.

Словно добившись своего – посеять в ее душе очередные сомнения, – целитель замолчал и вполне спокойно задышал.

Катарина наклонилась к нему и тихо вкрадчиво приговорила, чтобы он услышал ее, даже находясь в забытье:

– Я ухожу, так что постарайся выжить. Но если умрешь, никто сильно переживать не будет. И забудь о Сунлине. Он – мой.

Целитель едва заметно нахмурился, словно и вправду слышал ее слова, но так и не пришел в себя.

Что ж, она сделала все, что могла. Он молодой и крепкий, должен выжить. А ей пора к принцу. Что сделать, чтобы точно ему понравиться? Она умеет быть лишь Рэйденом – заносчивым самовлюбленным лекарем. Что-то же из этого привлекло Сунлиня? Значит, она и дальше будет делать то, что делают лекари.

В темноте Катарина пробралась в Павильон Бурь и собрала все необходимое. Оставалось надеяться, что принц дождется ее. Она даже переоделась, выбрав красивое ханьфу пыльно-розового цвета, расшитое переливающимися голубыми и сиреневыми нитями. Из той одежды, которую она здесь нашла, оно казалось самым новым. Из моды оно давно вышло, но за ней здесь никто и не следит. Зато безумно красивое. Раньше не было повода его надеть, но сейчас…

Катарина разгладила складки халата. За свою трудную жизнь она привыкла к мужским одеждам и даже думать себе запрещала об украшениях, макияже и красивых женских платьях. Но иногда эти мысли все же посещали ее мятущийся разум. В такие моменты прогнать их было невозможно. И тогда она отдавалась несбыточным мечтам о длинных волосах, изящных прическах и украшенных звенящими подвесками шпильках.

Это ханьфу было мужским, но невероятно красивым. Будто она и в самом деле нарядилась на прогулку со своим возлюбленным.

Для принца Катарина тоже выбрала одежду из того, что оставили предыдущие обитатели павильона. Похоже, здесь жили настоящие модники. Катарина мысленно поблагодарила бывшего хозяина нижнего халата из тонкой мягкой ткани, которая так и льнула к телу. Он слегка переливался, заставляя соображать, насколько невероятен будет принц, когда облачится в него.

Нагрузив поднос маслами, травами и мылом, Катарина осторожно выскользнула наружу. Удерживая свою ношу и прижимая к груди одежду, она кралась обратно к своей башне.

На багряном небе не было видно ни одной звездочки. Зато не переставая сыпались холодные влажные хлопья тяжелого снега. Катарина продрогла почти сразу же. Ханьфу начало намокать и липнуть к коже. Она дрожала от холода, и от этого колбы и флаконы тихонько позвякивали. Чувствуя себя вором, задыхаясь от страха и предвкушения, Катарина не переставала оглядываться. Но к ее счастью, на улице не было ни души. Земля начала покрываться хрустким слоем снега, на котором отчетливо выделялись только ее следы. Облачко пара вырвалось изо рта и устремилось в воздух белым призраком. Катарина замерла, следя за тем, как призрак растворяется в холоде. В голове возникла странная мысль. Она ведь и сама как призрак сейчас… Ни Рэйдена, ни Катарины по-настоящему не существует. А значит, она может делать все, что вздумается. Интересно, как бы ее прозвали?

Поднятое к небу лицо скрыла ледяная маска снежинок. Холод проник в каждую клетку тела, заполнил собой все. Но она знала, кто поможет ей согреться. Еще раз убедившись, что за ней никто не следит, Катарина поспешила в башню. Сердце гулко билось в груди, ломая ледяную корку, которая успела его сковать. Даже сейчас Катарина продолжала красться на цыпочках. Вот она – заветная дверь. Удерживая одной рукой и тяжелый поднос, и одежды, другой Катарина потянула на себя металлическое кольцо.

Дверь тихонько скрипнула, с трудом открываясь. Неизвестно откуда взявшаяся робость помешала сразу же войти. Катарина так и замерла, глядя на заполненное сизым паром пространство сквозь узкую щель.

