8 глава

Пансионат юных леди миссис Патрисии Чемберс, окруженный пышной зеленью сада и витой решеткой ворот, располагался на тихой Томазин-стрит, которая за последние годы претерпела ряд значительных изменений: например, обросла фешенебельными домами под светлою черепицей и огласилась звуками проезжавших экипажей, коих прежде здесь редко можно было заметить, то есть из дома в самом предместье превратилась в одно из достопримечательностей района для богачей.

Именно к этому зданию за железной оградой и направлялся экипаж Эдена Аддингтона с Томасом на облучке. Эден хотел было ехать на лошади — что было бы много быстрее — но миссис Флинн категорически воспротивилась «подобного самоистязанию», как заявила она. К тому же, и этот довод оказался решающим, если им встретится «милая Кэтти», сказала она, везти ее в экипаже будет много удобней. Да и вещи ее, если Кэт вдруг попросят из пансиона, подумалось брату, сподручней загрузить в экипаж…

В итоге весь этот час он провел словно в горячке, гадая, что же он скажет рассерженной «драконице», именно так, насколько он помнил по рассказам сестры, та называла злобную директрису. И вот Эден самолично отдавался ей в лапы… то есть в руки, он мотнул головой, и он совершенно не знал, что ей скажет. Эта мысль пришла уже после того, как он уселся в карету и посетивший его было кураж по спасению Кэтрин сменился страхом и неуверенностью.

Итак, что же он скажет?

Чем объяснит свое появление в пансионе?

«Драконица», конечно же, спросит, где мистер и миссис Аддингтон, почему пред ее светлые очи предстал он, а не они. Святая жемчужина Авалона, во что же ты, Эден, ввязался?

Так он терзался дорогой, мечтая, по сути, чтобы она никогда не закончилась, и в то же время проклинал свое малодушие и готов был ринуться в бой хоть со всеми драконами королевства, а в следующий миг снова глядел в окно в тщетной надежде, что они еще даже не в Кардиффе…

Но они были именно в Кардиффе, и колеса их экипажа гремели о брусчатку Томазин-стрит, приближая его к намеченной цели. Эден, отодвинув шторку окна, выглянул на дорогу… И вдруг увидел девушку в голубом легком платье, выскочившую из-за чуть приоткрытых ворот. Кажется, ее кто-то выпустил — Эден заметил мелькнувший за воротами силуэт. Девушка эта, блондинка, причем весьма прехорошенькая, кинулась вдруг чуть ли ни под колеса их экипажа и замахала рукой. Кажется, так она представляла непривычное, судя по всему, действие «остановить кэб».

Эден подумал, что им все равно пришло время остановиться — они находились в двух шагах от ворот пансиона — и подал Томасу знак придержать лошадей. Девушка, одарив Томаса быстрой улыбкой, назвала адрес:

— Виктория-плейс, 21, пожалуйста. — И кинулась к дверце, за которой за ней наблюдал молодой человек, то ли нарочно, то ли по банальной рассеянности, не отличив богатого экипажа от обычного кэба.

— О, — выдохнула она, распахнув дверцу и заметив Эдена внутри экипажа, — я не знала, что кэб уже занят.

В присутствии женщин Эден всегда несколько тушевался, а в присутствии столько красивых и вовсе делался косноязычным.

Вот и сейчас смог выдавить лишь банальное:

— Это не кэб, как вы, верно, не сразу заметили. — Ничего более тонкого и изящного, приправленного веселою шуткой, он, глупый болван, сказать, конечно, не мог, лишь это почти осуждающее: «Вы по глупости спутали экипаж с уличным кэбом».

Но девушка неожиданно не обиделась: окинула экипаж быстрым взглядом, улыбнулась чуть смущенной улыбкой, сделавшей ее, к слову, еще более обворожительной, и, оглянувшись в явном волнении на ворота пансиона, произнесла:

— Если вы истинный джентльмен, сэр, а я вижу, что это именно так, отвезите меня, умоляю, на Виктория-плейс, 21. Это вопрос жизни и смерти! — И протянула ему маленькую ладонь.

