Глава 4. Сделка

Видит бог, я честно пытался уговорить девчонку остаться на кухне, но ее упертости мог позавидовать любой альпийский баран. Эти англичанки все такие? Вивьен не просто напрочь игнорировала мои слова о том, что не стоит идти на непонятный шум и крики, если только ты не персонаж тупого хоррор-фильма, сумасшедшая буквально норовила обогнать меня, идущего с оружием наперевес, и умчаться в направлении криков. У сумасшедших вообще плохо с чувством самосохранения.

– Вивьен, черт тебя дери! – Даже моему заточенному в суровой норвежской зиме терпению приходит конец. – Встань за моей спиной и не лезь вперед!

Девчонка на мгновение опешила от моего тона, но, кажется, это подействовало. Сумасшедшая наконец спустилась на одну ступеньку ниже, пропуская меня вперед.

– Это все еще мой дом, – недовольно шикнула Бернелл, однако продолжила послушно идти позади.

– Ага, твой милый домик, где люди умирают с завидным постоянством от руки невидимого призрака, – раздраженно отбил я и тут же пожалел о неосторожных словах.

– Ты думаешь, кого-то убили? – Голос Бернелл дрогнул, я закатил глаза, за малым не шлепнув себя по лбу.

«И снова: следи за языком, Ларсен!»

Вопрос девчонки я предпочел оставить без ответа: во-первых, он бы ей не понравился. Во-вторых, мы уже поднялись к коридору третьего этажа, в конце которого слышалась возня. Я повернулся к Вивьен, подавая знак, что нужно вести себя тихо, девушка быстро закивала, и мы двинулись дальше. Последняя дверь была распахнута настежь, выпуская широкую полосу света и позволяя услышать тихий разговор, что шел внутри. Я с облегчением узнал голос своего помощника и зашагал уже быстрее, опустив пистолет.

Примерно на половине пути в нос ударил металлический запах, и я успел трижды пожалеть, что не оставил девчонку внизу. Такой сильный запах бывает только в одном случае, и Бернелл тоже об этом догадалась. Я обернулся и увидел, как Вивьен шагала словно преступник на эшафот. Медленно, ровно и неотвратимо, стеклянными глазами уставившись на распахнутую дверь.

«Что, Зеленоглазка, гадаешь, кто на этот раз?»

Тревога царапнула по ребрам, но быстро затаилась, поджав хвост. Сочувствие в таких случаях просто недопустимо.

– Адриан? – спросил вышедший в коридор Мин. – Я как раз собирался тебя набрать. – Его взгляд переместился на бредущую позади девчонку и стал сочувствующим. – Мисс Бернелл, я думаю, вам не стоит туда заходить.

– Я сама разберусь, что мне стоит делать, детектив Мин, – отчеканила Вивьен, двигаясь к двери, но я перекрыл дорогу.

К удивлению, мой порыв смог ее затормозить; быстро обогнув помощника, я заглянул внутрь помещения и тут же вылетел назад, захлопнув дверь прямо перед лицом Бернелл.

– Скажи мне, что там, Адриан! – У нее впервые срывался голос, она теряла остатки самообладания. Опасно.

– Скажу, но ты туда не пойдешь, как и все остальные до приезда полиции, – отрезал я, девчонка кивнула, тяжело сглотнув. – Твой дядя Уинстон мертв, соболезную.

– Спасибо, Адриан, – одними губами произнесла она, а я почувствовал на себе цепкий взгляд Мина. Он, без сомнений, отметил ее неофициальное обращение ко мне.

Я видел, насколько бледной сделалась Вивьен, как выступили бисеринки пота у кромки волос, и понял, что надолго ее не хватит. Истинная реакция не заставила себя ждать – еще шажок, и она покачнулась, нашарив ладонями опору, чтобы удержаться. Снежная королева на наших глазах теряла свой монарший лоск.

– Кэп, проводи Вивьен в ее спальню, пожалуйста, – распорядился я, – и проследи, чтобы все домочадцы сидели под замками в своих комнатах. Ради их же безопасности.

Мин с готовностью протянул руку Бернелл, но та упрямо отодвинулась и зачем-то обернулась ко мне – на ее лице застыло странное выражение из смеси страха, мольбы и надежды. Она будто просила о помощи, но не могла произнести это вслух.

Мне вдруг так не к месту вспомнился сегодняшний сон: «От кого я должен тебя спасти, Веснушка? Или же спасаться стоит нам?»

Впрочем, времени на подобные эфемерные размышления не осталось, меня ожидали встреча и обстоятельный разговор с дядюшкой Уинстоном, пусть и посмертный. Я нехотя открыл дверь и прошел в спальню, прикрыв нос носовым платком.

Комната Уинстона мало чем отличалась от моей, за тем лишь исключением, что здесь покоилось куда больше уютных маленьких пуфиков, подушечек, покрывал и прочих атрибутов, обыкновенно украшавших дома лондонских пенсионерок. Этой же ночью к «декору» присоединился новый элемент – кровь. Я внимательно оглядел спальню с порога, мысленно отмечая угол и расположение пятен и потеков.

