ГЛАВА 25

Декретный отпуск у меня был насыщенный. Когда Алисе исполнилось полтора года, я начала водить ее на развивающие занятия. Дочка училась общаться с малышами, лепила из пластилина колобков и катала колбаски, рисовала пальчиками. Моя принцесса пищала от восторга, когда я возила ее в парк, чтобы покататься на качелях. Малышку никому не доверяла, она всегда была рядом со мной. Только если мы с Максимом хотели сходить в кино или посидеть где-нибудь в кафе, то оставляли Алису с моей мамой или Олей. Больше она ни с кем проводить время не желала. Родители Макса приезжали редко, поэтому Алиса их воспринимала как чужих и на руки не шла. Они конечно обижались и говорили, что это я настроила ребенка против родни. Старалась не обращать внимания на колкости, главное, что совесть у меня была чиста, ведь подобными глупостями я не занималась.

Любимого повысили на работе, он стал начальником своего отдела. Обязанностей у него прибавилось, но зато командировки исчезли. Я тоже без дела не сидела. Занималась домом, ребенком, а еще договорилась с Курсаковым, и он давал мне работу на дом. Пока Алиса спала, старалась посидеть с документами. Порой это было чертовски сложно, ведь ночами я практически не спала. Дочка просыпалась по несколько раз за ночь. Рождение малыша принесло в нашу семью счастье и свет, а с другой стороны, мы с Максом стали заметно отдаляться друг от друга. Нам просто не хватало времени как раньше. В выходные дни он забирал Алису и уходил с ней гулять, чтобы у меня была возможность пару часиков поспать. В будни муж возвращался с работы уставшим так как еще не вошел в колею и не успевал выполнять возложенные на него обязанности. Максим часто брал работу на дом и сидел допоздна с бумагами. Одним словом сексом стали заниматься не так часто, как до рождения дочери. Чтобы провести время наедине приходилось оставлять Алису на пару часов у моей мамы и то, только в выходные дни, потому что в будни все работали и нянчить было некому.

Часто ловила на себе голодный взгляд мужа. Искра между нами никуда не делась и быт не придавил бетонной плитой нашу любовь. За собой я следила, быстро вошла в форму после родов, пальчики всегда с маникюром, дома ходила в соблазнительных шортиках. Чтобы удивить мужа покупала сногсшибательные пеньюары. Сводила его с ума своими нарядами в те моменты, когда оставались наедине. Максим мной очень гордился. Видел, как стараюсь, осознавал, что это не просто растить ребенка, держать чистоту и уют в доме, да еще и подрабатывать. Мы постоянно были на связи. Если у любимого проходило совещание и он не мог ответить на мой звонок, то получала от него сообщения. Решила, раз вечерами нам некогда спокойно посидеть и пообщаться, то будем делать это в течение дня. Сотовая компания, наверное, обогатилась на нашей семье, ведь мы строчили друг другу сообщения чуть ли не каждый час.

Все у нас было хорошо, как у многих семей. Мы старались подстроиться под новый лад жизни, до безумия любили дочку, дарили ей заботу, внимание и покупали очень много игрушек, наряжали ее как куклу.

Вот только сердце в последнее время было почему-то не на месте. Нутром чувствовала, что с мужем что-то творилось. Причем как-то резко стала замечать изменения в наших отношениях. Не могла понять, что именно поменялось. Может, показалось? На первый взгляд, все как раньше: безумная страсть, признания в любви, голодные взгляды в мою сторону. Максим спокойно пройти мимо меня не мог, то обнимет, то поцелует. На работе не задерживался, прилетал домой вовремя, чтобы вместе погулять, а потом искупать Алису. Мужу нравилось наблюдать за тем, как малышка плескалась в воде и хохотала. Он придумывал для нее различные игры и дочка была без ума от папы. Но в моей душе ни с того ни с сего зазвенели тревожные колокольчики. У нас с любимым никогда не было тайн друг от друга. Он всегда при мне разговаривал по телефону, я знала все его пароли, но никогда не пользовалась этой информацией. Сердце кольнуло после новогодних праздников. Телефон мужа завибрировал, высветился неизвестный номер, вот только Макс отреагировал очень странно. Взял сотовый и выскочил из комнаты на балкон, закрыв за собой дверь.

— Кто звонил? — поинтересовалась я, когда любимый вошел в спальню.

— Это по работе, — сухо бросил он и подхватил на руки Алису. Щекотал ее, а она заливалась смехом.

Через день на его телефоне снова высветился тот номер, я успела запомнить последние четыре цифры. Максим вышел из душа, увидел пропущенный вызов и снова ушел на балкон, чтобы поговорить, объяснив это тем, что Алиса шумит, а ему плохо слышно. Я верила… Ведь любила. Еще через день Алиса схватила его сотовый и пыталась попробовать на вкус устройство. Я забрала телефон, чтобы дочь не тащила в рот всякую гадость, к тому же испугалась, что малышка нажмет и что-нибудь случайно удалит. Вот только каково было мое удивление, когда сенсорный экран потребовал пароль для входа. Здравый смысл подсказывал о том, что любимый явно что-то скрывал. Он сменил везде пароли, а когда я поинтересовалась, почему у меня больше нет никуда доступа, Максим ответил, что теперь занимая новую должность у него много важных, секретных документов, поэтому на всякий случай поменял пароли, но клятвенно обещал написать мне на листочке новые коды доступа.

Оля называла меня параноиком и говорила, что Максим надышаться мной не может, советовала выбросить из головы глупости и наслаждаться жизнью. Я не стала ничего предъявлять мужу, ведь толком никаких доказательств его похождений на сторону не было, кроме того странного номера телефона, который периодически высвечивался на сенсорном экране. Не хотелось ссорится и выглядеть полной дурой. Когда любимый шептал мне слова любви, нежно прикасался и страстно целовал, все сомнения развеивались, а страхи казались необоснованными. Может, просто фобия? Я отгоняла от себя тревогу, наслаждалась каждым моментом. И лишь когда вновь видела этот странный номер, сердце уходило в пятки. Чутье подсказывало, что на том конце женщина. И это подтвердилось, когда Максим вечером все же ответил на звонок в моем присутствии.

— Галя, ну что опять случилось? — с раздражением спросил любимый и потер пальцами переносицу. — Все документы я оставил на твоем столе. Не может быть! Лично проверял, все папки были на месте. Да, отчет мне нужен завтра. Я же просил рабочие моменты решать в офисе, а не когда я дома. Все, до завтра.

Любимый бросил телефон на полку и прижал меня к себе. Зарылся носом в мои волосы и поцеловал в затылок.

— Проблемы на работе? — поинтересовалась я, пытаясь унять тревогу.

— Нет, просто человек попался проблемный. Галина у нас отличный специалист, вот только порой она ведет себя странно. То одни у нее цифры не сходятся, то другие. Начинаем вместе разбирать отчетность, так у нее сразу все данные на месте оказываются. Не хочет ударить в грязь лицом перед остальными, вот по сто раз и переспрашивает все, чтобы не допустить ошибок.

— Может, она просто влюбилась в тебя и хочет найти лишний повод, чтобы войти к тебе в кабинет или позвонить в не рабочее время? — вскинула я брови, сложив руки на груди.

— Выдумщица, — улыбнулся он и нежно погладил меня по щеке костяшками пальцев. — Все на работе знают о том, что у меня есть жена. Котенок, что ты там себе придумала? Почему вижу ревность в твоих глазах и недоверие? Мне только ты нужна, — выдохнул он, смотрел зачаровано, будто к душе прикасался. Заметила, как жилка на его шее забилась, как в глазах огонь вспыхнул. Любимый впился в мои губы с неистовой страстью, лихорадочно стаскивал с меня вещи, но Алиса проснулась и расплакалась. Нам пришлось остановиться, погасить внутреннее пламя. Пока я ее уложила и вернулась в спальню, любимый уже спал, да и у меня сил не осталось. Не стала его будить, бережно укрыла мужа пледом и легла рядом.