Он не сразу понял, что это значит, но девушка поторопила его.

— Пожалуйста, помогите забраться. Не будем тратить драгоценное время на простые условности!

Условностями в ее понимании были ступеньки, которые Эдену надлежало бы опустить, но он просто коснулся женской ладошки и, совершенно пораженный происходящим, втянул юную леди в свой экипаж. Поступил как какой-нибудь тайный любовник, похищающий собственную возлюбленную из стен отчего дома…

— Благодарю. — Девушка плюхнулась на сидение, распластав шелк пышного платья по всей внутренности кареты и даже накрыв им ноги покрасневшего от такой явной неловкости Эдена. — Вы — истинный джентльмен! — сказала она, сложив руки на юбке и улыбнувшись спасителю. После чего выглянула в окно, за ним в тот момент мелькнуло чье-то лицо на тротуаре, и девушка сразу отпрянула, полыхнув испуганным взглядом. — Велите кучеру отправляться, — шепотом попросила она. Так, словно кто-то извне, мог их услышать.

Эден подал Томасу знак, но все как-то автоматически, без участия разума, коий в нем неожиданно замолчал. Или просто-напросто отключился под влиянием как самой необычности ситуации, так и волнующих глаз незнакомки.

Экипаж тронулся, и Эден, глянув в окошко, заметил высокую даму у ворот пансиона. Она пристально провожала взглядом его экипаж, чуть ли ни дыры в нем прожигала, точно так же как тот же дракон, если верит легендам, изрыгал жуткое пламя. Молодой человек зябко поежился…

— Что она делает? — шепнула девушка, вжавшись в спинку сидения.

— Вы о той женщине на тротуаре? — также тихо уточнил Эден.

— Ну да, о драконице, что она делает?

— О драконице… — Эден округлил против воли глаза, но поспешил взять себя в руки. — Эм… она просто смотрит нам вслед. — И не вытерпел: — Вы что же, сбежали из пансиона?

— Не сбежала — на время ушла.

— Вы сбежали! — повторил он с напором.

И почти добавил: «Это у вас, что ли, хобби такое, у пансионерок, сбегать куда ни попади?», но опять же сдержался. Уж больно хороша была незнакомка! Сердиться на такую дольше минуты он вряд ли был бы способен, а портить едва начавшееся знакомство ему не хотелось.

— И что с того? — с вызовом вскинулась девушка. — Станете отчитывать меня, словно грозная маменька? Уж простите, но это явно не ваше амплуа. — И в тот же миг, как будто совсем о нем позабыв, задумалась о чем-то своем.

Какое-то время они ехали в полном молчании, и Эден, крайне на себе разозленный, мучительно соображал, какого лешего он согласился помочь этой странной девчонке. Если выйдет, что «драконица» заметила его в окне экипажа, если узнает, когда он явится к ней… Что будет тогда? Настоящий скандал. Родители будут в ужасе: одна дочь пропала, сын же… помог сделать то же другой.

— Зачем вам нужно попасть на Виктория-плейс? — не вытерпел он и дал волю своему любопытству.

Девушка, словно очнувшись, молча на него поглядела. Вздохнула. Дернула головой. И, наконец, верно, решив не юлить, сообщила:

— Мне нужно там кое-что взять.

— Что именно?

— Вам-то какое до этого дело?

— Такое, что вы сидите в моем экипаже, и это я помог вам сбежать от этой… как вы ее там назвали…

— Миссис Чемберс или, как зовет ее Кэтрин, «драконица».

Эден, услышав знакомое имя, дернулся на сидении.

— Кэтрин… это ваша подруга? — спросил, как можно спокойней, хотя сердце припустило дай бог, он напрягся, чтобы расслышать ответ, так оно грохотало.