«Черт, такое ощущение, что из него выпустили всю кровь и потом просто разбрызгивали по стенам», – от мысли в пустом желудке неприятно заныло, и я достал заначку, надеясь сбить мерзкий запах в носу. Едва я успел чиркнуть зажигалкой, как справа послышался тихий всхлип.

«Люси, ну конечно!»

По-видимому, домоправительница стояла в углу, когда я открыл дверь, и створка почти полностью закрыла дородную даму. Все это время она была там и только сейчас подала голос. Похоже, у нее шок.

«Видит бог, я на дух не переношу женские слезы, а сегодня их и так было в избытке».

– Миссис?.. – Я вопросительно поднял бровь, не зная, как правильно к ней обращаться.

– Гонсалес, – тяжело сглотнув, ответила она, невидящими глазами уставившись на труп позади меня.

Поймав направление ее взгляда, я сделал шаг в сторону, загораживая обзор. Заплаканное лицо служанки медленно поднялось, серые глаза, словно не сразу уловив фокус, переместились на меня. Я дал Люси пару секунд восстановить дыхание, все еще прерывающееся всхлипами, прежде чем приступить к расспросу.

– Миссис Гонсалес, мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов, это очень важно, хорошо? – Женщина быстро закивала. Первый барьер пройден. – Люси, почему вы оказались здесь так поздно? – Я старался сделать голос нейтральным, чтобы не пугать служанку еще сильнее.

– Я поднялась наверх, чтобы забрать ваши с мистером Мином вещи в стирку. – Люси говорила немного сбивчиво, я сделал приободряющий жест, и она продолжила уже складнее: – Когда я покинула ваши спальни, сэр, то услышала грохот из комнаты мистера Уинстона и сразу кинулась к нему.

– Как давно это было? – Я подозревал, что услышанный Люси грохот был тем же, что слышали мы с Вивьен на первом этаже.

– Несколько минут назад, сэр. – Она вытерла нос платком, и я заметил кровь на пальцах правой руки. Проверяла пульс убитого?

– Люси, вы слышали еще что-то необычное этой ночью? – Служанка замотала головой, я нахмурился. – Около часа назад я проснулся от стуков в своей комнате, довольно громких, не слышали?

Люси вытаращилась на меня как на умалишенного.

– Это старое поместье, сэр, здесь часто слышится всякое, мы уже привыкли. – Женщина снова опустила взгляд. – Просто в этот раз грохот был слишком громким и точно доносился из этой комнаты, потому я и обратила внимание. Обычно звуки тише и как будто доносятся из самого сердца дома. Думаете, мистера Болейна тоже убил призрак?..

Байки про призрака уже начинали надоедать. Что ни говори, но границам человеческого кретинизма нет предела.

– Люси, когда вы вошли в эту комнату, к чему вы прикасались? – Уверен, идиотка успела оставить свои отпечатки практически на каждой поверхности.

– Только к-к н-нему, сэр. – Служанка срывалась обратно в истерику. – Я вошла, а он лежит весь в крови и л-лицо т-такое… – Из ее весьма объемной груди вырвались рыдания. – Я пров-в-верила пульс, а он уже совсем… – Остаток фразы утонул в завываниях.

– Миссис Гонсалес, остался только один вопрос, хорошо? – Я постарался выдать свой самый очаровательный тон и легко коснулся ее подбородка, приподнимая. Подобные обделенные интеллектом дамочки частенько ведутся на столь пошлые приемы из бульварных романов.

– Х-хорошо, – выдала она. Слезы мгновенно высохли, женщина зачарованно смотрела на меня, походя на жабу, покорно скачущую в пасть удава.

– Мне очень нужно, чтобы вы сосредоточились и вспомнили, слышали ли вы сегодня подобный непривычный грохот? Возможно, утром или днем?

– Нет, сэр, сегодня все было тихо. – Люси вытерла нос рукавом. Моя нежная натура брезгливо поморщилась, но внешне я не подал вида, оставаясь любезным.

– Вы в этом уверены?

– Да, сэр. – Люси снова кивнула, но тут на ее мясистом лбу показалась складка. Дамочка что-то заподозрила. – Неужто вы думаете, что это убийца громыхал?

«Разумеется, нет, Люси, я думаю, что это Санта перепутал май с декабрем и решил навестить вас пораньше вместе со своими эльфами!» – едва не выдал я.

Наивная идиотка…

– Нет, конечно, это был просто гром. – Снисходительно улыбнулся я готовящейся пуститься в новый круг рыданий домоправительнице.

Мой запас эмпатии на сегодняшний день был исчерпан, я только и смог, что похлопать миссис Гонсалес по плечу и сказать, чтобы она привела себя в порядок и не выходила из комнаты до утра. Сотрясаемая громким плачем, женщина удалилась наконец, оставляя меня в покое.

Я затянулся успевшей прогореть почти до половины сигаретой, мысленно посылая проклятья в адрес сумасшедшей семейки, и опустился на корточки рядом с трупом. На удивление, один на один с изуродованным человеческим телом мне было куда комфортнее, чем с живым, но рыдающим человеком. Возможно, потому, что трупы не разговаривали и не раздражали своей недалекостью.