Сидящий в бадье принц сразу же повернул к ней голову. Несколько оплавившихся свечей, которые с трудом сражались с темнотой и рождали сотни пугающих теней, не смогли скрыть красоту этого невероятного человека.

Катарина знала, что он ее видит: он смотрел прямо на нее, но сдвинуться с места не могла. Она шпионила за ним, с жадностью Создания Ночи впитывая каждую черточку его лица и тела. От пара и воды его волосы начали завиваться, шелковыми нитями прилипнув к смуглой коже, которая мерцала, будто покрытая золотой пылью. Капельки воды скатывались по плечам и груди, вызывая у Катарины чувство нестерпимой ревности.

Принц слизнул с пухлых губ несколько капель и тихо прошептал:

– Вы наконец пришли… Поможете мне?

Катарина поняла, что рассудок ускользает, оставляя лишь голые инстинкты и почти сумасшедшую жажду.

– Как вы хотите, чтобы я помог?

Собственный голос звучал глухо, шелестяще – действительно как у призрака.

Принц поманил ее ладонью.

– Зайдите… Смелее…

Чувствуя, как колени подгибаются от красоты принца, собственной потребности в нем и страха быть отвергнутой, Катарина открыла дверь и шагнула внутрь, в ловушку, которую сама же и захлопнула, отрезав им обоим путь к бегству.

– Ну?.. Я вошел… Хотите, чтобы я служил вам? Как люди во дворце? Или же… вас сразила неведомая мне хворь?..

– Вы. – Сунлинь коварно улыбнулся. – Меня сразили вы, господин лекарь.

От его слов ее накрыло с головой. Возбуждение было такой силы, что кровь начала закипать.

– Стоит ли мне вас лечить? – Катарина осторожно опустила на деревянный столик поднос и сложенную одежду. Дрожащими пальцами она взяла пузырек с ароматным маслом и откупорила его.

– От этой болезни – нет… – Принц коснулся ее щеки теплыми влажными пальцами. – Почему вы не стерли маску? Я хочу видеть ваше лицо.

Катарина добавила несколько капель масла в горячую воду, и по купальне тут же поплыл пряный аромат.

Она покачала головой.

– Потому что здесь вы не принц. Не стоит мне приказывать. И как вы только умудрились выкупаться без слуг?

Следом она взяла холщовый мешочек и высыпала в воду сухие травы и цветы. Восхитительный аромат будоражил и без того возбужденное тело.

– Я ждал вашей помощи.

Принц снова потянулся к ней, как будто не мог не прикасаться. Большим пальцем он начал стирать краску с ее лица.

Катарина взяла тонкую стеклянную бутыль, внутри которой завихрялась и мерцала жидкость ярко-голубого цвета.

– Я не знаю, как правильно прислуживать, как делают это во дворце. Смогу ли удовлетворить ваши потребности… – По щекам потекли капли воды. Они упали на ханьфу, расплывшись по ткани серыми чернильными пятнами. Катарина ударила принца по руке. – Вы испортили мой лучший ханьфу.

Но принц ни капли не смутился.

– Ну так снимите его. Хочу смотреть на вас без одежды. – Он сжал полу верхнего халата и потянул его в сторону. – Я куплю вам столько одежды, сколько вы пожелаете.

Даже если он не исполнит это обещание, даже если не купит вообще ничего, мысль о том, что кто-то будет заботиться о ней, полностью сломила сопротивление Катарины.

– Без одежды я не так красив, как вы…

Она осмелилась накрыть ладонью его плечо, и от этого простого прикосновения принц запрокинул голову назад, тихо застонав.

Неужели она обладает над ним такой властью? Катарина подтолкнула принца назад, заставляя его повернуться к ней спиной, сесть и опереться на стенку бадьи.

– Позвольте искупать вас, ваше высочество. Я приготовил кое-что особенное. Если вы осмелитесь…

Катарина наклонила над водой бутылку, давая ему возможность самому решить.