— Да, это так, — последовал быстрый ответ. И лицо девушки как-то враз помрачнело…

О чем она думает? В пансионе могли быть десятки девушек с именем Кэтрин, но Эден уверился вдруг, что она дружна именно с той, что носила фамилию Аддингтон. Только сестра, эта несносная авантюристка, могла столь дурно повлиять на подругу: научить ее бегству из пансиона в компании незнакомого человека, мужчины, который мог увезти ее неизвестно куда, будь он кем-то другим, а не Эденом Аддингтоном, джентльменом.

А если они с Кэтрин дружны, то девушка должна знать, где ее отыскать. Куда она подалась, почему и зачем… Но не может же он наброситься на нее вот так сразу, спугнуть ее.

Нет, Эден понял, что должен действовать тоньше, раз уж такая удача свалилась ему прямо в руки, вернее забралась напористо в экипаж.

— Должно быть, она большая шутница, — произнес он. — Наделить директрису столь… эм, дерзким прозвищем!

— Кэтрин такая, именно дерзкая и безрассудная, — отозвалась девица как-то воинственно. И снова враз помрачнела. Определенно знала о Кэтрин что-то такое, что ее огорчало… И дело могло быть не просто в самом ее якобы исчезновении.

—Хотел бы я с ней познакомиться, — произнес он.

Незнакомка смерила его внимательным взглядом, как бы оценивая его шансы понравиться той самой Кэтрин.

Вердикт был неутешительным, и Эдена он очень повеселил:

— Вряд ли вы ей бы понравились, уж извините за прямоту. — И поспешила загладить грубость собственных слов: — Не то чтобы вы были уродливы или что-то такое, — пролепетала она и покраснела, — Кэтрин просто невысокого мнения о мужчинах, и менять его ради вас она, я уверена, бы не стала.

Даже если бы Эден все еще сомневался в личность таинственной Кэтрин, теперь он уверился точно: речь шла именно о сестре. Именно потому его самолюбие было задето значительно меньше, чем было бы, не являйся мужененавистница Кэт его родною сестрой.

— И все же вы меня крайне заинтриговали. Ваша подруга сейчас в пансионе?

Незнакомка пристально на него посмотрела и нахмурила брови.

— Почему вы спросили? — поинтересовалась она.

— Просто так. Пытаюсь поддержать разговор!

— Не пытайтесь, — откликнулась девушка. — Мы не на светском приеме. К тому же мне надо подумать…

— О чем же?

— Вы всегда такой любопытный?

— Вовсе нет. На голодный желудок я бываю и вовсе невыносим! — Сказал Эден и сам же опешил от собственных слов.

Незнакомка головой покачала. Ее белокурые волосы заплясали вокруг головы, словно нимб…

— Тогда я надеюсь, вы всегда будете сыты, иначе упаси бог ваших близких.

Она дерзила так явно и беззастенчиво, что Эден ей восхитился. Еще больше, чем секундой назад, когда любовался белокурыми волосами… Наверно, он привык к дерзостям Кэтрин, и дело было лишь в этом.

В этот момент остановилась карета, и Томас сказал:

— Виктория-плейс, 21.

Вся воинственность незнакомки мгновенно сменилась нервическим нетерпением. Она пристукнула ножкой, вцепилась в сидение побелевшими пальцами, прикусила губу, но явно не торопилась покидать экипаж…

— Мы на месте, — напомнил ей Эден.

И девушка, распахнув большие глаза, с мольбой прошептала:

— Помогите мне, очень прошу. Я думала, что смогу, но теперь сомневаюсь…

— В чем сомневаетесь?

— В том, что пролезу в окно в этом платье. — И более экспрессивно: — Я в нем застряну! Как пить дать, застряну, и что мне делать тогда? Торчать там, пока не поймают?

Эден, в очередной раз, сбитый толку, глубокомысленно предложил:

— Может быть, просто не стоит этого делать, лезть в окно, я имею в виду. Можно ведь зайти через дверь!

— Через дверь не могу: слуги меня сразу узнают и доложат отцу.

И, услышав такое, Эден окончательно растерялся, а вернее, в очередной раз убедился, что понять женщин так же непросто, как и осмыслить законы вселенной.