28 глава

Миссис Чемберс уехала сразу после обеда, уехала с таким постным лицом, что Кэтрин, наблюдавшая за ней из окна, даже с расстояния в десять ярдов различила ее вздернутый нос и волну яростного негодования, выраженного, как самим этим носом, так и осанкой низверженной королевы, вынужденной покориться неизбежному злу. В данном случае шантажу юной мисс Грейс… И директриса всем, чем могла, демонстрировала свое к нему отношение: презрительно-высокомерное — спиной, носом, вцепившимися в ридикюль пальцами.

Как только она покинула Темный дом, Кэтрин как будто бы стало легче дышать: было, как ей чудилось, в ее присутствии в доме нечто неправильное. Как если бы кто-то грубо ворвался в твою собственную гостиную и разбил твой любимый мейсенский сервиз с розовыми цветочками… Все-таки строгие директрисы должны оставаться заведомо в стенах своих заведений, не врываясь самым неожиданным образом в реальную жизнь своих пансионерок.

Так она размышляла, пока не вспомнила снова об Артуре… Мысли снова и снова возвращались к нему, и это уже не казалось забавным, напротив, граничило с чем-то навязчиво-странным, даже безумным. Но самую малость приятным…

— Сходить с ума ничуть не приятно! — одернула себя Кэтрин, опять мысленно вспоминая ТОТ поцелуй. — Уверена, поцелуй меня кто-то другой, это было б не менее впечатляюще. — И поглядев на свое отражение в зеркале: — Если верить утверждениям Грейс — поцелуи — это в целом нечто особенное. Только откуда ей знать, коли она ни разу не целовалась?! — закончила Кэтрин, сердясь на себя самое.

И тут, словно нарочно, постучав, в комнату вошел Артур. Он замер на самом пороге, не решаясь сделать шаг ближе, — пресловутые правила этикета на берегу сделали его совершенно невыносимым, в море он был другим: проще — и произнес:

— Я еду в Раглан, родители меня заждались. Береги себя, Кэтрин!

Та взвилась:

— Что с тобой сталось? — спросила она. — Ты как будто чем-то обижен.

— Не понимаю, о чем ты…

— Ты все понимаешь, просто делаешь вид…

— Мисс Аддингтон, у вас разыгралось воображение!

— Вот, — Кэтрин как была, только в сорочке, вскочила с постели и ткнула в Артура пальцем, — ты даже не зовешь меня «Кэт», как обычно.

— Мне казалось, тебе это не нравится, и к тому же… я просто-напросто вспомнил, где мое место.

— И где же оно? — осведомилась девушка не без вызова.

— На облучке вашего экипажа… Кэт… как и любого другого слуги. Прощай!

Он развернулся уйти, но Кэтрин, не зная, что делает, схватила его за рукав.

— Артур… — Он посмотрел на нее, она — на него. Нужно было сказать что-то важное, хотя бы просто признаться, что она не забыла их поцелуй… И не забудет, как сильно бы ни старалась. Но слова совершенно не шли: встали колючим чертополохом во враз пересохшем горле и застопорили дыхание.

— Мне пора, — произнес молодой человек, так и не дождавшись от нее ни единого слова и став при этом на пару градусов холоднее, чем был. Он разжал ее пальцы, на секунду опалив ее руку жаром собственной кожи, и вышел не оглянувшись.

Кэтрин рухнула на кровать и отчаянно захотела заплакать, разреветься из-за мальчишки, который и был то всего лишь… старым приятелем. Именно старым приятелем, а не каким-то там… другом сердца или что-то подобное. Кэт терпеть не могла такие слова…

— Ненавижу Артура Флинна! — в сердцах высказалась она. А потом долго лежала, бездумно пялясь в лепнину на потолке, и на сердце словно кошки скреблись. Такие когтистые, вредные твари, сродни монстрам из старых легенд, которые того и гляди и вовсе прогрызут в нем дыру и лишат девушку жизни…

Болтовня с Грейс на время уняла эту тоску, но навалилась опять, стоило той отправиться спать, — вскоре и сама Кэтрин уснула, радуясь, что хотя бы во сне несносный моряк не будет мучить ее своим укоряющим взглядом.

И приснился ей странный сон…

— Кэтрин, — позвал ее тихий голос, и она как будто открыла глаза. — Кэтрин, проснись! Я хочу тебе кое-что показать.

Ей следовало бы испугаться, увидев сотканную из лунного света фигуру, присевшую у себя на кровати и словно гладившую ее по волосам, но страха неожиданно не было, только внезапное удивление, когда Кэтрин рассмотрела лицо.

— Миссис Джексон?! — спросила она.

И женщина улыбнулась. Ее глаза, озера белого марева, заблестели, отражая сияние звезд… Она поднялась и скользнула к двери.

— Пойдем, — услышала Кэтрин слова, сорвавшиеся с неподвижных мраморных губ. — Я покажу тебе нечто важное.

Кэтрин спустила ноги с кровати. Голые ступни не обожгло холодом пола… Так и должно быть во снах, решила она, направляясь за белой фигурой, скользнувшей за дверь в коридор.

И страха не было…

Но как странно, что ей снится мать мистера Джексона! Она видела ее лишь на портрете в библиотеке, но мистер Армстронг… он, помнится, говорил… Да нет, это все сон!

— Кэтрин… — ветерком донеслось до нее, и девушка ускорила шаг, чтобы не отставать.