Как бы ужасно это ни звучало, но Уинстон Болейн после смерти мне нравился больше. Заплывшие от алкоголя глазки, ранее наполненные чувством собственного превосходства и показным безразличием к другим, теперь округлились в ужасе. Бедняга пережил не лучшие минуты перед смертью, но сейчас хотя бы выглядел по-человечески, не походя на манекен. Его отвратительно-пестрый, наипошлейший шейный платок оказался разрезан практически на две части и едва прикрывал зияющую рану, проходящую под линией челюсти. Убийца вонзил лезвие с такой силой, что все ткани, трахея и вены оказались разделены, оголилась ярко-белая кость. Еще немного – и голова бы полностью отделилась от тела.

Похоже, дядюшка Уинстон крепко вывел кого-то из себя, ибо это убийство по своему характеру никак не походило на такое «чистое» отравление за столом. Здесь была резня.

– За что же ты так его возненавидел, жестокий призрак? – обратился я к пустоте, уложив шейный платок в пакетик для улик.

Сбор улик, изучение места преступления – такие элементарные процедуры, в которых никто толком не смыслит. В последнее время нас с Мином часто вызывали на криминал, и я еще не встречал ни одного копа, способного адекватно выполнить эту ответственную задачу, кроме, может быть, Эмили Паркер, но у нее масса других недостатков.

«А потом эти неучи ноют, что у них низкий процент раскрываемости!»

– Так-так, мистер Болейн, вижу, зависите вы не только от спиртного? – Я приметил остатки белого порошка у крыльев носа убитого. Едва заметные частички, что я также собрал для полиции.

За спиной послышались быстрые шаги, я тихо ругнулся: «Мне, в конце концов, дадут делать мою работу?» К великой радости, это был Кэп, к невеликой – следом за ним в спальню влетела девица с длинными волосами, ногами и ресницами. Только ее тут не хватало…

– Господи, папочка! – Едва оказавшись в дверях, блондинка рванула вперед, но тут же была схвачена под руки с обеих сторон.

Мы с Кэпом спешно вывели девушку в коридор и дали немного прийти в себя. Высокая, худая, будто собранная из растянутых линий, она нервно перехватывала взгляд то у меня, то у Мина, припав спиной к стене. Длинные светлые волосы, блестящие, как у моделей из рекламы шампуня, казались единственным, что не выдавало ее расшатанного состояния. Чересчур яркий макияж на губах и глазах был смазан, черное платье слегка задралось, едва прикрывая резинку чулок, – она была так вызывающе привлекательна, что на мой вкус выглядела вульгарно. Вот почему в первую встречу она показалась мне манекеном – выставочным образцом на витрине не самого дорогого магазина.

– Ваше имя? – я задал вопрос, как только ее зрение более-менее сфокусировалось. Возможно, стоило быть помягче, но один вечер – два трупа, я чертовски устал, и желания подбирать слова не осталось.

– Ч-что? – заплетающимся языком переспросила девушка.

– Имя, мисс.

– Шерилл, – пробормотала она неуверенно.

– Настоящее имя, – я тяжело вздохнул, чувствуя, как терпение вот-вот лопнет.

– Дороти Беннет, сэр, – быстро проговорила она, кусая губу. – Глупое имя, просто моя мама большая поклонница «Страны Оз».

«Разумеется, ненужные для расследования подробности – то, что нам сейчас хочется слышать!»

Взгляд Дороти все еще метался между мной и Мином, словно она пыталась решить, кто из нас представляет меньшую угрозу. Вскоре она остановилась на Мине. Что ж, верный выбор.

– Мисс Беннет, расскажите, пожалуйста, кто вы и как были связаны с мистером Болейном. – Кэп, как и всегда, проявлял чудеса японского такта. Говорил мягко и вежливо, намеренно избегая слова «убитый».

Тактика сработала: Дороти начала успокаиваться. Сцепив пальцы, она едва заметно покачивала головой, словно что-то решая.

– Мы познакомились с Уилли где-то полгода назад на одном сайте, – всхлипнув, начала она.

– Я подозреваю, это была не просто платформа для общения? – хмыкнул я, непрозрачно намекая на весьма красноречивый образ мисс Беннет.

– Нет, детектив, – ее голос мгновенно стал холодным, а взгляд – полным вызова. – Это был другой сайт.

– Мисс Беннет, прошу, продолжайте, – вмешался Мин, зыркнув на меня.

«Хороший коп – плохой коп, отлично. Играем».

– Даже не знаю, что вам еще рассказать, детективы, – вновь заговорила Дороти, царапая край дамской сумочки, что держала в руке. – Папочка был очень добр ко мне, мы виделись трижды в неделю, он всегда привозил подарки. Не понимаю, за что эта старая карга Ребекка так его невзлюбила…

«Неужели среди тошнотворных подробностей о “папочках” появился проблеск чего-то действительно важного?»

– Ребекка и Уинстон часто ссорились? – Мин ухватился за ее слова, оставаясь воплощением дружелюбия.

– Постоянно! – с раздражением воскликнула она. – Она обзывала его, говорила, какой он никчемный, и вечно лезла в нашу жизнь! А Уилли любил меня! Со мной ему было хорошо…

Спокойствие Дороти слетело вслед за нестойким макияжем – она начала всхлипывать все громче, размазывая по лицу тушь.

