27 глава

Весь этот день прошел для Кэтрин в постоянных беседах то с родителями, оказавшимися неожиданно очень спокойными и лишь несильно попенявшими ей за идею переодеться мальчишкой (Кэтрин знала, что они сдержанны лишь потому, что рады видеть ее невредимой, живой), то с миссис Чемберс, напротив, оказавшейся чрезмерно эмоциональной и высказавшей ей все, что думает о ее «безумных поступках», то с неким мистером Андервудом, прежде знакомым ей под другим именем, и, конечно же, с доктором Брентом, настоятельно ей советовавшим больше спать и по возможности не волноваться.

Но как здесь не волноваться, если ее эскапада с переодеванием обратилась в настоящее морское приключение, сведшее ее с Мэттью Такером и его рассказом о случившемся в Кедартоп-хаус. Разве могло это быть обычной случайностью? Особенно в свете событий, случившихся с Грейс и Эденом… Все как будто нарочно сводилось к одной-единственной цели: раскрытию старой тайны.

Кэтрин верила, что это все неспроста…

— Помнишь, — сказала она, когда они остались с Эвелин наедине, — ту ночь в трюме «Justine“, когда мы увидели расцветший цветок папоротника?

Женщина положила руку на свой выступающий живот и, задумавшись, отозвалась:

— Я до сих пор частенько гадаю, было ли это на самом деле, или нам все привиделось…

— Разве можно сомневаться в таком? — живо откликнулась ее собеседница. — С нами случилось настоящее чудо и смотри, разве загаданное не исполнилось в наших жизнях?

Эвелин вскинула брови.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Ты и сама это знаешь: ты нашла настоящее чувство, а я… вижу сокрытое. — И продолжила, не дав женщине возразить: — Полагаешь, это было случайно, что я попала прямиком на «Конвент», где Такер рассказал мне о важной улике? Я ведь понятия ни о чем не имела, а, между тем, Грейс уже познакомилась с Андервудом, а Эден ехал домой на каникулы и первым прочитал письмо миссис Чемберс, сообщавшее о моем исчезновении. Все было закономерным…

— Иногда такое бывает, — улыбнулась ей миссис Джексон.

И Кэтрин до зуда под кожей захотелось ей рассказать о том, что она видела ночью в руинах: Белую женщину. И Такер, теперь ей казалось, в самом деле был призраком, когда заходил на камбуз в сомнамбулическом состоянии… Но неожиданно не решилась.

К тому же в этот момент с подъездной аллеи донесся топот двух лошадей, и Кэтрин дернулась сердцем, порываясь к окну. Неужели вернулись Артур и Эден?

— Тебе нужно лежать, — строго глянула на нее миссис Джексон и выглянула в окно. — Доктор Брент на этом очень настаивал.

Кэтрин недовольно насупилась.

— Не могу я лежать, когда такие события происходят. — И в нетерпении: — Это Артур вернулся? Интересно, нашел ли он что-нибудь, — сказала чуть тише, прижав руку к груди.

— Они торопятся, и я бы сказала, что да, что-то нашли. Скоро узнаем, они уже входят в дом!

Артур вошел в комнату первым. Выглядел мрачным, однако без слов протянул Кэтрин кольцо. Вернее, что-то весьма отдаленно напоминавшее оное…

— Вы нашли его! — ахнула девушка. — Значит, Мэттью Такер не лгал.

Эден, стоявший за спиной друга, кивнул:

— А это, в свою очередь, подводит нас к новой неожиданной мысли: Таггерты, если только кольцо в самом деле принадлежало младшему Оливеру Таггерту, причастны к убийству.

У Андервуда, вошедшего в комнату вслед за ними, челюсть ходуном заходила:

— Будь это так, зачем бы Стаффордам, уж простите, мисс Грейс, прикладывать столько усилий ради дневника вашего деда? Нет, в нем что-то есть. А Таггерты… Я беседовал с пожилым ныне Таггертом. Он показался мне порядочным человеком…

Кэтрин, сжимая в руках порченное временем украшение, сказала вдруг:

— Что, если Оливер Таггерт убил Редьярда Стаффорда, а твой дедушка, Грейс, обвинив в этом другого, сам же и отомстил ему. Именно это и скрывают твои отец с дядей…

— Но я, сколько бы ни расспрашивал, не услышал ни единого упоминания о том, что Редьярд Стаффорд и Оливер Таггерт были друзьями, — возразил Андервуд. — Какой повод мог быть у Таггерта для убийства?