– Что это?

Принц обернулся, блуждая по ее лицу пьяным взглядом.

Не доведет ее до добра такой взгляд. Уже только от захмелевших его карих глаз хочется сделать для принца все.

– Это… особый отвар. Минэко подсказала рецепт. Он позволяет без стеснения и страха делиться своими потаенными запретными мечтами…

Это был ее план. Жалкое оправдание того, что она сможет его удовлетворить, хотя бы таким способом.

Принц вдруг с силой сжал ее запястье и развернулся, взметнув искры брызг.

– Минэко? Опять она? Что между вами? Вы принадлежите только мне! – Он сжал ее плечо и притянул почти вплотную. Между ними остался лишь деревянный барьер. – Забудьте о ней! Я не дам вам быть вместе. Вы только мой!

К концу фразы он почти рычал.

Катарину начало трясти от возбуждения. Он покушался на ее свободу – то, чего она так безумно боялась после всего, что сотворил ее отец. Но… сейчас вдруг оказывалось, что именно этого она жаждала. Катарина улыбнулась и, высвободив ладонь, погладила колючую от щетины щеку.

– Минэко помогает мне избегать госпожи Эйки и барышни Лу. Они открыли настоящую охоту на меня, в отличие от вас, бросившего меня здесь в одиночестве и тоске. – Разглаживая морщины, Катарина прочертила пальцем линию через его лоб, нос и, добравшись до губ, задержалась на них. – У Минэко есть возлюбленный… даже двое. А меня… – Она вдохнула, как перед погружением в воду. – Меня никогда не привлекали женщины. И мужчины тоже. Вы – единственный. Единственный, ради кого я… готов рискнуть.

Катарина никогда не считала себя той, кто ради любви или привязанности может пожертвовать всем. Отец хорошо научил ее, и этот урок она запомнила: самый важный человек – ты сам. Только собственное благополучие должно тебя волновать. А всех остальных нужно использовать ради достижения своих целей. Вот и все.

Но принц… За возможность быть с ним, вырвать у судьбы хотя бы несколько дней счастья рядом с ним она готова была сражаться.

Сунлинь снова коснулся ее руки, обвил запястье пальцами, крепко, так, что не вырваться из этой хватки, и повернул руку, заставляя наклонить бутыль и вылить тонкую струйку светящейся жидкости в бадью.

Вода тут же начала собираться в маленький водоворот, светясь почти так же ярко, как звезды на ночном небе. Она освещала темное, заполненные паром пространство купальни, бросая повсюду таинственные пугающие тени.

Катарина не удержалась и положила ладонь на широкую грудь принца, покрытую несколькими зарубцевавшимися ранами. Их не было, когда он уходил. Не было и тех, которые покрывали его плечи, которые скользили по животу и застыли росчерками мазков кисти на спине. Похоже, пока его не было, ему пришлось пережить много боли…

Катарина осторожно погладила широкий алый рубец, который до сих пор казался немного воспаленным.

– Вас некому было защитить…

Уголки его губ дрогнули, как будто он хотел улыбнуться, но испытывал при этом нестерпимую боль.

– Знали бы вы, как я хотел вас увидеть!.. – Сунлинь запутался пальцами в ее волосах, притягивая голову Катарины ближе к себе, так, что она ощутила его горячее дыхание, по сравнению с которым исходящая паром вода казалась ледяной.

Неужели отвар уже начал действовать? Впрочем, плевать! Пусть говорит… Пусть говорит что угодно. А она будет с жадностью слушать.

– Теперь я здесь, с вами…

Катарина потянулась и взяла небольшой ковш. Зачерпнув воды, она начала поливать его сильные плечи.

Он снова повернулся спиной и откинул голову ей на плечо. Катарина принялась поливать водой совершенное тело. Ароматное мыло, которое она сделала специально для него и берегла, настойчиво веря, что однажды оно пригодится, потекло по влажной коже жидким перламутром.