Незаметно подкрались февральские праздники. В организации мужа решили устроить корпоратив. Смотрела на то, как любимый застегивал белую рубашку, бросая на меня хищный взгляд, и душа в пятки уходила.

— Поздно вернешься? — спросила я.

— Как получится. Машину брать не буду, на такси приеду. Наш генеральный тоже там будет. Это он снял весь зал ресторана, чтобы устроить сотрудникам праздник. Наверное, решил компенсировать всем то, что не организовал Новогодний корпоратив, — усмехнулся Макс. Я взяла галстук в руку и помогла мужу завязать его. Любимый смотрел на меня и не моргал, казалось, что даже не дышал.

— Как же я хочу тебя, — выдохнул любимый, прижав меня к себе. — Договорись с мамой, может она завтра возьмет Алису на целый день? Хочу с полна насладиться тобой, а не как обычно впопыхах, молясь, чтобы дочь не проснулась.

— Ты умеешь читать мысли? — лукаво прищурилась и провела языком по его губам. — Я тоже соскучилась по тебе. Вроде вместе, но в тоже время никак не можем насытиться друг другом. Ничего, Алиса подрастет и проще будет. Оля сказала, что у них с Лешей та же беда была. На Ванечку все силы уходили. А потом он немного повзрослел и спокойно стал спать, и у них времени друг на друга больше появилось. У Алисы зубы лезут, видимо ее это беспокоит, вот она и капризничает.

— Котенок, конечно это все временные трудности. Главное, чтобы наша принцесса здоровой росла. Иногда смотрю на тебя спящую, хочется разбудить и зацеловать до смерти, но не делаю этого, потому что понимаю, что ты устаешь с Алисой, что тебе сон сейчас необходим. У меня все друзья удивляются, как ты успеваешь и подрабатывать у Курсакова, и ребенка на различные занятия водить, и всегда ведь сияешь и улыбаешься, как солнышко. Знаешь, что я им на это отвечаю? — улыбнулся Максим, а я отрицательно покачала головой. — Что у меня жена особенная, — прошептал он, нежно покусывая мою шею, а я таяла и млела от этого мужчины. Сердце тарабанило в висках, а желание обжигало.

Алиса возмущенно завопила, так как мама и папа перестали обращать на нее внимание. Подошла к нам и с интересом смотрела. Я тонула в ее зеленых глазах. Думала, что карий цвет в природе доминант. Вот только дочка родилась с такими же цветом глаз, как у Максима. Он подхватил ее на руки и покружил, а потом стал изображать серого волка, который мечтает съесть маленькую принцессу. Алиса безумно любила, когда папа за ней гонялся или когда возил ее на своей спине.

— Черт! Опаздываю, — спохватился Максим, накинул пиджак и драповое пальто, поцеловал Алису, а потом меня и уехал на корпоратив. А я позвонила маме, чтобы узнать, посидит ли она с внучкой. По ходу разговора у меня родилась идея. Алиса в чужом доме без меня уснуть не могла, поэтому я решила собрать ее вещи, поехать к маме, там уложить дочку спать. Она бы уснула, а я отправилась домой. Максим бы вернулся с корпоратива и не только ночь, но и весь день был бы в нашем распоряжении. Мама согласилась провести одну бессонную ночь с Алисой. Однако я надеялась, что дочка часто просыпаться не будет и сможет если что уснуть с бабушкой. Утром Ванечка придет развлекать, дочке не до мамы будет. Одним словом главное пережить ночь. Алиса меня никуда от себя не отпускала, однако если я исчезала незаметно, то дочка забывала, что надо порыдать из-за моего отсутствия.

Сложила в сумку вещи и игрушки Алисы, подхватила дочку на руки, перекинула сумку через плечо и отправилась на автостоянку. На улице стемнело и снег кружился в воздухе. Осторожно усадила дочь в автокресло, пристегнула ее, а потом села за руль. Малышка с рождения привыкла к автомобилю, это единственное место где она вела себя послушно и не возмущалась, мусолила и грызла прорезыватель для зубов. Алисе исполнился год и десять месяцев, она все понимала, вот только говорить еще не умела. У нее получалось произносить отдельные стандартные слова: мама, папа, баба, дядя, дай и на. Я с замиранием сердца ждала тот момент, когда она начнет говорить.

— Кнопка, готова поехать к бабушке? — поинтересовалась я, взглянув на дочку в зеркало заднего вида. Она бросила на меня хмурый взгляд и принялась галдеть:

— Ба-ба-ба…

Я улыбнулась. Любила ее до умопомрачения, раз по двести целовала за день и надышаться не могла своим сокровищем.

Мама встретила нас около подъезда, взяла сумку из моих рук. Вместе поднялись в квартиру. Леша и Оля теперь жили в своей, а мама обитала одна. Скучать ей не приходилось, так как то Ванечка гостил, то порой Алиса на полдня оставалась. В будни мама работала, а в выходные посвящала себя детям и внукам.

Мама приготовила для Алисы мою спальню. Разложила там диван, застелила чистые простыни, достала из шкафа мои игрушки. Мы вместе поужинали, пообщалась, а потом я уложила спать свою кнопку. Всякий раз, когда мне приходилось оставлять ее, сердце было не на месте, переживала.

— Езжай, все будет хорошо. В любом случае, если Алиса закатит истерику и не получится ее успокоить, тогда позвоню, решим, как быть, — сказала мама.

— Спасибо, — прошептала я. Мы с Олей старались не наглеть и не обременять маму детьми, хотели, чтобы у нее было свободное время и на себя. За мамой недавно стал ухаживать мужчина и, мы с Олей старались чаще выпроваживать ее на свидание.

Еще раз бросила взгляд на безмятежно спящую дочку, взяла ключи от машины и вышла из квартиры. На лестничной площадке встретила Андрея. Он курил, прислонившись спиной к двери. Заметив, меня улыбнулся.

— Когда бросишь это пагубное дело? — спросила, оказавшись в крепких объятиях.

— Я редко балуюсь. Ты тут какими судьбами? — поинтересовался он.

— Алису привезла погостить. Как твои мальчики?

— Растут. Еще никому не говорил новость, ты первая узнаешь. У нас с Кристиной еще один пацан будет. Случайно как-то вышло. Думал, что жена меня убьет. Так что к осени станем многодетной семьей, — заявил Калинин, а я искренне улыбнулась и обняла его.

— Боже! Как же я за тебя рада, — выдохнула и отстранилась.

— Если честно, мне не верится. Иногда смотрю на мальчишек, которые мяч гоняют во дворе и кажется, что еще вчера мы там с Лешей, с Макаром забивали голы, а вы с Олей сидели и наблюдали за нашей игрой. Это были лучшие годы.

— В каждом возрасте свои плюсы, — пожала я плечами. — Хотя… Ты прав, тогда было классно. Ни забот, ни хлопот. Обливали друг друга из водных пистолетов, собирались вместе, чтобы поиграть в карты. Словно в иной жизни было.

— Ты забегай в гости, — сказал Андрей.

— Как-нибудь непременно зайду, а сейчас мне уже пора, — подмигнула ему и поспешила на улицу. Села в машину и завела двигатель. На часах было без пятнадцати двенадцать. Решила подъехать к ресторану, в котором проходил корпоратив, чтобы забрать мужа домой. Хотела устроить ему сюрприз.