— Возможно, тот самый, о котором нам ничего неизвестно, — произнес Эден.

И миссис Джексон спросила:

— Но почему все-таки ссорились в день приема ваш отец, мистер Андервуд, и убитый? Мне кажется, сам этот факт заслуживает быть разъясненным. Кто-то мог бы рассказать нам об этом?

— Возможно, сам Таггерт, — предположил Андервуд. — Он один из немногих, кто точно помнит, что тогда было.

— Вряд ли он скажет нам правду, — покачала головой Грейс. — Если он — настоящий убийца, то станет юлить и обманывать. Правды нам не добиться!

— И все-таки с ним нужно поговорить, — в задумчивости произнесла Кэтрин. — Особенно располагая этим кольцом. Вдруг, увидев его, Таггерт выдаст себя…

Андервуд все-таки возразил:

— Но дневник мистера Стаффорда много важнее, чем это кольцо: в нем могут находиться ответы на многие важные нам вопросы. А полагаться на то, что старик Таггерт выдаст себя долгие годы спустя, едва увидев старую безделушку… Уж простите, это все весьма эфемерно!

Грейс стиснула зубы, удивляясь, как быстро влюбленность способна превратиться в откровенную неприязнь, — остальные молчали, обдумывая услышанное. Теперь, когда появилось разом два подозреваемых, решить, как действовать дальше стало непросто, тем более, что каждый верил в своё.

И Грейс, которая и без того ощущала себя хуже некуда (из-за того, что сделали дядя с отцом, и из-за использовавшего ее «Терренса Марлоу») наконец высказала идею, засевшую с некоторых пор в ее голове:

— В таком случае, — сказала она, — предлагаю в первую очередь вернуть отобранный у вас с Эденом дедушкин дневник. И, предваряя ваши вопросы, скажу, — поспешила добавить она, — что придумала план, как это сделать. — Она с вызовом поглядела на Андервуда. — Если вы, конечно же, не спасуете! — чуть насмешливо заключила она.

Они с Андервудом глядели друг другу в глаза, как будто меряясь силами, что было бы просто смешно, не имея это странное противоборство вполне понятного основания.

— Поверьте, после того, что устроили нам прихвостни мистера Стаффорда, вашего дяди, я уже ничего не боюсь, — кольнул он ее.

И Грейс в тон отозвалась:

— Значит, то, что вы хотите ему отомстить, не удивит его слишком сильно…

— О чем именно ты говоришь? — Кэтрин не выдержала и вмешалась в их диалог.

— О шантаже. — Бравируя словом, отозвалась девушка. — Мы скажем отцу, что мистер Андервуд похитил меня и обещает вернуть невредимой только в том случае, если получит дневник мистера Стаффорда, моего деда.

В комнате стало так тихо, что пролети муха над их головами, они различили бы стрекот ее маленьких крыльев.

Первой пришла в себя Эвелин Джексон: как единственная взрослая в комнате (пусть не годами, но опытом) она сочла нужным призвать молодежь к благоразумию.

— Прошу вас, — сказала она, — не нужно впадать в чрезмерные крайности. — Мы даже не знаем наверняка, действительно ли господа Стаффорды виновны в нападении на ваш дом, Андервуд, и последующие события.

Тот одарил ее укоризненным взглядом с ноткой презрения.

— Миссис Джексон, — отозвался насмешливо, — мы именно что уверены. Больше некому делать такое! И раз уж Стаффорды полагают возможным нападать на людей, бить их по голове и инсценировать казнь, то и я считаю возможным пойти на мнимый шантаж, коли мисс Стаффорд так любезно предлагает мне его совершить. — Он изобразил вежливый полупоклон в сторону Грейс.

Щеки у той раскраснелись, глаза полыхали лихорадочным блеском. Было заметно, насколько непросто дается ей вся ситуация…

— То есть вы согласны рискнуть? — уточнила она, хотя в этом не было надобности.

— Согласен. Грех не пойти таким козырем!

— Тогда я все устрою: миссис Чемберс поможет нам.

Кэтрин с сомнением головой покачала.