Ладонями она начала растирать плечи и грудь. Купальня наполнилась сладким цветочным ароматом.

Сунлинь с хрипом втянул воздух, повернул голову и прижался губами к ее шее. Катарина задрожала. Возбуждение с новой силой хлынуло по венам. Внизу живота снова стало тяжело и больно. Она чувствовала, как складочки плоти набухают, как медленно течет по ним шелковистая горячая влага.

– Ваш демонов отвар…

С каждым словом губы принца задевали ее кожу. Языком он лизнул чувствительное местечко, и Катарина не смогла сдержать стон.

– Не сопротивляйтесь его силе… Вы же хотите поделиться со мной?.. Хотите рассказать, чего желаете?.. Вы так долго не осмеливались… Из-за этого мы оба так сильно страдали…

– Вы страдали из-за моей нерешительности?.. Вам тоже… хотелось?.. Вы ведь всегда окружены столькими женщинами. Даже сейчас…

Кажется, для него было важно услышать, что его чувства не безответны. И теперь она могла ему это сказать, даже несмотря на то, что он жаждет Рэйдена. Отвар не давал возможности солгать – настой мандрагоры и белладонны Дал Уи вытаскивал наружу самые потаенные чаяния, заставляя озвучивать желания, которые человек скрывал даже от себя самого.

– Мне не нужны женщины…

Катарина жадно скользила ладонью по его телу, касаясь сосков, которые из плоских под ее пальцами начали превращаться в острые и тугие вершинки.

– Я не смогу вам дать то, что давали они… И я не умею… быть с мужчиной… Я хочу сделать вам приятно, но не знаю как…

Боги!.. Его откровенность – ее погибель. Теперь она жить нормально не сможет, помня о том, что он сказал. Она не отдаст его никому. Никому! Уничтожит любую, кто посмеет желать его. Богиня ревности и разделения, Владычица мостов, обретшая приют в ее теле, сотрет с лица земли всех, кто попытается отобрать его.

Ее смелость граничила с безрассудностью, но больше Катарина не собиралась молчать. Она ответит честностью на его откровенность, и будь что будет.

– Я тоже… тоже не умею быть с мужчинами… Но все, о чем могу сейчас думать, как угодить вам. Что вам нравится? Как вы хотите, чтобы вас ласкали?

– Так же, как вы ласкали своих женщин. Хочу, чтобы мне принадлежало то, что вы отдавали им.

– С женщинами я тоже не был…

Едва она сказала это, принц вскинул голову, с удивлением и недоверием глядя на нее.

Катарина кивнула и потерла пальцем тугой острый сосок.

– Я… ни с кем не был… ни с женщинами, ни с мужчинами. Но желаю быть с вами… Что мне нужно делать?

– Просто… просто делайте то, что делаете с самим собой, когда остаетесь одни. Делайте все, что пожелаете…

– А что вы делаете, когда остаетесь?.. Вы думаете обо мне? Представляете, как я ласкают вас?

– Мой любопытный лекарь… Я думаю о вас постоянно. Придумал целую жизнь, где вы рядом со мной. И все, что нас разделяет, – лишь влага с наших тел.

Он накрыл ее ладонь своей и потянул вниз по крепкому, чуть подрагивающему животу.

Вот, значит, что он чувствует… Катарина снова заставила его повернуться спиной и сесть. Опустившись на пол, она протянула руку вниз, прижав губы к его уху.

– Вы должны простить своему лекарю неопытность… в подобных вещах… но я буду повторять, пока не достигну совершенства.

Под стон Сунлиня она скользнула рукой под воду, к его паху. Бедра принца дернулись навстречу ее пальцам. Дрожа от страха и предвкушения, Катарина коснулась мягких волосков в его паху, а затем нежно обхватила твердую горячую плоть.

Сунлинь застонал и, впившись пальцами в ее затылок, притянул голову Катарины для поцелуя. Он терзал ее рот, творя немыслимые вещи, от которых хотелось сбросить с себя одежду и прижаться к нему обнаженным телом. Его язык входил в ее рот, как входит мужская плоть в женское тело. Неожиданно он подхватил ее и перетащил через борт бадьи, усадив между своих бедер. В воздух взлетел сноп брызг, вода перелилась через край.