– Знаю, вам сейчас непросто, мисс Беннет, но постарайтесь вспомнить, из-за чего ругались Ребекка и Уинстон? – Мин, деликатно коснувшись ее плеча, протянул девушке бумажный платок.

– В основном из-за денег, – наспех протерев лицо, ответила Дороти. – Ребекка что-то говорила про долги перед инвесторами, я точно не помню. Пару раз она даже запрещала ему появляться в Торнхилле, хотя это и его дом тоже! Уилли хотел, чтобы мы жили здесь только вдвоем. – Дороти ойкнула и прикрыла рот руками, поняв, что сболтнула лишнего. – Он не убивал миссис Болейн, Уилли был добрым!

Заметив мой цепкий взгляд, девушка как-то скукожилась и по-настоящему разрыдалась. Если концерт разыгрывался для нас, то лично меня он не впечатлил. Кэп подал знак «заканчивай», я тоже чувствовал, что разговор пора завершить, однако оставалась всего пара деталей.

– Дороти, пожалуйста, успокойтесь. Вам нужно поспать, а завтра все покажется дурным сном. – Мин ободряюще улыбнулся.

«Ловко врешь, Кэп. Мы ведь оба знаем, что завтра за нее и всех немногочисленных жильцов возьмется полиция».

– У вас с собой сигареты, мисс Беннет? – кивнул я на ее сумочку.

Дороти взглянула на меня как на сумасшедшего:

– С чего вы взяли, что я курю?

– Не разыгрывайте передо мной невинность. Я вам не мама и не «папочка». Просто закурите – станет легче.

Она, кажется, собиралась возразить, но, немного поколебавшись, достала пачку. Ментоловые. «Дрянь», – подумал я, но все равно попросил парочку. Дороти протянула их с явной неохотой. Я спрятал сигареты в карман, наблюдая, как она прикуривает.

– Кстати, мисс Беннет, где вы были в момент убийства? Может, вы кого-то видели или слышали? – уточнил я.

– Это было условием Ребекки, – она фыркнула, выпуская дым через нос. – В ее доме мы должны оставаться в разных спальнях. У Уилли разболелась голова после скотча, и я пошла к себе в другое крыло позвонить подруге.

– Вы ничего не видели и не слышали?

– Нет, детектив! – ее голос был уже полон раздражения. – А если бы вы лучше выполняли свою работу, мне бы не пришлось тут торчать!

Я заметил, как ее зрачки на секунду забегали, когда я спросил о подробностях. Мин тоже это уловил, сложив по-солдатски руки за спиной в замок, он задал свой вопрос:

– Вы сказали, что были в другом крыле, говорили с подругой и не планировали возвращаться в спальню к мистеру Болейну. Почему вы оказались здесь сейчас?

– Мне сказала Люси, что с Уилли случилась беда, – неуверенно бросила Дороти, сильнее прижав сумочку к себе.

Я улыбнулся уголком губ, давая понять, что отпускаю ей эту ложь. Пока что.

– Спокойной ночи, мисс Беннет.

Громко фыркнув в ответ, Дороти развернулась на каблуках. Окурок упал на пол, пропалив дыру в ковре, который она никогда не смогла бы постелить в собственном доме. Уходя, она бросила мне через плечо:

– Не смотрите так, будто знаете меня, детектив!

Я схватил ее за предплечье, прежде чем она успела отойти.

– Мне не нужно вести с вами задушевные беседы, чтобы узнать, зачем вы шли к мистеру Болейну. Это мне подсказывают капли пота у вас на лбу, подрагивающие руки и ментоловая дрянь, которой вы пытаетесь заглушить свою тягу. Поверьте, Дороти, я видел куда больше зависимых от веществ людей, чем вы – клиентов. Как и девушек, которые отчаянно выбивают себе место под солнцем через таких вот «папочек». Не тешьте себя иллюзиями о любви, Уинстон Болейн пользовался вами. Вы были не больше чем услугой.

Ее глаза вспыхнули яростью. Казалось, еще немного – и она залепит мне пощечину. Видит бог, мне не впервой.

– Ублюдок! Зачем ты мне это говоришь?!

Я смотрел на нее: слишком взрослые манеры, косметика, которой она пыталась нарисовать себе двадцать пять вместо девятнадцати. А в глазах была та самая незащищенность ребенка, что я увидел в Вивьен, когда она говорила о своем дядюшке. Что-то дрогнуло внутри…

– Затем, что вы юны, мисс Беннет, а я, может, и ублюдок, но считаю, что у вас еще есть шанс на нормальную жизнь. Отец оставил вас с матерью, – на этих словах ее рот раскрылся в удивлении, но я не стал утруждать себя пояснениями, – так позаботьтесь о ней по-настоящему. Вернитесь в колледж, думайте головой. Это не обесценивается, в отличие от того, что под юбкой.

Дороти вырвала руку, не забыв перед уходом продемонстрировать маникюр на среднем пальце. Я только усмехнулся, провожая взглядом фигуру девушки до лестницы.

Мин подошел ко мне, забрав свежую сигарету:

– Это было… сильно. Ночной порыв сентиментальности?

