5 глава.

За ужином капитану прислуживал один из парней, похищенных из Ламберхёрста вместе с Кэтрин. Он был крепким и жилистым, но неповоротливым, как телега, которую загрузили мешками с картошкой и отправили в город на рынок: он сгибался, протискиваясь в камбуз за кипятком для капитанского чая, а после дважды проливал его, сбитый с ног захлестывающими палубу волнами, и Такер ворчал, называя его остолопом и переростком.

Сама Кэтрин руками, не привыкшими к грубой работе, надраивала посуду и под вялым руководством полусонного кока готовила нехитрые блюда, а однажды, потеряв равновесие во время качки и привалившись к плите, сильно обожгла себе локоть. Грязь въедалась в некогда белую кожу, ногти пообломались… Тем вечером она с грустью смотрела на них, невольно вздыхая по своей простой жизни в стенах пансиона, когда Мэттью Такер, все так же дремавший у очага, ни произнес:

— Я тоже вздыхал поначалу: все не мог свыкнуться с вечными качкой и грубостью окружавших меня людей, но знаешь, мальчик, человек ко всему привыкает. — Он кивнул в такт своим мыслям. — Привыкает и приспосабливается.

— А если я не хочу приспосабливаться?

— Тогда выход один — сигануть за борт и дело с концом. Но, скажу тебе честно, как бы сильно тебе этого ни хотелось, решиться на этот прыжок очень непросто… Да и к чему? Ты еще молод, пацан, а жизнь на «Конвенте» не так уж плоха…

Кэтрин головой покачала.

— Скажите об этом несчастному Ренсому, кок. Его прыжок уже совершился… и не по собственной воле, скажу я вам.

В этот момент старик улыбнулся, и улыбка его была грустной, полной тайного сожаления и тоски. Она скользнула по каждой морщинке, подобно граммофонной игле, и голос Такера зазвучал, словно старая запись…

— Многое в жизни происходит не по нашей собственной воле, малец. Ты еще слишком юн, чтобы это понять, но судьба нас не спрашивает… Так было со мной.

— Когда вы попали в Ньюгейт?

— Нет, много раньше. Все началось много раньше… Я тогда служил в доме одного богача, лорда Таггерта, был лакеем в ливрее с золоченными галунами да при белых перчатках. Можешь представить, меня да в белых перчатках? — хмыкнул старик, развеселившись по-настоящему. Даже хлопнул себя по коленкам своими иссохшимися, с огрубевшей кожей руками.

Кэтрин подумалось, что она слышала это имя — лорд Таггерт — не тот ли это старик, что живет в красивом имении Кедартопп-хаус близ Кэстлтона?

— Должно быть, вы были настоящим красавцем, — польстила она старику. — И работа, я вижу, вам нравилась. Почему же вы бросили ее ради моря?

— Ради моря? Э нет, все было совершенно иначе, — возразил Мэттью Такер. — Будь моя воля, я так и служил бы лакеем в том славном имении, да кое-что приключилось…

— Что?! — Вот теперь любопытство Кэтрин разгорелось по-настоящему. Ничто не могло захватить ее больше старой истории, намекающей на наличие тайны!

Старик хрустнул суставами ног, удобнее располагаясь на стуле.

— Давненько то было, — произнес он, — уже будто и не со мной. Воистину в другой жизни! Я был молод тогда и самоуверен, надеялся, что судьба подарила мне шанс…

— Какой?

— Разбогатеть, ясное дело. Чего еще мог желать бедный парнишка, окруженный чужой роскошью изо дня в день? Но это был только мираж, фата-моргана, мой мальчик, и я, поставив на него слишком много, лишился в итоге всего.

И Кэтрин снова с горячностью попросила:

— Расскажите, что с вами случилось.

— Что уж там, расскажу, — отозвался старик, — дело былое, да и мне страшиться уж нечего: того и гляди отдам богу душу. Перед Ним и отвечу… Так вот, приключилось тогда в том поместье нехорошее дело. Убийство. Самое настоящее. И убили не кого-нибудь, а сына важного господина, что присутствовал вместе с семьей на приеме в доме лорда Таггерта.

— Убийство, — ахнула Кэтрин. — Как интересно! — В тот момент она забыла и о натруженных тяжелой работой руках, и своем положении на корабле, плывущем в далекую Каролину, о родителях, «драконице» — обо всем, одним словом. Рассказ старика захватил ее полностью…

— На самом деле, скорее ужасно, нежели «интересно», мой друг, — возразил старый Такер, — но ты, в силу юного возраста, можешь считать по-другому. Я понимаю… Мы же, весь Кедартопп-хаус, были тогда возбуждены и испуганы одновременно. Как же, такое событие: именины нашей хозяйки, а тут — раз тебе! — труп в курительной комнате. Труп самого мастера Редьярда Стаффорда, молодого, подающего надежды сына судьи, отец которого был очень дружен с мистером Таггертом, нашим хозяином.

— Вы знаете, что с ним случилось?

— Вроде как головой приложился об угол стола.

— Вы сами видели труп?

Старик глянул на нее чуть насмешливо, поражаясь ее нездоровому любопытству.

— Видел, — кивнул Такер. — Первым нашел его, чтобы ты знал. И кое-что сделал… как тогда полагал, во благо себе и хозяину, но просчитался.