Катарина инстинктивно стиснула воротник халата и посмотрела на свою грудь. Но к счастью, ничего не было видно, а вот зачарованная вода пробралась под одежду и коснулась кожи, замутняя рассудок алхимией.

Катарина оттолкнула Сунлиня:

– И на скольких же вы учились так целоваться?

Он провел пальцем по ее скуле. На коже остался отпечаток краски. Несколько мгновений принц смотрел на свои руки, а затем провел испачканным пальцем по своим губам, подбородку и шее, оставляя след темной блестящей краски.

Он схватил Катарину за ворот и притянул к себе, практически вбивая в свое тело. Катарина задохнулась от ощущения его возбужденной плоти, вжимающейся в ее живот. Возбуждение принца чувствовалось горячим сумасшедшим потоком, который лишал ее сознания.

Поддавшись алхимии отвара, Катарина хрипло прошептала:

– Я хочу знать вкус вашего возбуждения…

Она осмелела настолько, что снова сжала рукой обжигающую плоть. Твердый стержень дрогнул в ее ладони, сплавляясь с кожей, будто там ему самое место.

Принц застонал и толкнул бедра к ее руке.

– Да-а-а… да… Сделай это… Хочу ощущать твои губы повсюду… Хочу… пропахнуть тобой…

Катарина сильнее сжала тугую потемневшую головку и погладила пальцем крошечную щель, из которой появилось несколько густых теплых капель.

Собрав их, Катарина поднесла руку ко рту и, глядя Сунлиню прямо в глаза, размазала его семя по своим губам. Медленно слизнув вязкую влагу, она прикрыла глаза от пьянящего терпкого вкуса. Принц зарычал и, накрыв ладонями ее ягодицы, снова прижал к себе.

– Я хочу быть внутри тебя… все равно как… Все равно куда… просто позволь… войти в тебя…

Он гладил и сжимал ее ягодицы с такой силой, что наверняка останутся отпечатки пальцев. Но Катарина с радостью будет носить эти отметины.

Она громко застонала и непроизвольно сильнее сжала его плоть, когда зубы принца прикусили нежную кожу ее шеи, а затем губы и язык пыткой и лаской прошлись по месту укуса.

– Идемте со мной… – Она медленно гладила его член, двигая ладонью вверх и вниз, пытаясь понять, как ему больше нравится, и наслаждаясь возможностью прикасаться к нему настолько интимно. Ощущать его возбуждение. И понимать, что она стала тому причиной. – Я буду обладать вами в Павильоне Бурь…

Катарина заставила себя отстраниться и выбраться из бадьи.

Принц следил за ней затуманенным взглядом. Медленно он вышел из бадьи, давая ей насладиться видом своего обнаженного тела.

Катарина сглотнула голодную слюну и, ведомая действием собственного отвара, призналась:

– Хочу попробовать вас на вкус… Всего…

Сунлинь вздрогнул и сжал в руках ткань, которую она подала. Его член качнулся, притягивая взгляд, а выточенные мышцы живота сократились.

– Вы должны быть моим… Только моим… – Катарина не контролировала слова, которые рвались из нее. Она кивнула на маску и одежду. – Одевайтесь и идите в мой павильон. Я проверю вашего дружка и тоже приду.

Принц откинул с лица влажные волосы, подошел к ней и слизнул с ее щеки капли воды. Там, где их тела соприкасались, даже сквозь одежду, Катарине казалось, что ее кожа плавилась.

Пальцы Сунлиня скользили по ее бокам, ладонь накрыла шею, а большой палец надавил на ложбинку между ключицами. Он наклонился и лизнул это местечко, порочно вырисовывая языком на коже невидимые узоры.

Катарина пошатнулась и вцепилась в его плечо, отталкивая.