– Решил поиграть в тебя, – отбил я. – Ну, знаешь, заглянул в глаза – и бла-бла про зеркало души.

Он усмехнулся, но спорить не стал. Однако веселье быстро стихло, пришла пора возвращаться к мистеру Болейну.

Мы, издав на пару протяжный вздох, вошли обратно в спальню покойного. Ментоловые сигареты кое-как скрадывали будто загустевший запах старины и крови, но Мин все равно скривился, наклонившись ближе к обезображенному трупу.

– Что такое, ниндзя? Разве вас не учат стойкости и выдержке в Шаолине? – поддел его я, разряжая обстановку.

Кэп попытку не оценил.

– Господи, Адриан, почему все твои шутки отдают либо расизмом, либо сексизмом?

– Потому что я расист и сексист, конечно. – Я продемонстрировал помощнику лучшую из своих улыбок и вернулся к осмотру. – Если с девчачьими обидками покончено, предлагаю перейти к мертвому мужчине перед нами.

В глазах Капитана горела праведная ярость азиатского народа за все и разом: Разделение Кореи, Халхин-Гол[9], колонизацию Китая[10], Хиросиму, извращенные иностранцами рецепты суши и мои шуточки. Меня же куда больше интересовал труп.

– Посмотри сюда. – Я указал пальцем на тонкие порезы, исполосовавшие руки Уинстона практически от самых кистей и до локтей. – Жертву атаковали предметом с острым лезвием, предположительно ножом, но он отбивался, закрываясь руками.

Мин щелкнул несколько раз затвором.

– Впечатление, будто били наугад: порезы покрывают почти все лицо и тело. Но края ровные, значит, клинок был без зазубрин. – Он опустился рядом на корточки. – Глянь, как глубоко местами входило лезвие, даже кости задеты.

– Да, нападавший силен физически, или адреналин придал сил, – согласно кивнул я. – В любом случае характер ударов и их количество указывают на неадекватность состояния, убийца был в ярости. Больше всего ран в районе лица и шеи, здесь что-то личное. Но наш убийца неопытен, иначе бил бы точнее.

Мучительная, отсроченная смерть Ребекки с помощью яда – медленная и поэтичная, за столом в окружении манекенов-гостей в разгар вечеринки. А теперь это – взрывное, импульсивное убийство, превратившее спальню изнеженного аристократа в скотобойню. Ничего общего с тем, как поступают обманутые инвесторы, эта парочка насолила кому-то по-крупному.

– Кстати, про «вдоль и поперек». – Кэп провел пальцем линию в воздухе над одним из самых длинных порезов. – Посмотри направление.

– Левша, – кивнул я, стараясь вспомнить, как каждый держал приборы за столом. – Могу только сказать, что это сделала не Зеленоглазка, она была со мной в момент трагедии, и не Люси, она правша. Убитая горем пассия? Дороти прикуривала левой рукой.

В этой версии меня смущало одно – маникюр. Благодаря бушующим женским гормонам я смог рассмотреть его во всей красе – идеальный, без единого скола или трещинки. После такого убийства ее руки должны были пострадать, если только она не использовала перчатки. В конце концов, Дороти и Вивьен обе могли оказаться убийцами. Хороша семейка…

– Зеленоглазка? – Мин удивленно посмотрел на меня, делая новую зарисовку в блокноте. – Даешь прозвища подозреваемым?

– Не переживай, для тебя у меня тоже есть парочка, – фыркнул я, поднимаясь и снова оглядывая комнату. – Как думаешь, где именно произошло нападение?

Кэп повертел головой, но почти сразу остановился на том же месте, куда смотрел я, – кровать. К карандашному наброску добавилась пара новых деталей.

– Уинстон лежал, когда на него напали, возможно, успел перекатиться на противоположную сторону, но убийца все равно его задел. – Мин указал на несколько капель крови, брызнувших на простыни.

– Согласен, дальше жертва пыталась закрыться подушкой и получила более ощутимый удар по ладони. – Наши догадки подтверждались порезами на руках трупа и разбросанными перьями на полу. – Борьба перенеслась ближе к выходу, Уинстон пытался сбежать, но тут лезвие вошло в горло. – Я указал на ярко-алое пятно у моего ботинка. – Он потерял очень быстро и очень много крови, убийца должен был быть испачкан с ног до головы и оставить тучу следов, уходя, но в коридоре чисто. Теперь вопрос: как убийце удалось незаметно пробраться в комнату и так же незаметно ее покинуть?

– Вокруг оконных рам все чисто, – тут же отозвался Мин, вычеркивая один из вариантов. – Вообще странно, что на полу лужи крови, куча следов, но на выход ведут только следы от обуви Люси.

– Она тоже может быть убийцей. – Пожал плечами я, вглядываясь в отпечатки обуви на паркете.

Одна пара абсолютно точно принадлежала Уинстону: он был в мягких домашних туфлях, и одна туфля слетела во время борьбы, поэтому он оставил после себя следы босых ног; вторая пара следов больше походила на женские. Я присел, чтобы сделать замер.

– Я бы сказал пятый. – Мин сфотографировал следы для отчета полиции.

