31 глава

Несмотря на обещание миссис Джексон отправиться с Кэтрин в Конуэй к ювелиру, от поездки пришлось отказаться: доктор Брент был более, чем уверен, что тряска в карете пойдет положению Эвелин не на пользу, и она, поступив столь безрассудно, поставит под угрозу себя и ребенка. Кроме того, женщина и сама понимала, что с ее животом да на таком большом сроке показываться вне дома верх неприличия…

И пусть Кэтрин самой было бы лучше остаться в постели, но с ее непоседливостью и жаждой действий удержать ее в ней дольше одного дня не представлялось возможным.

А потому ее следовало занять… Пока она снова не сбежала переодетой в мальчишку. Ее мать Эвелин этого не простила бы: прошлым днем они сговорились, что девушка останется здесь до возвращения в пансион. Три женщины — миссис Аддингтон, миссис Джексон и директриса — битый час кряду решали, как замять дело с похищением Кэтрин с наименьшим уроном для ее репутации. И, кажется, пришли к верному компромиссу… Но если Кэтрин снова сбежит и если ее кто-то увидит…

— Эден, как же я рада видеть тебя! — выдохнула Эвелин от облегчения, когда слуга доложил о прибытии гостя.

Молодой человек, удивленный столь горячим приемом, вскинул бровь.

— Что-то сучилось?

Юлить не было смысла: они слишком давно знали друг друга.

— Джексон с Андервудом отправились навестить миссис Фостер, а я обещала Кэтрин отправиться в Конуэй к ювелиру, но доктор Брент меня не пускает. Я боюсь, что твоя непоседливая сестра сбежит туда без меня, еще и Грейс за собой утянет, а этого нельзя допустить.

— Постойте, — молодой человек вскинул руки, — а зачем мистер Джексон и Андервуд отправились к миссис Фостер? Это как-то связано с нашим делом?

Эвелин молча кивнула и пригласила парня присесть. Едва успела ему все рассказать, как в комнату ворвались Кэтрин и Грейс, раскрасневшиеся, взбудораженные, они разом заполнили собой всю гостиную.

И Кэтрин, недолго думая, схватила брата за руку:

— Эден, пожалуйста, ты должен поехать со мной к ювелиру. Мистер Джексон не взял меня к миссис Фостер… Ах да, ты ведь не знаешь! — спохватилась она.

— Миссис Джексон мне все рассказала.

— Тем лучше. — Даже как будто обрадовалась сестра отсутствию проволочек в виде длинного пересказа случившегося за утро. — Поехали! — Она потянула брата за руку.

Он встал.

— Я приехал на лошади. У тебя же даже нет амазонки…

— Возьмите нашу карету, — с готовностью предложила Эвелин Джексон. И, улучив нужный момент, шепнула Эдену: — Только следи за сестрой — я за нее отвечаю.

Грейс, к вящему удивлению хозяйки, в попутчицы им не набивалась: должно быть, вняла доводам ее мужа о возможных шпионах. Тот, конечно, говорил не всерьез (вряд ли миссис Чемберс уже передала Стаффордам письмо с требованиями «похитителей»), но лучше бы девушкам сидеть дома и не искать дополнительных приключений.

Уже в карете, трясясь по неровной дороге, Кэтрин спросила вдруг брата:

— Что делает Артур? Он уже рассказал родителям о невесте?

— У него есть невеста? — очень искренне удивился молодой человек, но Кэтрин ему не поверила.

— Не делай вид, что не знаешь: он точно тебе рассказал. Похвастал, какая она замечательная и просто чудесная! Не удержался бы… Вы, мужчины, такие забавные.

Эден, припомнивший их с Артуром разговор по дороге к аббатству, продолжал удивленно взирать на наигранно невозмутимую Кэт.

И спросил:

— Он сам тебе рассказал?

— О, еще бы, притащил ее платье и хотел МЕНЯ в НЕГО нарядить, словно какую-то куклу! — И чуть тише, глядя в окно на бегущий мимо пейзаж: — Я видела ее краем глаза: напыщенная особа, к тому же ничуть не красивая. Не представляю, как Артур мог выбрать такую! — заключила она в полный голос, ударив рукой по сидению экипажа.

Эден давно многое понял про этих двоих, еще до того, как Артур, мечтавший о море, покинул Раглан, а Кэтрин, негласная их предводительница, закидывала мальчишку бредовейшими заданиями. Например, он носил ей ромашки с самого дальнего поля близ Берри, они якобы лучше всего подходили для украшения их пещеры, и собирал только Stellaria solaris, морские раковины редкого вида, которыми Кэтрин выкладывала узор в своей спальне под подоконником. Он ни разу не возмутился ее тирании! Ни разу не сказал ничего супротив… Эден даже чуточку ревновал и был рад, когда Артур покинул Раглан. Кэтрин тогда, взвинченная сверх меры, ходила мрачной, как туча, но списала все на погоду…

Впрочем, Эден знал правду…

А вот она все еще обманывала себя.

— Кэт…

— Не называй меня так! — взвилась вдруг девушка.

Усмехнувшись, Эден ответил ей в тон:

— Артуру, значит, можно, мне — нет.

— Артур… — ей хотелось сказать что-нибудь эдакое, обидное, но закончила она невпопад: — Артур сердится на меня…

— Почему? Что ты сделала?

