11 глава

Миссис Лоу принесла чай, и Эден для видимости прихлебнул из сочащейся паром чашки, но желудок от волнения взбунтовался и едва не выдал горячую жидкость обратно. Эден с трудом переборол тошноту… И едва женщина удалилась, бросился в поисках хозяйского кабинета. Решил, что дневник, коли его спрятали в доме, должен быть именно там.

Но найти кабинет оказалось значительно проще, чем сам пресловутый дневник… Среди вороха книг, папок с бумаги и всевозможных безделиц отыскать его не представлялось возможным. Эден обшарил все стены в поисках сейфа и задвижки письменного стола — в поисках тайника, но так и не нашел ничего.

Только рухнул на стул и подумал, что пора уходить, как на лестнице раздались шаги, а испуганный голос домоправительницы затрещал испуганным фальцетом:

— Вы сами сказали, что в скором времени пожалует гость, вот я и подумала… Не на улице же держать человека. Пригласила его обождать вас в гостиной!

— Миссис Лоу… — с грозой прозвучало в ответ, но оборвалось на полуслове. Кажется, говоривший, с трудом сдержал рвущееся наружу ругательство. — Если бы я хотел, чтобы вы ввели гостя в дом, я бы так вам и сказал. Где сейчас этот… гость?

— Так в гостиной, ясное дело. Я не видела, чтобы он уходил.

У Эдена сердце захолонуло, да так, что он почти захлебнулся горьким приступом паники, подступившим к самому горлу. Что делать? Окно. Он подергал задвижку, но прыгать вниз было высоковато — не ровен час, ноги переломаешь. Снова под стол? Но его станут искать — хозяйка знает, что он где-то в доме. Куда же тогда? Под кровать. А под кроватью, разве, не станут искать…

Но времени на размышления почти не осталось: ручка двери уже проворачивалась, и Эден, бросившись в спальню, полез под кровать, как какой-то преступник. Впрочем, им он и был, ведь лазать в чужих вещах и домах — преступление, как бы там ни было. И все из-за какой-то девчонки…

Он представил, как его выволакивают наружу… как держат за шкирку и угрожают полицией… как доносят о его поступке отцу… Наверное, у него в голове помутилось от страха, так как очнулся он только тогда, когда миссис Лоу заголосила все тем же фальцетом:

— Вот глядите, и чашечка с чаем, которой я его угостила. Совсем непитая, кстати! А чай-то хорош, зря только добро извела!

Три пары ног — Эден на слух различил каждую — ходили по комнатам, но в спальню пока не заглядывали.

— Как он выглядел? — спросил мистер Стаффорд, этот голос забыть было сложно. Властный, звенящий подобно металлу, он не понравился Эдену еще в доме Стаффорда-младшего, отца юной мисс, втянувшей его в эту ужасную (просто ужасную) авантюру.

— Да обычный такой, в костюмчике, юный совсем…

— Юный? — Кажется, данное обстоятельство Магнуса Стаффорда удивило. — Вы уверены, миссис Лоу?

— Совершенно, сэр. Я еще умилилась, какой же он миленький и безусый совсем.

Эден прикрыл глаза, недовольный подобной характеристикой. Правильно говорят: не подслушивай и не услышишь неприятное про себя! Эта его безусость, так умилившая старую женщину, для Эдена была самым тяжелым переживанием его лет.

— Так может просто мальчишка какой решил пошутить? — произнес другой мужской голос. Возможно, настоящего мистера Блохха, за которого приняла его домоправительница.

— Может, и так.

Две ноги в начищенных туфлях вошли в спальню, замерли ненадолго у гардероба — Эдену показалось, что мужчина шарит рукой на полке в шкафу — а потом быстро вышли, и Эден выдохнул сдерживаемый в легких воздух.

— Все в порядке, миссис Лоу, — услышал он голос Магнуса Стаффорда. — Можете быть свободны. Уверен, этот ребенок решил просто-напросто подшутить над вами… Впредь, прошу, будьте внимательней, запуская незнакомцев в мой дом!

Миссис Лоу, оправдываясь и причитая, была, наконец-то выдворена за дверь, и мистер Блохх, коли это был действительно он, осведомился:

— Полагаете, кто-то намеренно проник в вашу квартиру?

— Не исключаю такой возможности, мистер Блохх. Человек, о котором я вам говорил, очень настойчив и способен, как я полагаю, пойти на любые уловки. И я хочу знать, — со значением произнес он, — что сподвигло его интересоваться этим делом сейчас, по прошествии стольких лет. Если имеются хоть какие-то предпосылки… бумаги, письма… Все равно что. Я хочу это видеть!

Эден подумал, что мистер Блохх, должно быть, молча кивнул, так как слов он не услышал.

А Магнус Стаффорд продолжил:

— Выясните все, что удастся, и я в долгу не останусь. — И снова, как Эдену показалось, его собеседник кивнул. — Вот человек, о котором я говорю. — Зашуршали бумаги. — Не знаю, где он живет в Кардиффе, но в Тонглейсе у Андервудов есть дом. Там, как я полагаю, этот мужчина и жил последнее время… пока не решил преследовать нашу семью.

— Я выясню все, что смогу… и даже больше. Не сомневайтесь! — подал голос собеседник Стаффорда. — Что-то еще?

— Нет, это сейчас самое главное.

— Я сообщу, как только что-нибудь выясню.