– Четвертый с половиной, наш убийца обладатель весьма небольших стоп, – проговорил я, размышляя про себя.

– Люси?

– У нее шестой, но носит пятый, потому что не хочет верить в то, как раздалась нога.

– Откуда ты знаешь? – удивился он.

– Потому что я смотрю, друг мой, – с легким укором бросил я, расхаживая по комнате в поисках орудия убийства. – Люси относительно недавно поправилась, форма начала расходиться по швам, но еще не так, чтобы порваться. Ноги отекли, и теперь ей нужна обувь побольше, но Люси хочется думать, что у нее все еще десятый размер одежды и пятый – обуви.

– Она могла всегда носить одежду и обувь на размер меньше, девушки иногда таким грешат, – резонно добавил Мин.

– Могла, и я могу ошибаться со своими расчетами, или убийца все-таки не Люси.

– Вивьен или Дороти?

– Размер ноги Дороти сходится с отпечатком, но ты видел ее руки, когда она прикуривала?

– Руки? – Кэп удивленно вскинул брови, но мгновение спустя сообразил: – Точно, маникюр!

– Вот именно. Если чуть меньше смотреть им в глаза, начинаешь замечать остальное.

– А мисс Бернелл?

В темноте я успел лишь мельком увидеть, однако приметил ранки вокруг искусанных ногтей и мелкие царапины на руках Вивьен. Не исключено, что повреждения она нанесла себе сама от нервов или просто по неаккуратности, но все же.

– Она подходит. Как, возможно, и миссис Колетт Болейн, хотя и маловероятно, учитывая приложенную силу.

Я хотел бы сказать, что меня никак не трогало предположение о причастности Вивьен, но, кажется, это был бы самообман. Вивьен Бернелл тронула меня, не знаю, смешная пижама тому виной или тотальное одиночество в кругу семьи, которое я и сам прекрасно понимал, но мне не хотелось верить, что она способна хладнокровно перерезать человеку горло. Собственно, тот факт, что она находилась вместе со мной этим вечером, снимает с нее подозрения, по крайней мере. до тех пор, пока Ким не установит время смерти. Возможно, грохот, что мы слышали из кухни, раздался уже после того, как Уинстон перешел в разряд жертв.

Мин, закончив фотографирование места преступления, обратился ко мне:

– Мне еще кое-что неясно: почему никто не пришел на помощь? Уинстон наверняка кричал, ты ничего не слышал?

Я ответил с запозданием, занятый перерыванием платяных шкафов, в которых не оказалось ничего, кроме кип одежды и постельного белья.

– Нет, я проснулся часа полтора назад от громких стуков, осмотрел коридор, но все было тихо. Тогда я спустился на кухню, там мы беседовали с Вивьен, а потом уже поднялись сюда. Перед этим слышали только грохот и крик Люси, а ты?

– Признаться, я не мог уснуть и решил немного поработать, просмотреть отчет Ким, и включил музыку в наушниках. – Он виновато потер шею.

– Хороши детективы, – зло протянул я, покачав головой. – Орудия убийства тоже не видно, получается, преступник забрал его с собой. Надо будет поторопить криминалистов с определением точного вида.

– Думаешь, им может оказаться какой-нибудь фамильный стилет или что-то вроде того? – предположил Мин.

– Да, и тогда орудие может вывести нас на убийцу, но сильно надеяться не стоит, что-то мне подсказывает, что наш преступник не стал бы так рисковать.

Кэп согласно дернул головой и потянулся к дверной ручке:

– Ладно, мы вроде все осмотрели? Давай выйдем скорее, мне не по себе среди этой мясорубки.

– Иди и попроси Люси запереть дверь в эту спальню и выключить радиаторы.

Когда он покинул комнату, я прошел к разворошенной постели убитого. С такого расстояния мне, конечно, могло показаться, но, кажется, я приметил кое-что еще. На белоснежной простыне – отныне с вкраплениями алого и бордового – покоился еще один предмет красного оттенка, а точнее медно-рыжего. Тонкий, прямой, длинный волос.

– Как же ты тут оказался? – обратился я к безмолвной улике.

Волос хранил молчание.

«Похоже, Веснушка, ты влипла гораздо сильнее, чем я представлял изначально. На суде присяжных придется постараться изо всех сил, далеко не все там такие пушистые зайчики, как наш любитель лапши».

Разумеется, волос мог просто упасть с одежды, но сам факт его нахождения на месте преступления бросал на юную мисс Бернелл тень дополнительных подозрений.

«Брось, Адриан, твой убийца догадался, как проникнуть в запертую комнату, убить человека, остаться незамеченным и не оставить следов снаружи. Волос может оказаться подброшенным специально».

«Или все до такой степени банально, что кажется слишком простым, а убийца все-таки Люси, – поспорил с собственным сознанием я. – Ее волосы похожего оттенка, и она имела доступ к спальне Уинстона».

Предавшись размышлениям, я едва не врезался в возникшую на пороге домоправительницу. Лицо Люси опухло от слез, она выглядела еще хуже, чем когда я ее допрашивал. Женщина безуспешно пыталась отыскать нужный ключ от спальни Уинстона и запереть дверь. Мин, немного понаблюдав за ее попытками, забрал связку.