Остановилась на стоянке и взяла сотовый в руку, чтобы набрать любимому, но не стала этого делать, так как заметила мужа. Он курил возле ресторана, разговаривая с мужчинами. За что зацепился взгляд, так это за то, что рядом с Максимом стояла блондинка с точеной фигурой и держала его под руку. Ревность подобно яду медленно распространялась по венам. Муж пожал руку коллегам по работе и направился в сторону стоянки. Его заметно покачивало из стороны в сторону. Максим никогда не пил выше своей нормы, а тут видимо не рассчитал? Блондинка, откинув в сторону длинные волосы, снова схватила моего мужа под руку и что-то сказала ему. Я взялась за ручку, чтобы открыть дверь и выйти, но замерла, потому что эта барышня обхватила затылок Макса и впилась в его губы страстным поцелуем. У меня сердце замерло в груди, а в висках стучало. Шок сковал так, что не могла не только пошевелиться, но и вдох сделать. Больно ужалило то, что Максим не оттолкнул ее, а сложил ладони на ее пояснице, прижав девицу крепче. Мой мир затрещал по швам. Даже показалось, что услышала как трескалось мое сердце. Незнакомка, пикнула сигнализацией, и Максим сел на пассажирское место. Хищная улыбка появилась на губах блондинки. Виляя бедрами, она обошла машину и села за руль. Первым порывом было выскочить из автомобиля и преградить им путь. Однако не стала этого делать. Отказывалась верить своим глазам. Ну может просто поцеловал ее? Она решила подкинуть его до дома? Что черт возьми происходит? Я завела двигатель и как шпион двинулась за красной иномаркой.

Старалась держаться на расстоянии. Ком в горле душил и я находила тысячу оправданий его поведению, но мозг не принимал ни одно из них. Душа билась в истерике, а в груди теплилась надежда, что Макс все же едет домой. Однако надежда рассыпалась как прах, когда красный автомобиль свернул на перекрестке и изменил путь. Я зажмурилась на миг, с шумом втянула в себя воздух. Значит, не зря целый месяц слышала тревожные звоночки, чутье не подвело. Как он мог? Иномарка остановилась на парковке напротив высотного дома. Я притормозила в стороне, наблюдая за мужем. У блондинки стекла в автомобиле не тонированные, поэтому мне было прекрасно видно этих двоих. Они о чем-то общались, а я наивно ждала, когда Максим пошлет эту девушку и выйдет из машины. Взяла телефон и набрала его номер. Гудок за гудком… Заметила, как муж пытался найти телефон и вытащил его из внутреннего кармана пальто, но ответить не успел. Блондинка вырвала из его рук сотовый, нажала на отбой и закинула телефон на заднее сиденье автомобиля, а потом впилась в губы Максима. Она перелезла к нему на колени, лихорадочно расстегивала рубашку, а у меня в глазах темнело. Ведь он не остановил ее! Вместо этого ласкал руками, задрал ей платье, оголяя бедра. Меня затошнило. Пришло осознание того, что Макс не собирался останавливаться. Меня затопила обида, ярость и боль. Мир рухнул, я вновь осталась одна среди руин. Лихорадило так, что боялась умереть от разрыва сердца. Дрожащей рукой повернула ключ в зажигании и завела двигатель, врубила дальний свет фар и утопила педаль газа в пол. Машина со свистом сорвалась с места и с диким визгом затормозила в миллиметре от пассажирской двери красного автомобиля. Наверняка, эта девушка и есть та самая Галя, которая названивала ему… Макс и Галя зажмурились от яркого света, замерли, а мне хотелось снести на ходу эту чертову машину, чтобы размазать обоих по стенке. Однако я не убийца и так поступить не могла. Все, что оставалось — уничтожить их лишь мысленно. Смотрела на взъерошенные волосы блондинки, на ее оголенную грудь, на перекошенное платье, на расстегнутую рубашку Макса и умирала. Если бы не решила отвезти дочку к маме, а ждала бы Макса дома, то никогда бы не узнала о том, что он сделал. Первый ли это их раз? Или это у них в норме заниматься сексом в машине? Слезы душили. Прикусила губу, удерживая болезненный стон. За что? За что он так со мной? Легкие горели от нехватки кислорода, меня будто заживо сожгли на костре.

Выключила фары, чтобы парочка смогла видеть меня. Максим прищурился, а потом до него дошло, кто перед ними. Попытался сбросить с себя блондинку. Поздно… Уже слишком поздно… Я смотрела ему в глаза с диким разочарованием, болью и печалью. До него постепенно дошло, что это конец. Макс дернулся, чтобы выйти из машины, но не мог, потому что я заблокировала дверь с его стороны.

Медленно стянула с пальца обручальное кольцо, открыла окно и выбросила его. Максим наблюдал за моими действиями затуманенным алкоголем взглядом, побледнел, дышал тяжело и прерывисто. Смотрела в его глаза и душу на части разорвало. Хотелось выплеснуть из себя негативные эмоции, потому что они сковали сердце, сжали внутренности в тиски и не позволяли мне дышать.

Включила заднюю передачу и утопила педаль газа в пол, резко развернула машину и, не оглядываясь, уехала прочь. Дорогу почти не видела, так как слезы мешали сосредоточится. Пару раз чуть не влетела впереди идущую машину. Меня душили рыдания, душа истекала кровью, а сердце больше не ощущала. Оно умерло, просто не выдержало такого удара. Куда ехала, сама не знала. Не могла вернуться ни домой, ни к маме. Не хотела никого видеть.

Спустя некоторое время подъехала к пристани. Оставила машину и пошла пешком. Снег хрустел под ногами, на душе тоска и рана.

Река покрылась льдом, смотрелось очень красиво. Подошла к памятнику в виде корабля, он располагался недалеко от берега. Почему меня притянуло именно сюда? Этого не знала. Когда-то этот корабль стал свидетелем того, как я дала обещание Макару стать его женой. Однако не сдержала это слово, боялась простить Полякова, потому что не хотела пережить очередное предательство с его стороны. И вот я выбрала иной путь, пошла другой тропой и что в итоге? В меня снова вонзили нож по самую рукоять. Не могла понять, почему Максим это сделал? Чего ему не хватало? Ведь знала наверняка, что дорога ему, что любит. Его глаза не умели лгать. Зачем он это сделал? Почему пошел на поводу желаний? Или мужиков так и тянет к запретному плоду? Покачала головой и горько усмехнулась. Смяла пальцами волосы и зарыдала как раненый зверь. Рухнула на колени перед кораблем, мысленно умоляя высшие силы избавить меня от боли. На улице мороз, а у меня горело все тело, будто кислота разъедала изнутри. Снова обломала крылья, сорвалась и упала, разбившись в лепешку. А ведь Макар оказался прав… Выходит не нашла я мужчину, который умеет хранить верность. Все одинаковые! Я как наивная дура, полагала, что Максим особенный, что не сможет так поступить со мной, ведь знает, как больно получать нож в спину. Видимо забыл… Перестал ценить то, что имел…

У меня телефон вибрировал в кармане не переставая. Достала его, посмотрела на экран. Тридцать пропущенных от Максима, десять от Леши и десять от Макара. Часы показывали три ночи. Даже не заметила, что столько времени прошло. Во круг никого… Город спал. С неба срывались снежинки, мороз усилился, а я стояла и пялилась на корабль, пытаясь собрать себя в кучу. Рук и ног не чувствовала, заледенело не только тело, но и душа.

Звонки мужа игнорировала, не хотела с ним говорить. О чем? Выслушивать жалкие оправдания? Сыта по горло. Когда на экране высветился номер Макара, тяжело вздохнула и приняла звонок.

— Да, — прошептала безжизненным голосом.

— Вика, ты где? — ледяной тон, голос напряжен.

— Какая разница? — выдохнула и судорожно сглотнула. Казалось, что меня придавило гранитной плитой или расплющило катком.