– Не нужно… Я должен идти, а вы мешаете.

Он горячо зашептал ей в шею:

– Твое зелье до сих пор действует… Если я не прикоснусь к тебе, то не смогу сдержаться и расскажу все, что хочу с тобой сделать… И поверь, тебя это… Очень. Сильно. Напугает.

Катарина не смогла сдержать жадный стон, и в тот же момент Сунлинь подхватил ее, заставляя обвить ногами его талию. Влажная ткань халата сбилась и облепила тело, но сейчас она уже не боялась, что он может узнать ее секрет.

– Скажите… расскажите мне все… Каждый ваш секрет… Поделитесь всеми порочными ласками, о которых мечтаете… Минэко обучала девушек ублажать мужчин. А я слушал ее очень внимательно…

Она обхватила ладонями его горящее огнем возбуждения лицо.

Из его горла снова вырвался стон, похожий на звериный рык.

– Ты даже не подозреваешь, о чем просишь…

– Я знаю, что происходит между мужчинами и женщинами…

Он не дал ей договорить, серьезно взглянув в глаза.

– Мы оба – мужчины.

– Вас это смущает?

– Меня смущает то, что мне на это плевать. Я хочу получить тебя. Овладеть тобой. Быть там, где это только возможно… В тебе… чтобы ты носил часть меня в себе. И все равно, куда я войду…

Боги!.. Его слова действительно были сродни вулканической лаве.

– Я… хочу, чтобы вы это сделали… чтобы владели мной… хочу принадлежать вам… просто… будьте терпеливы со мной… – Катарина медленно приблизила свое лицо к его и лизнула пухлые потрясающе вкусные губы своего принца. – Сегодня… вы сможете войти… в мой рот…

Он прижал ее к стене и накинулся на ее губы безумно медленным, тягучим, как сладкий мед, поцелуем. Губы и язык Сунлиня овладевали ее губами, посасывали, втягивали в свой рот.

Катарина со стоном оттолкнула его и соскользнула вниз.

– Идите… ждите меня… в моем павильоне и в моей кровати… – Она не удержалась, накрыла пальцем тугой сосок, а к другому прижалась губами и, облизывая, сдавленно прошептала: – Будьте обнаженным… Когда я вернусь, хочу видеть ваше тело…

С трудом, но она заставила себя оторваться от Сунлиня. Схватив запасную одежду, не оглядываясь, Катарина выбежала наружу. Пока не оказалась в лазарете, запрещала себе даже дышать. Он вернулся. Он с ней. Любит ее. И ему все равно, мужчина она или женщина. Значит… Значит, и женщиной она понравилась бы ему тоже? А что, если признаться? Нет! Нет-нет-нет, сейчас нельзя…

Юркнув за ширмы, Катарина стащила с себя промокшее ханьфу и повязку, а затем, заново стянув грудь, быстро переоделась. Одежда была старой, потертой и лишенной всяческой изысканности. К тому же немного велика. Зато отлично скрывала ее фигуру. Понравится ли она Сунлиню в этом убогом одеянии? Но разве он не дал понять, что она нравится ему любой? Он обещал купить ей одежду. И пусть она будет мужской, зато красивой и новой. Никем прежде не ношенной. Это значит, что она… пойдет с ним?

Нет, сейчас не время об этом думать. У нее есть заветные часы счастья, и она намерена провести каждый из них, наслаждаясь своим любимым желанным принцем.

Но сначала страдалец в окровавленных белых одеждах.

Катарина подошла к пациенту. Он бредил. Голова металась по подушке, волосы прилипли к влажной коже.

Проклятье! У него жар.

Катарина сняла повязку. Рана загноилась, а края на ощупь оказались странно твердыми, будто… каменными. Кто оставил такую рану? Где они вообще шатались с принцем?!

Катарина быстро зажгла свечи, фонари и растопила очаг для приготовления отвара.

Целитель, как нарочно, продолжал шептать имя принца, умоляя его остаться рядом, принять чувства и забыть провинциального лекаря. И зачем она пытается его спасти? Своего соперника!