Призрачный силуэт миссис Джексон вел ее вниз по лестнице, мимо гостиной и курительной комнаты в половину для слуг, мимо кухни прямиком в кладовую, а оттуда через знакомую Кэтрин дверь — в погреба. Пять лет назад она ходила здесь несколько раз, когда отыскала хозяина дома в катакомбах под домом, упавшим в глубокую яму, а после воротившись сюда со своей гувернанткой, чтобы помочь ему.

А еще дедушка говорил, что здесь когда-то держали их с дядей Родериком, несчастным безумцем, ставшим проклятием рода Бродериков. Он рассказал ей все прошлой осенью, когда тяжко болел, полагая, что умирает… К счастью, он выжил, а вот Альвине тогда повезло меньше.

Кэтрин даже не удивилась, когда бледная женщина подвела ее к двери, запиравшей вход в старые катакомбы. Уиллоу-холл был когда-то монастырем и, перестроенный под помещичий дом, он все-таки сохранил в себе память о былых временах. Говорили, что этими подземными коридорами ходили когда-то монахини-бенедектинки, хоронившие своих почивших сестер… Много позже после того Блевин Джексон, брат ее «мистера Призрака», использовал катакомбы для хранения контрабандных товаров. Но Кэтрин с ее развитым воображением всегда верилось, что скрывают эти подземные лабиринты много больше того, что озвучено вслух…

И вот женщина-призрак привела ее к этим дверям.

Но насколько девушка знала, дверь в катакомбы была заперта с тех самых пор, как нынешний мистер Джексон едва не сгинул в их переходах, — ходить туда запрещалось.

— Кэтрин, — позвал ее призрак, призывая ближе к дверям. И девушка удивилась, заметив, что та приоткрыта: тяжелый замок лежал в стороне, словно нарочно отпертый для нее. Она потянула тяжелую створку и заглянула в темный проем… Пахнуло сырой затхлостью и запустением. И темно было бы так, что вытянутой руки не увидеть, но бледный свет, исходивший от женщины-призрака, рассеивал мрак, озаряя его синеватым свечением.

И Кэтрин поспешила за проводницей, страшась отстать хоть на миг, заплутать в темноте сырых переходов в одиночестве. Это показалось неожиданно хуже, чем следовать в катакомбы за призраком… Что могло быть в них хуже того? Кэтрин не знала, но неизвестность пугала отчего-то сильнее самой ее проводницы.

А та все скользила и скользила вперед… И Кэтрин вдруг различила отсвет еще какого-то света, маяком сигналивший издалека, словно направлявший их к невидимой цели.

— Миссис Джексон? — обратилась к призраку Кэтрин, но та приложила палец к губам, призывая к молчанию. Девушка повиновалась…

И вскоре — новый сюрприз! — Кэтрин различила мужской силуэт. Сотканный, как и образ Августы Джексон словно из лунного света, он казался, в отличие от нее, крайне печальным… Мужчина сидел, подперев лоб рукою, — ни дать ни взять мыслитель Родена — и встрепенулся только, когда миссис Джексон положила ладонь ему на плечо.

— Пойдем прогуляемся в сад, Джервис, — сказала она. — Нынче так дивно благоухают алиссумы, их аромат опьяняет.

Мужчина поднялся, его ноги скользнули над полом, и он взял женщину за руку.

— Ты сегодня красива, как никогда, — легким выдохом прозвучал его голос, обращенный к призрачной спутнице. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже…

Они шли, удаляясь по коридору, но миссис Джексон уже не манила девушку за собой, лишь обернулась через плечо и указала на место, где секундой назад сидел тот, кого она назвала именем «Джервис».

И сказала так тихо, казалось, шепнула на ухо, хотя была далеко:

— Я привела тебя сюда неспроста — запомни это самое место.

Потом они с ее спутником просто исчезли, как свойственно призракам, и Кэтрин осталась одна в темноте. Сон закончился, ей бы следовало проснуться, но она продолжала стоять и пробуждаться явно не собиралась.

Что еще должно с ней случиться?

Откуда-то из темноты зазвучали шаги, и взволнованный голос позвал:

— Мисс Аддингтон, где вы? Мисс Аддингтон…

Темнота вспыхнула желтым подрагивающим светом свечи, и в его бледном сиянии высветилось не менее бледное лицо мистера Андервуда.

— Мистер Марлоу! — полным облегчения голосом отозвалась мисс Аддингтон и ощутила, как ослабели колени. И в голове застучало… Мужчина придержал ее под руку. — Не ожидала увидеть вас в своем сне.

Тот как-то странно на нее посмотрел.

— Вообще это не сон, мисс Аддингтон, — произнес он. — Я не спал, когда услышал шаги в коридоре. Вышел взглянуть, кто не спит в столь позднее время, и удивился, увидев вас. Вы шли очень целенаправленно, двигались в темноте чужого жилища так просто, словно всегда жили в нем… К тому же… не отозвались, когда я окликнул вас.

— Вы звали меня? Я не слышала.

И Андервуд продолжал:

— Я решил было, что вы не желаете говорить и собирался вернуться к себе, но что-то в вашей походке заставило меня изменить собственное решение и проследовать за вами до этого места.

Кэтрин сглотнула, не понимая, что происходит.

— Со мной кто-то был? — спросила она совсем тихо.

— С вами? Вы были одна, насколько я видел… Но вы говорили… Я слышал, как вы позвали миссис Джексон, но, право слово, она вряд ли могла быть в этом месте. — И спросил: — Где мы? Это какие-то катакомбы?

— Да. — Кэтрин огляделась по сторонам. — И нам нужно отметить это самое место.

— Но для чего?

— Я не знаю, мистер Марлоу, то есть, простите, Андервуд. Никак не привыкну, что вас зовут по-другому! Но это место… я оказалась здесь неспроста.