— Вика, тебя все ищут. Твой муж домой вернулся, а тебя там нет, позвонил Леше. Выяснил, что у брата ты не была. Лёха набрал на всякий случай мне, почему-то решил, что ты могла отправится ко мне. Скажи мне, где находишься?

— Я там… Где ты мне предложение делал, — ответила и телефон разрядился.

Примерно через пятнадцать минут ко мне подскочил Макар и прижал к себе.

— С ума сошла? Ты что тут делаешь одна? А если бы маньяк какой мимо проходил или больной на голову? — отчитал меня Поляков.

Честно признаться, как-то про это даже не подумала. Мне хотелось собраться с мыслями, побыть одной, а вот про безопасность совсем забыла.

— Раз ты сбежала, смею предположить, что Макс накосячил. Угадал? — прошептал он, а я забралась ледяными руками ему под куртку, пытаясь согреть пальцы.

Не смогла ничего ответить, горько расплакалась. Я любила Максима всей душой, так перед мысленным взором и мелькали наши счастливые моменты. А теперь… Хотелось содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать, как она горит.

Макар обхватил теплыми ладонями мои щеки и впился в мои губы своими губами. Мой мир окончательно померк, наступила тьма и оглушающая тишина. Поляков целовал меня так, будто хотел забрать всю мою боль себе, а я не шевелилась, на Земле осталась лишь моя оболочка, душа куда-то исчезла. То ли уничтожилась, то ли спряталась…

— Я его убью, — процедил Макар сквозь стиснутые зубы, а я отрицательно покачала головой.

— Тогда и меня за одно… — выдохнула, прикусив губу. По щекам нескончаемым потоком неслись слезы. — Макар, что ты тут делаешь? Ты должен быть с семьей, — опомнилась я и попыталась отстраниться. Не хватало еще разрушить его жизнь.

— Оксана гостит у своих родителей. Я сейчас дома один. Поехали ко мне? Придешь в себя, а потом отвезу тебя куда скажешь, — предложил он мне, а я отрицательно покачала головой.

— К тебе мы точно не поедем. Слишком огромное желание всадить в спину Максу ответный нож. Я не стану так поступать с ним. Да и тебя не хочу ранить. Если не сложно, отвези меня домой, а то боюсь, что разобьюсь на машине. Соберу вещи и поеду к маме, — проговорила, приняв окончательное решение. Не прощу! Не смогу жить в одном доме с предателем.

Макар тяжело вздохнул и посмотрел на меня с обожанием.

— Ты особенная. Жаль, что на твоем пути попадаются кретины вроде меня. Ты ведь помнишь, что я всегда рядом?

— Спасибо, — прошептала, шмыгнув носом.

Поляков крепко держал меня за руку и вел к машине. Только в тот момент поняла, как сильно замерзла. Ног не чувствовала, вообще больше ничего не ощущала, будто была мертва.

— Давай ключи, отвезу тебя на твоей машине, за своей потом вернусь, — заявил Поляков.

Он усадил меня на переднее сиденье, пристегнул, а сам расположился за рулем. Всю дорогу бросал на меня тревожный взгляд.

— Вика, прости его, — оглушил он меня своими словами. Посмотрела на него жестко, в упор, брови сошлись на переносице. Мне послышался этот бред?

— Что? — выдохнула я, часто заморгала.

— Говорю, что тебе надо простить Макса, если он раскается. Не порть ему жизнь. Не наказывай его так жестоко, как меня. Ты светилась рядом с ним, знаю, что любишь его, иначе не стала бы замуж выходить. Дай ему шанс все исправить, — серьезно проговорил Поляков, а у меня рот открылся от удивления.

— Ты издеваешься? — нахмурилась я. Меня трясло так, что руки дрожали.

Макар включил печку на полную мощность, накрыл своей ладонью мои руки и тяжело вздохнул.

— Я хочу, чтобы ты счастлива была. Первое желание, которое у меня возникло, когда увидел тебя около корабля — развестись и жениться на тебе, но слишком хорошо тебя знаю. Ты мне откажешь. Если действительно поймешь, что Макс раскаялся, дай ему шанс. Ты связала себя с ним нитью покрепче, чем у нас с тобой. У вас подрастает Алиса. Так что даже если пошлешь Макса ко всем чертям, он все равно будет присутствовать в твоей жизни. Ну и зачем тебе два призрака? Я же тебе не раз говорил, что нет идеальных мужчин, мы все рано или поздно попадаем в этот капкан, думаем не головой, а другим местом.

— Я не могу… — выдохнула и отвернулась, смотрела в окно. Уже утро наступило. — Не прощу ему этого никогда.

— Не завидую я ему. Умеешь ты внутренности выпотрошить, — покачал он головой и припарковал машину напротив подъезда. Я судорожно сглотнула. — С тобой подняться или в машине подождать?

— Спасибо за то, что довез. Отправляйся домой, дальше я сама, — ответила уверено, но голос предательски дрогнул.

— Значит жду тебя в машине. Отвезу тебя к матери, а потом уже уеду домой. В таком состоянии тебе опасно садится за руль. У тебя взгляд стеклянный, не хочу, чтобы ты на машине в какой-нибудь в столб влетела. — строго проговорил Поляков. Не стала с ним спорить, вышла из автомобиля и на негнущихся ногах вошла в подъезд. Осторожно открыла дверь и вошла в квартиру. Тишина оглушила. Замерла на пороге и не могла пересилить себя и шагнуть дальше. Каждый сантиметр этого дома кричал о том, какой счастливой я была. Зажмурилась, сжала кулаки, пытаясь справится с эмоциями. Разулась, стащила с себя куртку и на цыпочках пошла по коридору. Вздрогнула, когда заметила Максима. Он сидел на диване, обхватив голову руками и не шевелился, смотрел в одну точку перед собой. Бросил на меня взгляд полный отчаяния и раскаяния, а у меня душа ушла в пятки. Молча смотрели друг на друга. Я задыхалась, непроизвольно провела рукой по шее, будто хотела стащить невидимую удавку. Воздух накалился до предела, одно лишнее движение и все разнесет к чертям.

Набрала побольше воздуха в легкие и вошла в комнату. Достала из шкафа две спортивные сумки и принялась складывать вещи, которые понадобятся мне и Алисе на первое время. Муж наблюдал за моими действиями, не проронив ни слова. Он прекрасно знал, что меня не остановить, что не буду слушать его жалкие оправдания, осознавал, что наша семья рухнула по его вине. Метнула взгляд на Шэрри. Решила прихватить с собой и кошку, ведь Алиса без ума от нее.

Зашла в спальню и замерла, заметив свое обручальное кольцо на тумбочке. Схватила документы с полки и резко развернулась, но чуть не врезалась в Максима. Он преградил мне проход. Алкоголь еще не до конца выветрился из его крови, об этом свидетельствовали расширенные зрачки.

— Вика, — прошептал он, протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я дернулась в сторону как от огня. Его прикосновения стали ненавистными, до тошноты в горле не хотела, чтобы он меня трогал. Ведь еще недавно этими руками он ласкал другую женщину. Гадко и противно…

— Уйди с дороги, — прорычала, одарив его ледяным взглядом. Максим зажмурился, с шумом втянул в себя воздух, сжал пальцами переносицу, а потом посмотрел с сожалением.

— Я знаю, что мне нет оправдания. Понимаю, что ты не простишь. Я кретин… Просто хочу, чтобы ты знала. У меня ничего с ней до этого не было и после не будет. Поддался соблазну, не знаю, в какой момент отключились мозги… — прошептал он, а у меня слезы с новой силой покатились по щекам. Хотелось убежать. Не собиралась его слушать. Слишком больно…

— Это хорошо, что ты все понимаешь и осознаешь, что назад пути нет. Мне певать, с кем ты теперь будешь проводить время, меня это больше не касается. Ответь лишь на один вопрос, — проговорила дрожащим голосом, прикусив губу до крови, чтобы не завыть в голос. — За что, Максим? Чего тебе не хватало? Боже… Я же тебя так любила… Как дура, верила. За что, Максим?