— Почему сразу я виновата? — Кэтрин вперила в брата обиженный взгляд. — Он, между прочим, жениться собрался… а еще почему-то решил, что я нос задираю… Сказал, что понял теперь, где его место. Но я не сделала ничего! — Разве что сделала вид, что не помнит их поцелуя, и он решил, что она оскорбилась. Тогда как ей до звона в ушах хотелось бы снова их ощутить, те эмоции, что и тогда: радость, восторг и волнение, а еще трепыхание в животе — весь тот коктейль, от которого отключилось сознание. Но страх показаться неожиданно слабой пересиливал все…

По ее лицу Эден понял, что Кэтрин чего-то не договаривает… Между ней с Артуром что-то случилось, что-то такое, что развело их по разные стороны, и он только плечами пожал.

— Ты знаешь, он всегда терпел все твои выходки, — сказал он, — позволял делать с ним что угодно, но, похоже, время детских игр миновало. Он вырос, сестра, а ты все еще нет…

— И что это значит? — Кэтрин посмотрела на брата, вещавшего так, словно был он самой миссис Чемберс или хотя бы матерью Артура, Джейн. Та вечно ее наставляла, ругая за «дикие» игры и неподобающий вид…

— Это значит, что он теперь понимает, чего именно хочет, а ты все еще нет. Вот и все.

Кэтрин насупилась, свела брови на переносице: брат был младше, а значит, не имел морального права отчитывать ее, как ребенка. Так ей думалось…7d423c

И она, страстно желая и боясь одновременно услышать ответ, вкрадчиво осведомилась:

— И чего же он хочет, скажи мне на милость? Ты, как я погляжу, заделался великим оракулом, о, мудрейший из мудрых! — Прозвучало с издевкой, но Эден знал сестру так хорошо, что даже не стал обижаться. Она защищалась… А, значит, боялась. А страх означал осознание…

Эден ей улыбнулся.

— Ты и сама это знаешь: тебя. Он всегда хотел только тебя! — сказал просто и взял ее за руку. — Даже когда получал нагоняи от матери и оплеухи от Томаса, он все равно упрямо тащил тебе те не нужные, по сути, ракушки и ромашки пучками. А ведь они видели все и страшились за сына: влюбиться в дочку хозяев… Ему здорово доставалось! А ты ведь даже не знала, не так ли?

Кэтрин выдернула ладонь и отвернулась к окну. Глаза жгло огнем, как в сильную лихорадку, — потушить жар могли только слезы. Но плакать она точно не станет!

… Капля потекла по щеке.

… Потом вторая…

И вспомнилось вдруг: «Безупречный Артур Флинн никогда не разочаровывал собственных родителей. — Разочаровывал и не раз. — Ни за что не поверю. Джейн с Томасом тебя обожают! — И все-таки…» Она еще попросила его разъяснить, а он взял и… поцеловал ее…

Это был, она теперь понимала, своеобразный ответ, но разве могла она даже подумать…

— Ты ошибаешься, — упрямо отозвалась она, хоть и знала, что все слова брата верны. — У него есть невеста…

— Которую он точно не любит. А если и любит, то много меньше тебя…

— Перестань, Эден! — в сердцах одернула его Кэтрин. И добавила с облегчением: — Мы приехали.

Карета, уже какое-то время катавшая по улицам Конуэя, в этот момент остановилась у лавки мистера Стенхоупа, ювелира-часовщика. Этот субтильный мужчина, хрупкий и ломкий по виду, казался и сам крохотной шестеренкой в одном из своих старых багетов, разложенных под стеклом на витрине, он встретил неожиданных посетителей теплой улыбкой и отвел от лица увеличительное стекло.

— Чем могу быть полезен, мастер Эден… мисс Аддингтон?

Было бы странным, не узнай их кто-нибудь в Конуэе, а потому Эден лишь улыбнулся часовщику.

— Нам бы привести в порядок кольцо, — обратился он к мистеру Стенхоупу, вытащив из кармана кольцо и положив его перед мужчиной. Тот взял его в руки и с интересом повертел перед глазами…

— Надо же, настоящий «Гиммель», — произнес он в радостном оживлении, — давненько я не видел таких!

— «Гиммель», что это значит? — полюбопытствовал Эден.

— О, это кольца-близнецы, молодой человек, они были весьма популярны в семнадцатом веке. Вот посмотрите, — он указал Эдену на неровности с двух сторон золотого обруча, — это сделано для того, чтобы соединить два кольца в один цельный перстень. Сделать его завершенным. Такие использовались как обручальные кольца: два обруча символически воссоединялись в супружеский союз во время бракосочетания. Часто на эти кольца наносили имена брачующихся. — Мистер Стенхоуп поскреб пальцем налет на внутренней стороне кольца. — Сейчас не разобрать, но если хорошенько почистить…

— Хотите сказать, там может быть чье-то имя? — уточнила Кэтрин с надеждой.

— Да, именно так: либо имя, либо какой-то девиз, принадлежащий определенному роду. — И мужчина покачал головой: — Но что сталось с этим бедным кольцом? Оно как будто лежало в земле. Шинка окислилась, эмаль по бокам каста сбита, чеканка едва видна…

— Кольцо было долгое время потеряно, мы нашли его только недавно, — ответил Эден. И задал вопрос: — Так вы сможете привести его в должный вид?

Мистер Стенхоуп, не отвлекаясь от разглядывания кольцо, кивнул.

— Оставьте мне его хотя бы на сутки — я сделаю все, что смогу.

Брат с сестрой, переглянувшись, отозвались согласием и покинули лавку, едва простившегося с ними часовщика-ювелира. Тот настолько увлекся новой игрушкой, что, казалось, и вовсе забыл о самом их существовании.