Вздохнув, Катарина начала вычищать гной, которого с каждой минутой становилось все больше. Да что ж это такое?!

Катарина прошептала заклинание, чтобы проверить подозрение. Алхимическая печать легла на рану и тут же словно сгорела, превращаясь в черный дымок. Так и есть! Она была права – это проклятье.

Как снять это проклятье, если она даже понятия не имеет, в чем его суть?

Закладывая в рану мазь, которая должна была помочь избавиться от гноя, Катарина тихо пробормотала:

– Где же вас демоны носили?!

Сильные горячие ладони обвили ее талию. Катарина вздрогнула от испуга и тут же оказалась прижата к такой твердой и широкой груди, которая казалась каменной стеной.

Приглушенный потусторонне красивой маской голос прошептал:

– Я обязательно тебе обо всем расскажу. Думаю, тебе бы там понравилось.

Катарина задрала голову, глядя в блестящие в прорезях маски глаза. Какими же темными и глубокими они были. Затягивали в черную пропасть запретной алхимии, происхождения которой Катарина не знала. Он погубит ее… Обязательно погубит. Она же, глупышка, сама шагнет в эту пропасть.

– Снимите маску.

Он послушно развязал ленты и открыл свое лицо.

– Почему вы не дождались меня?

Катарина не могла отвести глаз от его знакомого и в то же время изменившегося лица. И как она сразу не заметила?..

– Уже почти рассвет… – Он кивнул на окно. – Я подумал, вы решили сбежать…

Только сейчас Катарина заметила, каким уставшим и осунувшимся он выглядел. Под глазами залегли глубокие темные тени, а щеки впали, как будто он долгое время голодал. Порез на скуле воспалился, и даже смотреть на него было больно.

Как он умудрялся выглядеть еще более сильным, чем прежде, и в то же время настолько измученным?

– Когда вы в последний раз спали?

Катарина развернулась в его объятиях, прижимаясь всем телом.

Принц устало улыбнулся.

– У меня еще будет время отдохнуть.

И что это за ответ?

Катарина прищурилась и еще раз требовательно спросила:

– Когда. Вы. В последний раз. Спали?

Улыбка Сунлиня стала греховно-соблазнительной.

– Как же я люблю, когда ты такой суровый!..

– Я не в игры играю. – Катарина повернулась к ценителю, который снова простонал имя принца. – Идите спать. Я не смогу сегодня к вам прийти. Ваш любовничек может умереть, если я не пойму, какое проклятие он получил.

Пальцы впились в талию, причиняя одновременно и боль, и наслаждение. Сунлинь развернул ее лицом к себе и гневно прошипел:

– Он мне не любовник. Он вообще никто и нужен мне лишь из-за того, что знает что-то о Манускрипте Маледиктуса.

Два слова… Всего два слова, но от них внутри все замерло от жуткого животного страха, который парализовал дыхание. Оно застряло где-то в горле тяжелым камнем.

Ему тоже нужна эта мерзость? Заключенная в иероглифах и схемах власть, призванная отравлять своей грязью всех, даже самых невинных.

Взгляд принца стал тяжелым и цепким. Он смотрел на нее так, словно видел насквозь. Каждый секрет. Проведя пальцем по ее губам, он едва слышно прошептал:

– Сколько еще тайн скрыто внутри тебя?

– Не больше, чем внутри вас… Где мой дневник? Кажется, там было описание похожих симптомов.

Подбирать слова было сложно, и за каждое из них Катарина цеплялась как за единственный шанс к спасению.

Принц отстранился и подошел к потрепанному мешку, брошенному у одной из ширм. Надо же, она была так погружена в него, что даже не заметила…

– Я не мог раздобыть для тебя более изысканных подарков…

Сначала он вытащил мешочек для трав, раскрыл его и поставил на стол рядом с телом стонущего целителя.

Катарина не смогла сдержать любопытства и заглянула внутрь. Манускрипт вылетел из головы, когда она увидела то, что лежало там.