— Тебе никогда не понять меня, ведь я себя ни черта не понимаю. Все началось с того, что Галя стала флиртовать со мной. Я игнорировал ее, но она постоянно мельтешила перед глазами, доставала вопросами по работе, а потом попросила о помощи. Расплакалась у меня в кабинете и сказала, что ее преследует бывший парень, что руки распускает. Умоляла помочь. Когда вышли из офиса, он действительно караулил ее, на моих глазах ударил ее. Я не смог стоять в стороне… Защитил Тихонову, сказал ее бывшему о том, что она теперь со мной. Он перестал доставать ее. Галя стала относится ко мне как к другу. Мы просто общались, иногда флиртовали в шутку. Я никогда не переходил черту, ничего ей не обещал, не прикасался к ней. Вчера она весь вечер липла ко мне. Не знаю, как так получилось, что все вышло из под контроля. Я выпил лишнего, а она предложила подвести меня до дома. Когда она поцеловала меня, почувствовал вкус новых эмоций и… Обычная животная страсть проснулась, которая ничего не значит для меня. В машине я ей сказал, что этот поцелуй был ошибкой, но она оказалась настырной и лишь сильнее распаляла мое желание вкусить чего-то запретного. Я кретин… Каюсь… Когда увидел разочарование в твоих глазах, показалось, что на меня ведро ледяной воды вылили. Разом протрезвел, понял, что еще немного и сотворил бы непоправимое. Себе никогда не прощу того, что не смог остановится, что поддался искушению и собирался отведать новых эмоций. Я не прошу простить меня, хочу, чтобы ты поняла, что не хотел причинить тебе боль. Это была ошибка, я очень виноват перед тобой.

— Почему ты пароли сменил и общался с ней, выбегая на балкон? — спросила безжизненным тоном. Бежать! Зачем слушаю все это? Где взять силы?

— Она присылала мне письма благодарности за то, что я спас ее от парня, я боялся, что ты неправильно все поймешь и обидишься. Просил ее этого не делать, но она все равно отправляла мне то на почту, то в социальные сети сообщения. Приглашала к себе на чай, чтобы как-то отблагодарить за спасение. Я игнорировал эти послания, просто удалял. Понимал, что если тебе попадется на глаза такое письмо, ты подумаешь самое худшее, вот и сменил везде пароли, ждал, когда Галя утихомирится со своей благодарностью. Я переживал, что своими звонками в не рабочее время, она пошатнет твое доверие ко мне. Конечно, должен был пару раз рявкнуть на Тихонову, чтобы она отстала, но стоило увидеть шрам на ее шее, оставленный ножом и становилось жаль эту девушку. Ее парень чуть не зарезал, когда пришел домой пьяный. Я по-человечески хотел ей помочь, а она прилипла ко мне и, видимо, желала чего-то большего.

— Молодец, у тебя это видимо призвание — спасать девушек от бывший парней, — прошептала, смахнув слезы. — Надо брать пример с тебя. Пойду тоже спасу Макара от неудачного брака. Приголублю его, пожалею. Станем с тобой семьей миротворцев, — съязвила я. Во мне обида клокотала. Муж бросил на меня такой убийственный взгляд, что я невольно приросла к полу.

— Вика, — зарычал он, сжав кулаки до хруста.

— Что Вика? — хмыкнула, сложив руки на груди. — Ты предал меня, Максим. Не смог остановиться, хотел отведать чего-то нового. Если бы меня там не было, ты бы переспал с ней. Пожалел бедную девушку, вот и жалей ее дальше. Мне не составит труда отплатить тебе тем же. Уже могла нежиться в объятиях другого мужчины. Стоит только намекнуть Макару, что мое сердце вновь свободно и он увезет меня за тридевять земель. Но я люблю тебя, дурака, и не стану назло спать с другими. Я сделаю это сразу же, после развода, когда нас ничего уже не будет связывать. Найду себе мужчину, который способен хранить верность, — глотая ком в горле, прохрипела, глядя в зеленые глаза, наполненные гремучей смесью.

Максим резко припечатал меня к стене, дышал тяжело, прерывисто. На скулах желваки ходили, а губы в тонкую линию натянулись.

— Я не дам тебе развод, — отчеканил каждое слово. Чувствовала его страх вперемешку со злобой.

— Уйди с дороги. У меня теперь аллергия на тебя. Стоит представить, что ты целовал и прижимал к себе блондинку и тошнить начинает, — сказала со злостью, толкнув его в грудь. Меня лихорадило, а слезы с новой силой потекли по щекам, когда услышала его тихое:

— Прости…

Он отстранился, а я выскочила из комнаты, запихнула за пазуху кошку, подхватила сумки и, пнув ногой входную дверь, вышла в подъезд. Обернулась, утонула в омуте зеленых глаз. Чувствовала его боль каждой клеточкой, она плескалась во взгляде. Вот сначала натворят глупостей, а потом: «прости». Когда научатся мозгами пользоваться?

— Когда мне можно навестить Алису? — прошептал он безжизненным тоном.

— К дочери можешь приезжать хоть каждый день, — пожала плечами и с тяжелым камнем на душе спустилась по лестнице.

Макар стоял на первом этаже, сразу выхватил из моих рук сумки и открыл мне дверь, выпуская на улицу. Поляков закинул вещи в багажник, а я каждой клеточкой почувствовала обжигающий взгляд мужа. Обернулась и вздрогнула. Он стоял на балконе, нервно курил, наблюдая лютым взглядом за мной и Макаром. Поляков улыбнулся, отсалютировал ему рукой, открыл мне дверь автомобиля, а потом сел за руль моей машины. А у меня была одна мысль в голове: какого черта Макс вышел на балкон в одной футболке в такой мороз? Вдруг воспаление легких получит? Встряхнула головой, отгоняя от себя мысли. Как ни крути, а я любила его. Хотела сразу подать на развод, но теперь осознала, что нужно остыть и принимать решение не под действием эмоций.

— Ты как? — осторожно спросил Поляков, а я зажмурилась, глотая слезы. Не знала, как ответить на этот вопрос. Растоптана, раздавлена, отравлена… Снова вырвали сердце, сломали крылья и разрушили сказку в которой жила. Чувствовала себя одинокой, стоящей посреди пустыни. Везде одни равнины и песок и нет ни малейшего представления в какую сторону идти, чтобы не погибнуть.

— Жить буду, — ответила осипшим голосом, смахнув слезы тыльной стороной ладони.

— Как же мне ему врезать хочется, — процедил Макар сквозь стиснутые зубы.

— Уверена, что он сейчас мечтает о том же, после того, как увидел нас вместе, — шмыгнув носом ответила я. Телефон вибрировал, а не хотела принимать звонок от мужа. Гладила кошку. Она притихла у меня за пазухой, тряслась от страха.

Макар занес мои сумки в квартиру. Мама удивленно вскинула брови.

— Елена Николаевна, принимайте нового жильца. Вика от Макса ушла, но лучше пока ничего у нее не спрашивайте, а напоите убойным успокоительным. Если помощь нужна будет, то звоните, — заявил он. У мамы дар речи пропал, посмотрела на меня и прижала руки к груди. Наверное, у меня был тот еще вид. Кошку опустила на пол и она сразу же пошла исследовать новый дом.

— Все наладится, — уверено сказал Поляков, посмотрел мне в глаза и поцеловал в щеку, а потом ушел, захлопнув за собой дверь.

— Мама! — радостно завопила Алиса и побежала ко мне. Я раскинула руки в разные стороны и прижала ее к себе. Зажмурилась, пытаясь удержать эмоции. Целовала ее щечки, глотая горькие слезы. Не хотела расстраивать дочь, поэтому натянула дежурную улыбку, как я это делала, когда работала в кафе.