— Ты уверена, что она согласится? Драконица… — начала было она, но, вспомнив о других слушателях, глянула на них с извиняющейся улыбкой, — директриса, — поправилась споро, — вряд ли станет участвовать в чем-то подобном. Я даже толком не понимаю, что она делает здесь, в Темном доме.

— Зато я понимаю, — ответила Грейс, — спасает свой пансион от недоброй молвы и разорения. И я знаю, как ее убедить нам помогать!

Миссис Чемберс, против воли вовлеченная в противные ее воле интриги собственных пансионерок, все утро провела за созерцанием сада, поразившего ее своими красотой и ухоженностью. Садовники Уиллоу-холл определенно знали свое дело, и она, сидя в беседке, увитой лозами роз и клематисов, лечила нервы травяным чаем с ликером и маленькими бисквитами с заварным кремом.

Когда Грейс появилась на пороге беседки, она как раз доела пятый бисквит и облизнула вымазанный кремом палец. Завидев девушку, воровато утерла руку салфеткой, надеясь, что она не заметила ее «невоспитанного» поступка. Все-таки именно светским манерам она и учила своих девочек в первую очередь…

— Миссис Чемберс, — промурлыкала Грейс непривычно приторным тоном, присаживаясь подле своей директрисы, — у меня есть к вам один разговор. Очень важный, я бы даже сказала, судьбоносный для вас и меня разговор.

Та нахмурила брови.

— Вряд ли такие важные разговоры ведут по утрам на голодный желудок, мисс Грейс, — попыталась она увильнуть от того, что заведомо ей не нравилось самим тоном ее собеседницы. Таким сахарным голоском сообщают только недобрые вести… Особенно если это Грейс Стаффорд, обычно вздорная и упрямая, но вовсе не милая.

— Но вы только что съели бисквит… я видела это, — добавила девушка с многозначительным видом, явно имея в виду не только бисквит, но и пальчик, который она облизала.

Будь миссис Чемберс капитаном пиратского корабля, она бы вскричала: «Карамба!», но в статусе чопорной директрисы могла только зыркнуть глазами и величественно осведомиться:

— Чего вы хотите, мисс Грейс? Я достаточно потакала вашим безумствам. Как только мисс Кэтрин сможет подняться с постели, вы вернетесь со мной в пансион и думать забудете о всяких там мистерах Андервудах, убийствах и…

— … Шантаже, — охотно подсказала ей девушка. И с еще большим энтузиазмом: — Мы решили пойти на меленький, — она развела пальцы на дюйм, показывая их собеседнице, — акт шантажа ради общего блага. — Та выпучила глаза. — Ради мистера Андервуда и вас, миссис Чемберс.

— Ради меня?! — сиплым голосом выдохнула несчастная женщина. — Ради меня — на шантаж? Вы в своем уме, мисс Грейс, уж простите за прямоту… Я ведь и слова такого не знаю: шан-таж. Где вы набрались такого? Точно не в моем благопристойном во всех отношениях пансионе.

И Грейс пожала плечами.

— Действительно ли он такой благопристойный, как вы говорите? — спросила она в явном сомнении, чем едва не лишила женщину жизни, лишив ее от возмущения воздуха, что залип в ее легких.

— Что вы хотите этим сказать, юная мисс?! — вскричала, наконец, миссис Чемберс, сумев протолкнуть воздух наружу. — Вы сомневаетесь в благопристойности… респектабельности… порядочности моего пансиона?

— … И другие в нем усомнятся, стоит им только узнать, как две ваши пансионерки тайком бегали на свидания за стенами вашего пансиона, и вы ничего об этом не знали.

Миссис Чемберс потемнела лицом.

— И как же они это узнают? — с угрозой осведомилась она.

— Мы с Кэтрин расскажем, ясное дело, — улыбнулась ей Грейс. И похлопала женщину по руке: — Но вы не волнуйтесь, расскажем только в том случае, если вы откажетесь нам помогать…

Драконица с присвистом засопела, даже глаза у нее покраснели.

— Вы меня шан-та-жи-ру-ете, мисс Грейс? — осведомилась она.

— Самую малость, — та снова развела пальцы на дюйм. — Ради общего блага. — Ее личико стало ангельски кротким, невинным. Ресницы трепетно хлопнули дважды. — Просто помогите нам, миссис Чемберс, и ваш пансион останется в безопасности.