Не удержавшись, протянула руку, но принц схватил ее за запястье.

– Баи сказал, что они ядовиты.

– Баи? Вот как?

Катарина вскинула бровь и отдернула руку.

– Я и не думал, что ты такой ревнивец… – Следом за мешочком он достал потрясающей красоты флакон, заполненный темно-зеленым мхом, который Катарина не перепутала бы ни с каким другим. Среди мха, как маленькие звезды, мерцали и дрожали маленькие цветы. – Их тоже называют ночными цветами. Так что я выполнил твое условие… И вместо того, чтобы ревновать, будь ко мне ласковее и добрее…

Катарина смотрела на спрятавшиеся среди мха цветы.

– Не может быть!..

Пока она вертела в руках флакон, принц вытащил несколько пухлых книг. В двух она узнала дневники предыдущего лекаря.

А вот третья…

– Это же «Учение о всемогущих богах древности»?!

Катарина потянулась к книге и выхватила ее из рук принца.

Она не замечала его взгляда, пока листала старую, потрепанную книгу.

Но вместо знакомых почти наизусть стихов и легенд на страницах была записана какая-то тарабарщина.

Взглянув на принца, Катарина поняла, что он смотрит на нее с задумчивостью. И с чем-то темным, таящимся так глубоко внутри его глаз, что поначалу это даже не было заметно. Но сейчас она, кажется, начинала понимать человека, которого отчаянно и глупо полюбила.

Он… не остановится ни перед чем, если захочет что-то получить. В его глазах таились одержимость и упорство маньяка, и Катарине стало отчаянно страшно, что однажды он может отвернуться от нее за ее обман.

– Ничего не понимаю… – Она вернула ему книгу. – Здесь какая-то ерунда. Ни одного знакомого слова.

– Экземпляров «Учения» остались единицы. Они сохранились лишь в самых знатных и богатых семьях Ванжана. Такая книга стоит целое состояние. И, конечно, прочитать ее не может почти никто.

Катарина понимала, к чему он клонит. Самое время прикинуться провинциальным дурачком.

– Вот и я не могу. А сейчас не мешайте мне – нужно найти проклятье, которое ваш поклонник, похоже, заполучил специально. – Катарина криво ухмыльнулась. – Чтобы не дать вам провести эту ночь со мной.

Она начала листать дневник мертвого лекаря, внимательно вчитываясь в описания, но принц так просто не отступил, завораживающе протянув:

– Так кто же ты?.. Иноземец, владеющий нашим языком и медицинскими знаниями лучше самых прославленных лекарей… Достаточно богатый, чтобы иметь возможность получить такое образование и прочитать редчайшую книгу… И красивый настолько, что не мог бы остаться незамеченным… Ты бы не смог избежать внимания короля, но каким-то образом тебе это удалось…

Сердце гулко билось в груди, но не от страха, что он может разгадать ее секрет… А от ощущения опасности, от того, что ходит по краю пропасти и умудряется удерживать равновесие.

– Возможно… я всего лишь призрак, ваше высочество? Глупый, никак не желающий признавать свою смерть дух. Дух, влюбившийся в живого… Как бы вы к этому отнеслись? К тому, что я могу оказаться не более чем призраком?

В конце концов, она ведь и вправду больше не человек. Сможет ли он это принять?

Принц шагнул к ней и обхватил ладонями ее лицо.

– Ты действительно странный и безумный. Даже не смей думать о подобном. Твоя жизнь теперь принадлежит мне. Я ею распоряжаюсь. Ты будешь жить столько, сколько я прикажу.

– Даже если я умру, мой выбор – остаться призраком, который будет следовать за вами по пятам, являться во снах, сводить с ума ваших наложниц, а по ночам овладевать вашим телом. Так что теперь, ваше высочество, вы во власти духа…

– Да… – Он милостиво кивнул и легко, почти невесомо коснулся ее губ, дразня и распаляя. – Теперь я одержим духом… и совершенно безумен.