— Милая, я привезла твои игрушки. Мы погостим немного у бабушки, чтобы ей скучно не было. Хорошо? — спросила, поцеловав ее в нос.

— А папа? — поинтересовалась она, выжидающе глядя на входную дверь. У меня душа в клочья разлетелась.

— Папа работает, но вечером приедет и будет с тобой гулять. Ты уже завтракала? — прошептала на одном дыхании.

— Да, — кивнула она, увидела Шэрри и радостно воскликнула:

— Мяу!

Пока Алиса гонялась по квартире за кошкой, пытаясь ее поймать, я разложила вещи по полкам. Села на диван и обхватила голову руками. Мне было чертовски плохо, но ради дочери собиралась двигаться дальше. Она мое сокровище, она — мое счастье, она — смысл моей жизни. Как говорила моя прабабушка: «мужчины приходят и уходят, а дети с нами до конца наших дней». Она была чертовски права. Я не одинока, у меня есть Алиса. В мужчинах разочаровалась настолько, что поняла, что больше никого не смогу подпустить к своей душе. Мама не стала ничего спрашивать, приготовила завтрак и позвала меня пить чай. В обед мы с Алисой обнялись и вместе уснули.

На следующий день после полудня решили пойти погулять и взять с собой санки. Хорошо, что на балконе хранились еще те, на которых катались мы с Лешей.

Дочка пищала от восторга, когда съезжала с небольшой горки. Во двор вышли Кристина и Андрей со своими мальчиками. Матвей и Даниил составили Алисе компанию. Она смотрела на них исподлобья, недоверчиво, чем вызвала у меня улыбку. Правда через пару минут позволила им войти в свой круг доверенных лиц. Они вместе подкидывали снег, пищали, визжали и щебетали на языке, который был понятен только этой троице. Вскоре во дворе появилась черная машина Макара. Он приехал с сыном. Сережа, заметив веселую компанию, подбежал к остальным малышам.

— Ты что тут делаешь? — удивился Андрей, пожав руку Полякову. Макар бросил на меня хитрый взгляд.

— Как обычно пошел погулять с сыном, а потом решил привезти своего пацана во двор, где вырос я. Так и знал, что увижу здесь вас, — улыбнулся он.

— Лехи только не хватает, — хохотнул Андрей, прижав к себе Кристину. — Не замерзла? — заботливо поинтересовался он, натянув жене шапку на уши. У меня под ребрами кольнуло, заныло. Я продолжала игнорировать звонки Макса, но безумно по нему скучала.

— Посмотри, — прошептал Макар, кивнув на детей. Я улыбнулась, наблюдая за тем, как Сережа глядел не моргая на Алису. Она внимательно изучала его. Он протянул ей свою машинку, а она взяла ее и улыбнулась.

— Похоже, у них уже заложено в генах влюбиться друг в друга, — хохотнул Андрей, похлопав по плечу Полякова. Я закатила глаза.

— Может, хоть сыну повезет, — печально улыбнулся Макар, а потом зажал зубами сигарету и закурил.

Мы общались, вспоминали свое детство, а потом разошлись по домам. Мама находилась на работе, поэтому мы с Алисой были одни. Щеки у нас раскраснелись от мороза. Переодевала дочку, щекотала ее, а она заливалась смехом.

— Кого мама любит больше всех на свете? — улыбнулась я, целуя щечки. — Конечно же свою принцессу.

Алиса смеялась, хватала меня за волосы. Дурачились с ней. Когда раздался звонок в дверь, подхватила дочь на руки и отправилась открывать. Сердце замерло в груди, увидев в глазок Макса. Дрожащей рукой повернула замок и открыла дверь.

— Впустишь? — спросил он, глядя на нас с Алисой потухшим взглядом.

Мне хотелось захлопнуть у него перед носом дверь, лишь бы больше никогда не видеть, лишь бы не сыпал соль на рану. Однако не могла так поступить, ведь Алиса, увидев папу, радостно завопила, заерзала у меня на руках, пыталась вырваться, чтобы перебраться к нему на руки.

— Проходи, — сухо бросила я, избегая его взгляда. Как мы докатились до такого? Ведь раньше надышаться друг другом не могли, а теперь словно чужие. За пару дней успела соскучится, умирала без него, но стоило взглянуть в его глаза, как начинало тошнить, возникало отторжение. Не могла простить его. С одной стороны до безумия хотелось прижаться к мужу, вдохнуть родной запах, ощутить его сильные руки на своей талии, с жадностью ловить поцелуи, а с другой стороны мечтала огреть его по голове скалкой, чтобы вправить мозги на место. Меня разрывали противоречивые эмоции.

— Папа! — радостно воскликнула Алиса. Макс сел на корточки и дочка обвила ручками его крепкую шею.

— Родная, папа руки помоет и поиграет с тобой, — выдохнул он, поцеловав ее в щеку.

Он играл с ней в зале, а я не знала куда себя деть. Мне было тесно и душно находится с ним в одном помещении. Родной голос будоражил, сводил с ума, взгляд полный боли пробирал меня до костей. Чтобы не думать ни о чем, вошла в спальню и достала документы. Обещала Курсакову подготовить отчет. Решила сделать его пока Максим присматривал за Алисой, таким образом не придется сидеть ночью за ноутбуком.

Как обычно вдвоем искупали дочку. Максим вынес ее из ванной и положил на диван, а я одела ей пижаму. Выключили свет в комнате и, как дома, Алиса легла на диване между нами. Даже в темноте ощущала на себе тяжелый взгляд мужа. Для дочки создали иллюзию семейной жизни. Горечь затопила, ведь осознавала, что у нас больше нет семьи. Теперь я и он — отдельные составляющие.

Дочка быстро уснула, а я поднялась с дивана и вышла из комнаты. Максим сразу же последовал за мной, прикрыл дверь, чтобы никто не нарушил сон принцессы.

Муж достал из кармана конверт и молча положил на комод.

— Что это? — спросила, нахмурившись.

— Моя зарплата. Если мы живем раздельно, это не значит, что оставлю своих девочек без средств существования, — сухо ответил он, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Спасибо, — без эмоций сказала я. — Дочь уснула, так что тебе пора уходить, — заявила, умирая от сердечной боли. Как пережить это? Как научиться не реагировать на Макса? Как забыть его? Как вычеркнуть из памяти нашу счастливую жизнь? Как вырвать его из своей души? Как? Если он теперь всю жизнь будет мельтешить перед глазами? Боже! Где взять сил?

— Мне там одиноко, — признался он.

— Так позови к себе Галю, пусть скрасит твое одиночество, заодно и завершите начатое, а то я помешала, влезла в неподходящий момент, — съязвила, сложив руки на груди.

Максим посмотрел на меня так, что буквально пригвоздил к месту.

— Я сказал ей написать заявление на увольнение, так что с завтрашнего дня она больше не будет работать ни в моем отделе, ни в организации в целом, — заявил муж.

— Мне плевать, работает она еще с тобой или уволилась. Можешь мне не звонить, трубку все равно не возьму. Если есть вопросы, касательно Алисы, то пиши сообщения. Хочу, чтобы ты знал, что твое присутствие в доме терплю только ради дочери. Если бы не она, на порог бы не пустила.

— Вика, если тебе станет легче ударь меня, накричи, только не ищи мне замену. Макар так и вьется возле тебя. Я с ума схожу от ревности, — проговорил и судорожно сглотнул.

Я открыла входную дверь, говоря о том, что ему пора уходить. Муж тяжело вздохнул и ушел, а я сползла по стеночке и разрыдалась. Уткнулась лбом в колени, прикусывала кулак, чтобы не выть от боли.