Вскоре без лишних слов мистер Блохх покинул квартиру, а хозяин, оставшись один, долго ходил из угла в угол, не в силах усидеть на одном месте. Он не единожды в этом своем нервическом возбуждении заходил в спальню, шарил, как в первый раз, между стопок сорочек и бридж и выходил, вздыхая от облегчения… Эден еще в первый раз догадался, что делал он это с одной-единственной мыслью: проверял на месте ли пресловутый дневник. Он спрятал его вовсе не в кабинете, как Эдену думалось поначалу, а в платяном шкафу в своей спальне! Что ж, теперь оставалось дождаться его ухода и…

… Магнус Стаффорд не уходил. Гремел стаканом, в который подливал из графина, и пил на ходу. Эден боялся, что Томас, оставшийся у экипажа и видевший, как он вошел в этот дом, начнет волноваться и явится к миссис Лоу с вопросами. Но время шло, и ничего нового не происходило… Пока вдруг на улице не заржала какая-то лошадь, не послышались грохот и шум — Стаффорд выругался сквозь зубы. То ли вторя собственным мыслям, то ли недовольный разыгравшейся суетой…

— Что за черт… — он, кажется, выглянул все же в окно.

И не прошло и минуты, как мужчины щелкнул замком и покинул квартиру, загрохотав подметками туфель по лестнице. Эден в тот же момент метнулся из-под кровати, бросился к шкафу и, пошарив рукой между сорочек, торжествующе улыбнулся: в руке он держал тетрадь в красной обложке.

Теперь следовало уйти, не теряя ни единой минуты, что он и сделал с замирающим сердцем. Юркнул в чуть приоткрытую дверь и, страшась столкнуться с Магнусом Стаффордом нос к носу на выходе, побежал по лестнице вверх, а не вниз. Затаился пролетом выше, выглянув сквозь загвазданное мухами оконце, и удивился, увидев Стаффорда, что-то гневно выговаривавшего Томасу, что держал под уздцы их кобылу.

Что у них там случилось? Или Томас… все это специально подстроил? Эден расплылся в широкой улыбке. И когда Стаффорд ушел — Эден слышал, как он воротился в квартиру — побежал вниз со скоростью, прежде ему неизвестной, заскочил с разбегу на облучок рядом с Томасом и назвал адрес:

— Глэнуэй-стрит, 18. И гони поскорее!

— Еще один адрес? — хмыкнул мужчина. — Не многовато ли для одного дня, мастер Эден? Мне казалось, вы хотели посетить пансион и побеседовать с директрисой… — И все как-то с улыбкой, без осуждения.

— С директрисой я уже как бы поговорил, — выдохнул Эден. — И про сестру кое-что выяснил… Кстати, спасибо за устроенный тарарам! — он глянул на слугу вполоборота.

Тот спорить не стал, сказал только:

— Да что там, сэр, это Марта взбеленилась ни с того ни с сего… Словно ткнули ее чем-то под хвост. Одним словом, женщина! — и подмигнул. Стало ясно, что сам Томас и ткнул ее чем-то под хвост… Хитрец! Эден был рад, что слуга не осуждает его, а еще и подсобил, несмотря ни на что.

— Марта, ты умница! — похвалил лошадь Эден, делая вид, что поверил объяснению Томаса. А потом обратился к слуге: — Ты только родителям не рассказывай ничего. Про мисс Стаффорд и вообще…

— Так вот как зовут ту юную леди?

— Да, и по счастливой… или не очень, — он хмыкнул, — случайности она знает Кэтрин. Они были подругами… То есть и сейчас ими являются, просто Кэтрин пропала, и девушка, если верить ее же словам, ничего об этом не знает.

— А при чем же здесь Глэнуэй-стрит, мастер Эден?

Эден задумался: в самом деле, совсем не при чем, и, однако, он едет туда, куда его отправила юная мисс со вздернутым носиком, и едет по собственной воле, как будто она наложила проклятие подчинения.

— Мне надо отдать кое-что одному человеку.

— Понятно… — произнес Томас так, что любому было бы ясно, что понимает он теперь меньше прежнего. Просто не решается спрашивать больше…

Так, раздумывая о разном, — каждый, ясное дело, о чем-то своем — они добрались до Глэнуэй-стрит. Эден почти не заметил дороги, даже того, как Томас окликал возниц на дороге, выспрашивая направление, — он думал о мистере Блоххе, Магнусе Стаффорде и незнакомом ему Андервуде, чьи действия так напугали отца и дядюшку Грейс. Что за дело он хотел прочитать, выспрашивая о нем в полицейском участке? И что находится в красной книжечке, спрятанной в кармане его сюртука? Хотелось вытащить и прочитать, но Эдену не позволила совесть. Он и так дважды за этот день подслушивал разговоры, не предназначенные для его ушей…

— Гленуэй-стрит, 18, мастер Эден, — произнес Томас, придерживая лошадей. И как бы совсем невзначай: — Может, мне пойти с вами?

— Нет, останься при лошадях, я скоро вернусь, — ответил молодой человек после секундной заминки.

— Если вас не будет минут через пять…

Эден улыбнулся слуге.

— Спасибо, Томас, но со мной все будет в порядке!

С такими словами он спрыгнул на землю и направился к дому под номером восемнадцать. Дернул дверной колокольчик и улыбнулся открывшей дверь женщине в белом чепце.

— Простите за беспокойство, но могу ли я видеть хозяина дома? — осведомился он у нее.

Служанка кивнула и распахнула дверь посильнее, пропуская Эдена внутрь. Едва он оказался в прихожей, и прикрытая дверь отгородила его от внешнего мира, как что-то холодное ткнулось в висок, а голос холодный не менее, чем металл револьверного дула, упершегося в висок, процедил:

— Итак, кто вы такой и что вам нужно от хозяина этого дома?