– Идите отдыхать, Люси, мы тут сами справимся.

– Спасибо, сэр, вы очень добры. – Служанка всхлипнула и вытерла глаза рукавом униформы.

Я же, учитывая найденный волос, присмотрелся к ней внимательнее: Люси Гонсалес либо гениальная актриса и разыгрывает спектакль, чтобы вызвать чувство жалости, либо самый странный убийца в мире – так жестоко и хладнокровно расправиться с жертвой, чтобы потом обливаться крокодильими слезами! В любом случае за этой дамочкой стоит проследить.

– Люси! – Я догнал ее в проходе. – Скажите, когда вы вошли, чтобы проверить Уинстона, дверь была открыта или заперта?

– Заперта на ключ, сэр, как и всегда, – недовольно всхлипнула женщина. Я явно мешал ей рыдать и предаваться горю.

– У кого в доме есть ключи?

– У каждого члена семьи своя собственная связка, но в ней нет ключей от чужих спален. Такая только у меня. – Люси откровенно хрюкнула и шумно высморкалась в бумажный платок.

Казалось, после получаса непрерывных страданий ей уже стало плевать на приличия. Меня сложно назвать брюзгой, по долгу службы приходилось сталкиваться с самыми разными человеческими жидкостями в самых любопытных консистенциях и ситуациях. Однако отсутствие элементарных манер неизбежно производило на меня отталкивающее впечатление.

– Можно я уже пойду? – обиженно надула губы Люси.

– Не смею задерживать, мисс Гонсалес. – Я одарил ее напоследок одной из своих фирменных дежурных улыбок и развернулся на пятках.

Стоило мне посмотреть на напарника, прячущего телефон в карман, как где-то в районе солнечного сплетения неприятно заныло. Что-то не так.

– Что там, Кэп?

Губы Мина сжались в тонкую линию, заставляя меня вконец напрячься.

– Говори.

– Адриан, ты только не кипятись!

«Почему от таких слов хочется только психануть или дать в морду, а не успокоиться?»

– В отделе сказали, что Хаус ушел в отпуск. – Японец запнулся, глядя на меня. – В общем, дело возьмет Паркер.

– Че-е-ерт! – жалобно протянул я.

«Неужели было мало двух трупов, одной сумасшедшей Зеленоглазки и бредовых историй про призрака на мою головушку? Бывшую-то зачем сюда втягивать?!»

Лично я придерживался строгой градации в делах, которые берет наше агентство: поиски пропавших подростков – просто, слезно со стороны родителей, бесполезно в плане «он не мог уйти сам, он такой хороший мальчик!», которого в большинстве случаев мы находим в соседнем городе с дозой чего-нибудь, тянущего в лучшем случае на условный срок; криминальные «висяки», что не смогли раскрыть силами полиции, – временами сложно, часто интересно, еще чаще муторно из-за массы процессуальных вопросов и бюрократии.

Дела, которые вела лейтенант Эмили Паркер, обыкновенно значились под грифом «не вскрывать – убьет». Кто и кого убьет – оставалось интригующим вопросом, но, как показал опыт, нам работать вместе было запрещено так же строго, как диабетику есть шоколад. За тем лишь исключением, что меня не спасла бы ни одна инъекция инсулина.

– Адриан, Эмили совершенно спокойно говорила со мной и даже ни разу не назвала тебя «козлом» или «уродом», – осторожно заметил Мин, как будто эти лучики «нежности» должны были меня успокоить.

– О, Мин, ты так наивен с женским полом! И просто не представляешь, на что способна эта дочь Сатаны в обличье беловолосого ангела. – Из меня вырвалась пара сдавленных смешков. В старых романах такой смех назывался «висельным юмором» – приговоренные к казни частенько шутили до утра, чтобы не сойти с ума от ужаса.

– Полиция будет здесь не раньше семи утра. Сказали, что из-за размытых дорог у них проблемы со служебными авто, недалеко от Торнхилла обвал и крупная авария.

– Замечательно! – Я глухо хлопнул в ладоши под недоуменно-осуждающим взглядом напарника. В его картине мира обвал трассы и аварии никак нельзя было окрестить подобным словом. – Значит, у нас есть еще часов пять-шесть на сон. – Ты говорил, что проверял отчеты Ким, есть что-то интересное?

Мин заметно оживился, услышав вопрос:

– Да, кое-что есть, но не знаю, насколько это поможет расследованию. В общем, в отчете Ким не сказано ничего особо примечательного, а вот медкарта интереснее. Помнишь, Вивьен упомянула, что тетушка, скорее всего, была бесплодна?

– Помню, нашел что-то про бесплодие? – Я заинтересованно глянул на напарника, тот мотнул головой.

– Еще интереснее, Ребекка не только не была бесплодна, она даже рожала. – Я подавился дымом и громко закашлялся, Кэп вежливо выждал, пока я смогу снова нормально говорить.

– Вот это новости, и где наследник?

