7 глава

Эден Аддингтон обожал прогулки пешком, еще больше — пробежки до колотья в обоих боках, но бегать «юному джентльмену», как величали его в школе для мальчиков, позволительно лишь во время спортивной игры. Да и то умудрившись не растрепать идеальной прически…

У Эдена с этим были проблемы: его волосы, непокорные правилам, как и нрав (в этом он видел влияние старшей сестры), лежать волосок к волоску не желали и подчас странно вздыбливались самым удивительным образом. Строгий директор ни раз и ни два отчитывал «мальчика» за неопрятность…

Впрочем, это самое обращение «мальчик» казалось Эдену оскорбительным — он давно не ребенок! — и потому взбунтоваться хотя бы неопрятной прической было даже приятно. В остальном он был даже покладистым и сносил школу кротко, как сносят любое необходимое зло…

Если бы только не этот отвратительный воротничок!

Он рванул верхнюю пуговицу рубашки и зашагал по дороге счастливее, чем был секундою раньше. Их экипаж с Томасом на облучке успел скрыться в воротах Раглана, а он все шагал и шагал, вдыхая воздух, насыщенный морем, и радуясь, что вернулся домой. Пусть даже на время… Он увидит родителей, Кэтрин и крошку Мари, младшую Аддингтон, а еще будет странно не застать на кухне Альвину… Старая травница умерла прошлой осенью. Эден по ней горевал, как по родной, вот и сейчас сердце сжалось от горького чувства. Кто там теперь управляется вместо нее? Да и может ли быть этот кто-то «вместо нее»? Казалось кощунством даже представить, что святое святых старой служанки отдано в вотчину новому человеку.

Эден в принципе не понимал, как Альвина могла умереть: ведьмы бессмертны, считал он долгие годы… а потом повзрослел, стоя над могилой служанки с заплаканными глазами. Мама тоже по ней убивалась, он слышал, как она сказала отцу: «Не представляю, как мы станем жить без нее. Альвина долгие годы была как бы сердцем Раглана!» И отец молча кивнул: у него, понял Эден, стиснуло горло.

Кэтрин, его любимая Кэтрин, тогда весь день просидела в пещере у моря, и он знал, что она тоже горюет, пусть и стыдится выказать чувства. Слезы казались ей стыдными, как прогулка без панталон, и она их копила в себе, как алчные люди копят богатство, но Эден не был уверен, что такое сомнительное богатство, как невыплеснутые эмоции, может кого-нибудь сделать счастливее. Он надеялся, Кэтрин однажды это поймет и станет счастливой, как всегда и хотела…

В этот момент порыв ветра прошелся над пустошью, как бы пригладил нежной рукой кудри папоротников и непокорные волосы пешехода. Эден вскинул обе руки и закричал, приветствуя эту скромную ласку… Он любил этот замок, эту долину, и целое море взъерошенных папоротников с одной стороны и настоящее море — с другой! В этом месте была вся его жизнь.

— Мастер Эден! — первой встретила его Джейн, мамина камеристка. Обняла, словно сына, и даже, кажется, прослезилась. — Как же я рада вас видеть! Вы изменились. Стали как будто бы краше!

У Эдена вспыхнули щеки: такие комплименты мужчинам не делают.

— Ну чего ты смущаешь парнишку, — заступился за него Томас, поглаживая кобылу. — Видишь же, мастер Эден стал совсем взрослым! Раздался в плечах… и глядит уже как-то иначе. Что с вами там делают, в этих школах для мальчиков? — улыбнулся, задавая вопрос. — Наверное, чем-то особенным кормят…

— Это вряд ли, стряпню Альвины ничто не заменит! — откликнулся Эден и замолчал, поняв, что сказал.

Все трое разом притихли, и Джейн первой произнесла:

— Теперь ТАМ другая, некая миссис Бут с дочерью. Странная, я скажу вам, особа, скрытная!

— Ты так говоришь лишь потому, что она не болтает по пустякам, да не пускает никого к себе в душу, — возразил ей супруг. — А так готовит она хорошо, мистер Аддингтон высоко оценил ее каул. Помнишь, что он сказал? — И сам же ответил: — «Передайте кухарке, что ее мясной каул приготовлен просто прекрасно».

— Он сказал это из вежливости, — возразила жена.

— Вовсе нет, каул был, действительно, превосходен. Ты сама так сказала, а теперь упираешься, и упираешься лишь потому, что невзлюбила кухарку!

Миссис Флинн взмахнула руками, оскорбленная в лучших чувствах.

— И с чего бы мне делать такое?! — взвилась она. — Мы просто с ней не друзья, вот и все.

Ее супруг вскинул брови, тем самым лишь подтверждая, что супруга лишь подтвердила его собственные слова.

Эден, желая прекратить перепалку, спросил:

— А родители дома?

Джейн, тут же переключившись с супруга на молодого хозяина, изобразила лицом сожаление.

— Ах нет, им пришлось спешно отправиться в Конуэй к мистеру Трелони, тот занемог и просил их приехать. Но вы не волнуйтесь: к ужину они будут. — И указав на белый конверт на подносе в прихожей: — Вот и письмо привезли из пансиона мисс Кэтрин. Тоже дожидается ваших родителей, как и вы!

Эден, поглядев на конверт долгим взглядом, — обычный, непримечательный тонкий конверт, но именно этим вызывающий беспокойство, — снова спросил:

— Значит, Кэтрин еще не приехала?

— Боюсь, нет. Но мы ждем ее со дня на день!

Рука Эдена потянулась к конверту, как бы сама по себе, помимо его собственной воли. —

— Мастер Эден? — с укоризной сказала служанка.