— Что же такое вы сделали, кок?

— Спрятал улику. Так это, кажется, называется… — Кэтрин распахнула глаза и подалась вперед. — Мужское кольцо.

— Кольцо? Вы хотели продать его?

— Нет, хотел хозяина защитить, да денег подзаработать. — Даже сейчас, десятки лет спустя, Мэттью Такер, казалось, стыдился собственного поступка или, возможно, лишь сожалел о собственных глупости и наивности, приведших не к тем последствиям, на которые он рассчитывал.

— То есть, найдя труп того человека, вы нашли рядом кольцо, и оно, это кольцо…

— … принадлежало младшему мистеру Таггерту, сыну хозяина, — подхватил ее собеседник. — Я узнал его тотчас, как только увидел, и спрятал в карман, особенно не задумываясь…

— Боже мой, — ахнула Кэтрин, — вы скрыли одну из главных улик. — И спросила: — Преступника задержали? Ваш хозяин, действительно, был виноват?

Старик снова скрипнул суставами, заерзав на стуле, и произнес:

— Сложно сказать, преступника так и не сумели найти.

— Но кольцо… мастер Таггерт был виновен в том преступлении? Вы сумели узнать?

— Ну… я как бы поговорил с ним однажды… намекнул, что за нужную сумму готов вернуть ему то потерянное кольцо… Мол, только мне и известно, где именно он его обронил.

— И?

— Мастер Джон рассердился так страшно, что я испугался до ужаса. Он говорил, что кольца никогда не терял… даже показал мне свой палец с этим самым кольцом (клянусь богом, тем самым, что лежало в моем тайнике!) и клялся рассказать все отцу, чтобы тот вздернул меня за шантаж и беспочвенные наветы. Зол он был страшно… И я той же ночью сбежал из поместья, не выпросив ни рекомендательных писем, не получив жалованья за отработанную неделю. Я страшился, что он исполнит угрозу, и меня ни за что ни про что порешат за ближайшим углом… Недаром хозяин наш был таможенным прокурором, и, коли верить ходившим слухам, довольно суровым. — Мэттью Такер вздохнул: — Вот так и закончилось мое доброе время! — как бы заключил он. — Из лакея Кедартопп-хаус я превратился в нищего попрошайку… Жизнь моя пошла под откос. Да так и катилась многие годы, пока я не угодил на «Конвент», где она, видит бог, и закончится.

— А как же кольцо? — Кэтрин, казалось, думала только об этом. — Что вы сделали с тем кольцом?

— Спрятал, да так и забыл о нем навсегда.

— Спрятали? А почему не продали?

— Боязно было, — признался старик, — уж больно особенное кольцо это было. Семейная драгоценность, еще при Тюдорах Таггертам принадлежащая. К тому же я думал, что коли поймают меня с этим кольцом (если вздумается мастеру Оливеру пустить за мною погоню), то уж точно не отвертеться мне от беды. Не хотел иметь его при себе…

— И где же вы его спрятали, кок? — Кэтрин даже дыхание задержала.

Старик усмехнулся, беззлобно, довольный самим ее откликом на его несложный рассказ.

— В руинах аббатства, что были неподалеку, — отозвался с той же улыбкой. — Местные парочки завсегда бегали туда на свидания… — И вздохнул ностальгически: — Живописное место. Красивое! — было видно, что и старик припомнил какую-то девушку, с которой ни раз и ни два бегал встречаться к этим руинам. — Там был старый алтарь, уже и тогда полуразрушенный, вот я и спрятал кольцо в щель между камнями. — Он покачал головой в такт своим мыслям: — Пожалел я тогда, что и вовсе взял его в руки. Пусть бы констебли во всем разобрались, как оно есть. А так…

— Но как такое возможно, — не унимался его собеседник в лице любопытной Кэтрин Аддингтон, — что кольцо оказалось одновременно и у вас, и у мастера Оливера? Быть может, колец было два?

— Никогда об этом не слышал.

— Или, зная, что потерял семейную драгоценность, молодой человек состряпал подделку?!

Кэтрин так увлеклась этой загадкой, что вскочила со стула и заходила по камбузу из угла в угол, размахивая руками.

— Вряд ли он бы успел: прошло не больше двух дней после убийства, как между нами случился тот разговор…

— Тогда как же?

И Мюттью Такер покачал головой.

— Есть ли толк забивать этим голову? — произнес он. — Прошло так много лет, что события те кажутся чем-то ненастоящим… Не существенным ныне.

— Но убийца до сих пор на свободе! Это несправедливо.

— Ах, эти юношеские горячность и чувство несправедливости! — поцокал языком старый кок и, поднявшись на ноги, поплелся в свой закуток для сна. Он на мгновение остановился в дверях и посмотрел на миловидного мальчика долгим, внимательным взглядом: — Не за чем ворошить прошлое, — произнес он. — Что прошло, то быльем поросло! — И вышел за дверь.

Кэтрин долго ворочалась, несмотря на усталость: рассказ старого кока взбудоражил ее не в меру яркое воображение, заставил мысли метаться под черепною коробкой и надумывать всякое.

С мыслью: «Вот бы наведаться в руины аббатства и отыскать то кольцо» она и уснула. А проснулась от криков и суете, и холодной воды, выплеснутой прямо в лицо…