– Наследник, к сожалению, умер еще в роддоме, а отец не указан, но это точно не мистер Болейн. К тому моменту он уже отошел в мир иной, – слегка помрачнев, добавил он. – В медкарте не указано, что случилось с ребенком Ребекки. Вообще с момента родов записей становится очень мало, возможно, конечно, Ребекка с тех пор обращалась только к частным клиникам, этих данных у меня пока нет.

– А как давно она родила? Может, есть смысл вычислить и допросить папашу? – Я потер подбородок, размышляя над новой информацией.

– Не думаю, что это что-то даст, роды были больше двадцати лет назад.

И-и-и… ниточка оборвалась так же быстро, как натянулась. Я разочарованно вздохнул: такой интересный поворот улетел коту под хвост.

– Получается, найденная тобой информация ничего не дает? – Кэп насупился, и я решил немного смягчить тон, дабы окончательно не вогнать помощника в краску: – Ладно, не расстраивайся, просто в следующий раз рассказывай то, что действительно важно для расследования, хорошо?

Мин решил оставить вопрос без ответа и поглядел на носки ботинок.

– С тобой сложно работать, Адриан, – без каких-либо эмоций вдруг выдал он.

– Сложно, когда твои дети на соседа похожи, а работать со мной – сплошное удовольствие. Это я, согласно социологическим опросам, проведенным в нашем офисе, тебе авторитетно сообщаю, – отбил я, ободряюще хлопнув помощника по плечу.

– У нас работают всего три человека: я, ты и уборщик Абдул, который ни слова не понимает по-английски. – Кэп недоверчиво сузил глаза.

– Вот видишь, я опросил шестьдесят шесть целых и шестьдесят семь сотых процента наших сотрудников, и все они были согласны!

– Ты неисправим. – Мин махнул рукой на прощание.

– Если так не нравится, то почему работаешь на меня? – кинул я вслед уходящему помощнику.

– Отмаливаю грехи, – бросил он через плечо, – год с тобой за три зачтется.

Я только рассмеялся, ища глазами урну для прогоревшей сигареты. Урны не оказалось поблизости, поэтому на ее роль была избрана особенно уродливая ваза с ухмыляющимися херувимчиками.

«Какие у этого святоши могли быть грехи? Перевел бабульку не на ту сторону? Извинился вместо трех раз всего два? Он ведь даже этим коршунам из гостиной кланяется, здороваясь».

Мин скрылся за горизонтом и унес с собой рабочую атмосферу, я моментально ощутил вернувшуюся волну сонливости. Усталость накрыла так резко, что реальность на миг поплыла перед глазами. Я последовал примеру Кэпа и тоже направился к себе в спальню.

До самой двери меня не отпускало ощущение, будто кто-то впился взглядом в спину, – до того навязчивое, что я несколько раз обернулся и осмотрел пустой коридор и даже стены. Никого, кроме мерзопакостных херувимчиков, тут не было – гады потешались над моим замешательством. Я тоже не остался в стороне и показал им язык вместо прощания.

Однако стоило коснуться ручки двери, как тревожная кнопка внутри сработала на полную мощность – волосы на загривке встали дыбом, предупреждая об опасности. Я тихонько вошел, предварительно достав пистолет, и медленно взвел курок, чтобы не создавать щелчок. Не с первого раза, но я все же нащупал выключатель на стене.

Электрическая лампа озарила комнату, а я уже был готов нажать на спусковой крючок, когда что-то на моей кровати недовольно зашевелилось.

– Что ты здесь делаешь?

Заспанная Вивьен медленно поднялась с моей постели, сонно потирая глаза от яркого света. Она выглядела так возмущенно-обиженно из-за того, что я ее разбудил, что я невольно засомневался, не ошибся ли дверью. Но ошибки быть не могло: на стуле в углу валялось мое пальто. Бернелл удивленно распахнула веки, приметив ствол, целящийся прямо в ее английский лоб.

– Ты понимаешь, что я едва не пристрелил тебя, сумасшедшая?

– А ты всегда чуть что сразу пистолет достаешь? – возмущенно фыркнула Зеленоглазка, поправляя одеяло на ногах.

– В домах, где ходит убийца, а в моей комнате кто-то прячется в темноте, – да, – спокойно ответил я, продолжая сверлить нахалку взглядом.

– Ну что ты так смотришь? – всплеснула руками Бернелл. – Уинстона убил кто-то из них! Как мне прикажешь теперь спать?

– В своей комнате, за закрытыми дверями.

Вивьен мой ответ не убедил, она только скрестила руки на груди и невесело усмехнулась:

– Я тебя умоляю, Адриан, убийцу замки не остановят, а вот пистолет – вполне. Так что на эту ночь ты и твой маленький помощник – мои лучшие друзья.

Разговор зашел в тупик: теоретически выгнать девчонку из спальни в ее же поместье я не мог, да и аргументы не были лишены логики, но ночевать в одной комнате с подозреваемой выглядело сомнительно даже для меня. Уловив мои колебания, Вивьен поднялась с кровати и подошла ближе, держа руки над головой.

В нос опять ударили чертовы духи, или это был ее собственный запах?

– Наша сделка в силе, детектив Ларсен? – Громадные изумруды смотрели прямо в душу, столько отчаяния я, пожалуй, не видел никогда прежде. – До утра мы просто Адриан и Вивьен.