Дальше дни были похожи между собой. Утром мы с Алисой садились в машину и ехали на занятия, оттуда заезжали к Курсакову, чтобы отдать отчет и взять новые документы, потом отправлялись домой. Пока Алиса спала в обед, я работала за ноутбуком. После ее сна вместе готовили ужин, и шли на вечернюю прогулку, где встречали Максима. Вместе гуляли, поднимались домой, а после того, как Алиса засыпала, я выпроваживала мужа из квартиры.

Спустя некоторое время гуляла в парке с дочкой. Мы кормили голубей. Алиса с восторгом смотрела на то, как птицы налетели на свежий хлеб. Она хотела поймать хоть одного, но голуби разлетались в разные стороны. Дочка смешно надувала губы и топала ножкой, как бы призывая птиц вернуться обратно.

— Виктория, — услышала я незнакомый голос и обернулась. У меня душа ушла в пятки, а сердце оборвалось, когда увидела ту самую блондинку. — Мы можем поговорить? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу. Обратила внимание на страшный шрам на ее шее и поежилась. Видимо сильно ей досталось от бывшего парня. Как только он ее не зарезал? Было бы ее жаль, если бы она не разрушила мою семью.

— Нам не о чем разговаривать, — сухо бросила я и отвернулась, протянула дочке хлеб, чтобы она кормила птиц. Вот только Алиса сперва решила сама подкрепится, начала мусолить корку хлеба, а голуби смотрели на мою дочь выжидающе, надеялись, наверное, урвать хоть крошечку.

— Виктория, пожалуйста, простите меня. Я влюбилась в вашего мужа, как только не пыталась обратить на себя его внимание, но он не поддавался. У меня с ним ничего не было. Жизнью клянусь. Я никогда не встречала таких мужчин как он… Максим любит вас. Если бы я не была такой назойливой, не воспользовалась моментом, он бы никогда первым не начал. Только не говорите Максиму, что я приходила. Он обещал мне шею свернуть, если появлюсь поблизости. Мне правда жаль. Хотела заполучить его любым способом, было все равно есть у него жена или нет, — призналась она. Я нахмурилась, смотрела на Галю и ничего не чувствовала. Глухо как в танке.

— Вы разрушили нашу семью. Ждете прощения? Я бы на вашем месте замаливала грехи в церкви, потому что жизнь устроена так, что все возвращается бумерангом. Сегодня вы посягнули на чужое, а завтра кто-нибудь у вас отнимет то, что дорого вам. Хотели заполучить Максима, так идите и берите. Он теперь свободен. Вы же этого добивались? — ледяным тоном проговорила я, мечтая поскорее скрыться от этой особы. Подхватила Алису на руки, отряхнула ее от крошек. Кнопка моя все же съела весь кусок хлеба, не поделилась с птичками.

— Он вас любит, я ему не нужна, — обреченно проговорила она.

— Всего доброго, Галина, — спокойно сказала, бросив на нее безразличный взгляд и быстрым шагом направилась к машине. Пристегнула Алису, села за руль и выдохнула. На тот момент было все равно, спал муж с этой Галей или нет. Сам факт того, что он все же поддался соблазну, больно скручивало внутренности. Верила ли я словам блондинки? Нет. Я больше никому не доверяла.

Максима я игнорировала. Отвечала на его сообщения только в том случае, если они касались Алисы. Когда он приходил к нам домой, делала вид, что вообще не замечаю его. Все попытки мужа поговорить по душам, пресекала. Закрылась от него толстой непробиваемой стеной. Знала, что он страдал. Его друзья по очереди мне названивали и просили простить Макса. Жаловались на то, что он вечерами напивался в хлам, много курил и стал нелюдим.

В мае отметили двухлетие Алисы. Праздник устроили дома, позвали друзей и родных. Приехали и родители Макса. Алиса бегала из комнаты в комнату, гоняясь за Ванечкой. Надежда Петровна подошла ко мне и одарила меня недовольным взглядом.

— Не удержала мужика возле себя? Да ты молиться на мужа должна. Он ведь все для тебя и дочери делает, а ты не благодарная нос от него воротишь. Ну ничего. Пострадает, помучается, а потом забудет тебя. У моих подруг много дочек, найдем ему другую жену, более покладистую, — заявила свекровь.

Я посмотрела на нее с безразличием.

— Уже можете начинать искать ему жену. Устройте смотрины, уверена Максим оценит, — спокойно проговорила и поспешила вернуться к гостям, чтобы сохранить свои нервные клетки, которых итак осталось мало.

Чувствовала на себе обжигающий взгляд мужа и душа в пятки уходила. Я безумно соскучилась по нему, по нашей с ним совместной жизни. Я страдала и умирала от одиночества, как и он, но простить не могла. Когда он касался моей руки, у меня разряд тока проходил по коже, но я тут же отдергивала руку как от огня. Не могла перешагнуть через внутренний барьер.

Максим ничего мне не обещал, в любви и вечной преданности не клялся, он просто молча находился рядом. Знала, что ему тоже не просто видеть то, как я его игнорирую и шарахаюсь будто от прокаженного. Он нес на себе бремя вины, осознавал, что все рухнуло из-за того, что пошел на поводу желаний. Скрипел зубами и метал молнии, когда видел, поблизости Макара. Но Максим ничего поделать не мог, ведь я ему больше не принадлежала.

Незаметно пролетело еще несколько месяцев. Максим протянул мне большой цветной конверт. Я удивленно захлопала ресничками и открыла рот от удивления.

— Что это? — выдохнула, бросив взгляд на мужа.

— У меня через неделю отпуск. Купил путевку на две недели на море. Отдохнем втроем, сменим обстановку, покажем дочери море, — пожал он плечами.

У меня внутренности стянуло жгутом, смотрела в его глаза и видела слабый огонек надежды. Пять месяцев я держалась от него на расстоянии, сократив до минимума наше общение. Как подержаться с ним две недели в одном доме? Мне безумно хотелось поехать, нам действительно нужно было сменить обстановку. У меня был выбор: простить Макса или же двинуться дальше и найти себе нового спутника жизни. Долго размышляла над тем, как поступить. Я до безумия любила Ковалёва и не представляла своей жизни без него, не хотела, чтобы ко мне прикасался кто-то другой. Да и нет гарантии, что новый мужчина не поступит так же жестоко. Жизнь показала мне, что нож можно получить и тогда, когда совершенно не ждешь этого. Однако не могла простить Максима. Вернее в глубине души я уже не держала на него зла, но подпускать к себе не спешила. Хотелось, чтобы он на всю жизнь осознал, что вернуть меня сложно, чтобы понимал, что даже ради Алисы не стану жить с ним. Дочь получала внимание от папы, ничем обделена не была. Да и на развод я до сих пор не подала, просто не могла… Наверное, таким образом я дала Максу шанс на искупление, подарила невольно надежду. Вот только как доверится ему вновь? Как жить с осознанием того, что он способен на измену? Мне предстояла огромная работа, в первую очередь над собой. Дать Максу прощение — значит полностью избавить свою душу от обиды, чтобы навсегда перелистнуть эту темную страницу нашей истории и уже никогда не возвращаться к ней, не попрекать его всю жизнь этим промахом. Поэтому мне требовалось время, чтобы освободить сердце от разъедающей боли, от обиды, которая отравляла душу. Сложно перекроить себя, обрести веру в того, кто уже однажды предал. Тяжело вернуть все, как было, когда видишь огромную трещину в залитом фундаменте отношений. И эта трещина никуда не денется, останется лишь надеяться на то, что удастся избежать дальнейшей коррозии.