Но он все равно взял конверт и, покрутив его перед глазами, поднял вверх, как бы желая просветить содержимое.

— Мастер Эден! — настойчивей повторила служанка. — Это письмо для ваших родителей.

— … Из пансиона сестры, — дополнил ее слова молодой человек с явной многозначительностью, и они с миссис Флинн хорошо поняли друг друга. — Как считаешь, что в нем?

— Представления не имею, — категорически припечатала женщина. — Мне положение не позволяет вникать в такие вопросы.

Эден поперхнулся улыбкой, насмешливой, но вполне дружелюбной.

— А что, если Кэтрин учудила какую-то шалость, и миссис Чемберс желает огорчить этим родителей? — произнес он. — Понапишет такого, что расстроит лишний раз маму… Отец тоже, конечно же, огорчится, и наши каникулы будут испорчены. — И Эден состроил такую умоляющую гримаску, что сердце служанки не выдержало.

— Ах, мастер Эден, что вы со мной делаете?! — всплеснула она руками.

И вместе, как по сговоренному, они направились в сторону кухни вытворять непозволительное кощунство: вскрывать письмо, адресованное супругам Аддингтон.

Кухня со смертью Альвины внешне осталось все той же: большой очаг, как бы спрятанный за рабочим столом, медная утварь, развешанная вдоль стен, и пряный аромат трав, смешанный с запахами готовящейся еды. Вот только самой травницы здесь больше не было… Ни ее, ни старика Нолана, умершего пятью годами прежде супруги, — зато была незнакомая женщина в белом фартуке, руководившая царившей здесь суетой. Она и три ее юных помощницы: кто ощипывающий гуся, кто шинкующий вилок белой капусты — все разом замерли, завидев Эдена и камеристку хозяйки, переступивших порог кухни.

— Миссис Бут, — поприветствовала Джейн кухарку кивком головы.

— Миссис Флинн, — ответила женщина в фартуке.

Эден с интересом на нее посмотрел — перепалка Джейн с мужем подогрела его любопытство — и увидел невысокую симпатичную женщину средних лет, с правильными чертами лица. Взгляд ее мог бы показаться тяжелым, даже насупленным, не рассмотри в нем Эден усталость, даже печаль. Как будто ей многое пришлось пережить, и женщина разучилась смеяться. И доверять… Возможно, Эден себе это только придумал, но отторжения она в нем не вызвала, что было приятно, ведь он заранее был настроен против любого, занявшего место Альвины.

— Позвольте представить вам мастера Эдена Аддингтона, Тереза, — представила его Джейн, и миссис Бут молча кивнула. — Надеюсь, вы нам позволите задержаться здесь на минутку?

Миссис Бут опять отозвалась кивком и без лишних слов продолжила растирать специи в ступке. Эден уловил аромат черного перца, когда проходил мимо нее к очагу… На нем исходила паром кастрюля, и молодой человек, держа нам ним белый конверт с адресом пансионата, принялся ждать, когда же распарится клей. Этому фокусу его научила сестра… Но правильная во всех отношениях миссис Флинн, как оказалось, тоже знала о нем. Она заслонила его, как могла, от взглядов прислуги и только ждала, когда клапан конверта поддастся, являя свое тревожно-волнующее нутро, испещренное завитками букв директрисы.

— Готово! — наконец, выдохнул Эден, и они с миссис Флинн поспешили из кухни, чтобы прочесть письмо без свидетелей.

Эден еще дорогой вынул листок из конверта и углубился в его содержимое. По мере чтения лицо его становилось все более мрачным, и миссис Флинн, полная недобрых предчувствий, нетерпеливо спросила:

— Ну что там, мой мальчик, с Кэтрин что-то случилось? Бедняжка занемогла? Вывихнула лодыжку? Сломала руку?! — ужаснулась она, так и не получив никакого ответа.

И Эден, совсем побледневший, наконец-то, сказал:

— Пропала из пансиона нынешней ночью, если верить написанному в письме. Ее всюду искали, но не нашли… Миссис Чемберс сочла необходимым известить об этом родителей пансионерки. Она, между прочим, не исключает возможности, что та сбежала нарочно, исполнив угрозу, частенько срывавшуюся с ее языка.

— О да, мисс Кэтти, частенько грозилась сбежать с пансиона! — подтвердила служанка. — Неужели решилась?!

— Иного варианта и в голову не приходит, — ответил ей Эден. — Не похитили же ее, в самом деле?

Миссис Флинн взмахнула руками.

— Что скажет миссис Аддингтон, когда узнает об этом? — выдохнула она. — Бедняжка и так волнуется за мисс Кэтрин, за ее будущее. И вдруг этот скандал! Если только люди узнают… если только заговорят…

— Не узнают, — оборвал ее Эден уверенным тоном. — Не узнают ни родители, ни кто-либо другой, кроме нас. — Джейн выпучила глаза. — Не узнают, так как мы им не скажем, — еще тверже повторил молодой человек. — Я сам поеду в Кардифф и поговорю с директрисой. Уверен, Кэтрин вскоре найдется, и родителям знать ни к чему, что она пропадала! — И с мольбой поглядел на служанку: — Ты ведь мне подыграешь, милая Джейн? Позволишь выручить Кэт из беды без участия наших родителей?

— Мастер Эден… — попыталось было воспротивиться Джейн не менее умоляющим голосом, но хитрец знал заранее, что битва ее проиграна не начавшись. Миссис Флинн никогда не умела отказывать маленькому прохвосту, и что с того, что он обогнал ее в росте и больше не выглядел бедненьким малышом, которым всегда ей казался, — она вздохнула. И Эден понял, что победил…