Стоило только представить то, что Макса больше нет в моей жизни и сердце кровью обливалось. Макар был прав, мне не нужен еще один призрак прошлого. Муж в моем присутствии дышать боялся. Понимал, что ходит по хрупкому льду, одно неверное движение и утонет. Мысленно была благодарна ему за то, что не давил на меня, не преследовал, не напоминал каждый день о своей ошибке, не вымаливал прощение, ползая на коленях. Он просто находился рядом и продолжал присутствовать в моей жизни как тень. Макс помогал мне растить дочь, приезжал каждый день после работы, а на ночь возвращался в свою квартиру, где проводил ночи в одиночестве. Посвящал Алисе все свое свободное время. Не раз хотел обнять меня и прижать к себе, но я не позволяла ему прикасаться ко мне. В такие моменты в его взгляде плескалась боль и печаль, которые пробирали до мурашек. Он жил в подвешенном состоянии, понимал, что я могла в любой момент подать на развод и найти себе другого мужчину. У него не было твердой почвы под ногами. Жить в ожидании приговора порой страшнее, чем сам приговор. Муж заметно изменился: похудел, под глазами темные круги появились, а в глазах больше не было света, лишь тьма, горечь и раскаяние, которые разрушали его изнутри.

— Хорошо, — ответила, впервые за долгое время подарив Максу искреннюю улыбку, чем сбила его дыхание.

Алиса мирно спала в комнате, а Максим обулся, чтобы уйти, ведь я не позволяла ему задерживаться, боялась оставаться с ним наедине. Вот только вместо того, чтобы открыть дверь и скрыться с моих глаз, он резко обернулся, бросил на меня решительный взгляд. У меня дрожь прошла по телу, заметив его безумно голодный взгляд. В два счета муж оказался возле меня, резко обхватил мой затылок, сжав до боли волосы. Вздрогнула, когда горячие, влажные губы обрушились на мои. Целовал как одержимый, вложив в это прикосновение всю свою боль, любовь, желание и раскаяние. У меня колени подкосились, чуть не упала от этого дикого напора, но он не позволил ни упасть, ни отстраниться. В жар бросило, когда Макс свободной рукой крепче прижал меня к себе, пальцами сжимая мою талию. Его лихорадило, меня тоже трясло. Не смогла оттолкнуть, да и не хотела… По венам кровь неслась с невероятной скоростью, адреналин стучал в висках. Его прикосновения будоражили, сводили с ума, я таяла и желала этого мужчину вопреки всему. Максим прижал меня к стене, уперся своим лбом в мой лоб и проникновенно смотрел в глаза, открыв передо мной душу. У меня сердце кувырок сделало, дыхание сбилось, ладони вспотели. Снова противоречивые эмоции разрывали меня на части.

— Я безумно по тебе скучаю, — выдохнул он, провел подушечками пальцев по моей щеке, прикоснулся к губам и тяжело вздохнул. Будто сотни иголочек вошли мне под кожу. Сердце трепыхалось и билось о ребра. — Я люблю тебя, — сказал еле слышно, словно боялся спугнуть это мгновение. У меня по щекам покатились слезы, не удержала эмоции. Муж осторожно стер мои слезы, сорвал с губ легкий поцелуй, отстранился и ушел, закрыв за собой дверь. А я так и стояла, подпирая спиной стену, прикасалась к губам пальцами. Так и чувствовала его поцелуй, ощущала аромат его туалетной воды. Зажмурилась и застонала, сделала несколько глубоких вдохов. Жизнь — она простая штука, все проблемы лишь в нашей голове. Стоит только убрать внутренний барьер, простить и все наладится. Вот только в теории всегда проще, чем на практике. Я была не готова и Максим это понимал. Он мог давно плюнуть на все и начать жизнь с чистого листа, встречаться с женщинами и уходить в отрыв, как это делал Макар, но муж оказался иной масти. Не пользовался свободой, он старался сделать все, чтобы снова стать частью моей жизни. Если у меня случались неполадки с машиной, он без слов забирал автомобиль и отгонял в автосервис, если видел, что в квартире моей мамы начали скрипеть двери, приносил раствор и смазывал петли, если заметил, что в ванной потек кран, то на следующий день у меня уже стоял новый смеситель. Одним словом Максим помогал по дому без моих просьб, он сам замечал где и что нужно подправить и починить. Приходя к нам в гости, часто дарил мне цветы, покупал наши с Алисой любимые сладости. Он проделывал все тоже самое, что до рокового момента. Писал мне сообщения, на которые никогда не получал ответ, каждый месяц привозил зарплату и оставлял ее в конверте на комоде, чтобы мы с дочкой ни в чем не нуждались. Честно признаться, я бы смогла обеспечить себя и ребенка и без его помощи, ведь подрабатывала у Курсакова, да и на заказ делала вязанные изделия. Научилась крючком вязать игрушки и детские вещи. Заказы поступали регулярно, только и успевала бегать в магазин за мотками шерсти и разноцветными нитками. Так что своими силами могла справится. Максим прекрасно понимал, что я не завишу от него, что мне не требуется помощь, что я найду ему замену, если захочу, осознавал, что меня не пугает одиночество, ведь я никогда не буду одна, потому что у меня есть Алиса. Я никогда не полагалась на других, всегда делала все сама, потому что любила независимость. Не до фанатизма конечно, если что-то не получалось то без стеснения звала других на помощь.

Наверное, в тот момент я и поняла, что сильная, что сама вольна выбирать свой путь. Я свободна, у меня есть настоящее счастье — это Алиса, я узнала как это любить и быть любимой. Мужчины — всего лишь спутники в моей жизни. За небольшой отрезок времени успела осознать, что идеальных людей нет, у каждого свои плюсы и минусы. И я далеко не идеал, ведь человек по своей природе — существо противоречивое и многогранное. А раз я не идеальна, значит тоже могу в любой момент споткнуться и натворить глупостей. Было бы обидно не получить шанс на искупление. Сегодня я — палач, а завтра моя голова может находится под ударом. Я решила, что все же дам шанс мужу и не важно, оправдает он мои надежды или нет. Это прощение в первую очередь нужно мне, чтобы освободится от груза, от боли, которая пожирала меня изнутри, разрушала день изо дня, убивала во мне свет, мешала дышать и наслаждаться жизнью. Хотела построить мост исцеления над бездной, которая образовалась между нами. Меня больше не пугала перспектива получить нож в спину, потому что обрела внутреннюю силу, ощутила свободу, центр моей вселенной сместился. Теперь не мужчина занимал в моей душе первое место, а дочь. Нас миллиарды на свете, я могла найти себе любого спутника, вот только осознавала, что у каждого будет свой дефект. Максим был родным, изученным, я уже знала с какими его недостатками могла смириться, а с какими нет. Мы с ним жили душа в душу, понимали друг друга без слов, страсть между нами зашкаливала и мне хотелось быть именно с ним. Ведь от его взгляда кровь закипала в венах, от его прикосновений кружилась голова, его поцелуи опьяняли меня. Хотелось вернуть эти эмоции, а не искать новые.

Все это время ходила без обручального кольца, со мной знакомились мужчины то в кафе, то на заправке, то на детской площадке. Я улыбалась, знакомилась, флиртовала, но всякий раз перед мысленным взором стоял Ковалёв. Любила его, он был недостающим пазлом в моей жизни. Знала, что порой жизнь очень коротка и непредсказуема, сегодня мы есть, а завтра может и не стать. Нужно ли тратить драгоценное время на боль и переживания? Быть счастливой очень просто — надо лишь освободить свою душу от тьмы и тогда станет легче шагать навстречу своим мечтам.

Вот я и собиралась начать все с чистого листа. Не ради дочери, не потому что нуждалась в мужчине, не потому что опасалась одиночества, а потому что желала сбросить с себя оковы. Я ждала этой поездки, как начало чего-то нового. Ну а до тех пор, продолжала держать Макса на расстоянии вытянутой руки и испытывала его на прочность.