Глава 14

Когда Брэниганы уехали, Март еще некоторое время пошатался по дому, а затем поднялся на второй этаж и лег спать. Однако уснуть быстро не получилось.

В голову то и дело лезли мысли о Корнелии, в то время как куда логичнее было бы думать о предстоящей ночи и встрече с сестрой. В игре, затеянной Витой, поднялись ставки. Вернется ли он вообще домой после своего очередного визита в лагерь?

Но перед глазами упорно стоял образ темноволосой девушки с огромными доверчивыми глазами.

Когда Корнелия с аккуратно уложенной прической и тщательно затянутой шнуровкой платья спустилась утром в гостиную, она выглядела бодрой и отдохнувшей. Они вместе выпили кофе, и девушка не возразила ни полусловом, когда брат строго напомнил ей, что пора домой.

С Мартом они почти не разговаривали: лишь общие фразы, шутки за утренним кофе. Только когда уже переступала порог, Корнелия на мгновение задержалась и коснулась руки мага.

– Спасибо, – прошептала одними губами и поспешила за заждавшимся и все еще недовольным Брэниганом к воротам.

Мартин выдохнул с облегчением: поняла.

Как Март и просил, Пьетро разбудил его, когда на улице было уже совсем темно, а сам подросток собирался идти спать.

– Вас не будет всю ночь, господин? – осторожно спросил Пьетро, пряча глаза.

Март замер с одной рукой в рукаве плаща.

– Боишься оставаться один?

Мальчик мотнул головой.

– Нет, господин, просто…

Конечно же он боялся.

– Петь… – Маг подошел ближе, коснулся плеча воспитанника. – Дом покрыт таким слоем защитных чар, что они будут убивать птиц при подлете. Ты мне веришь?

– Не надо птиц! – вскинулся Пьетро и уставился на мага огромными от возмущения глазами.

Март улыбнулся.

– Это образно. Птицы чувствуют подобную угрозу на расстоянии и не станут приближаться. А ты можешь спокойно спать. Дом считает тебя «своим» и не позволит войти сюда постороннему.

Петька надломленно кивнул и снова отвернулся.

Увы, Мартин не мог ни остаться, ни взять мальчика с собой.

Лес был все еще мокрым после вчерашнего ливня; дневное солнце не сумело пробиться сквозь плотно прилегающие кроны деревьев, чтобы высушить следы бушевавшей прошлой ночью стихии. Ноги коня вязли в разбухшей от влаги почве, сбитые потоками воды листья липли к шкуре животного и плащу наездника. Март натянул капюшон поглубже и постарался абстрагироваться от возмущенного фырканья Мрака, который, не стесняясь, всю дорогу ругал хозяина на своем лошадином языке, время от времени оглядываясь и скаля зубы.

Лагерь встретил мага тишиной. За пределами защитного контура не было тихо; лес жил своей ночной жизнью: шелестела трава на ветру, ухали совы, трещали ветви деревьев, задеваемые другими ночными жителями лесного массива. А стоило переступить за границу отгороженной рунами территории – все стихло. Вернее, люди, как и всегда, сидели у костров, пили, ели, разговаривали, кто-то пел, но едва Мартин появился, как все звуки мгновенно смолкли. Поляна будто замерла, тишина навалилась внезапно, словно по приказу невидимого дирижера. Должно быть, сейчас можно было бы услышать даже жужжание мухи на противоположном конце лагеря; но установленный Витой «купол» конечно же не пропускал насекомых.

Люди начали вставать со своих мест. Молча, зловеще. Никто из них не потянулся к оружию, не попытался применить магию, однако по напряженному выражению лиц было очевидно их отношение к незваному гостю. Из «своего» за одну ночь Мартин превратился в чужака.

– Доброй ночи, братец! – из-за спин соратников вынырнула щуплая фигурка сестры; Вита улыбалась. – Ну, чего все встали? – Она шутливо «боднула» кулаком в плечо ближайшего к ней мужчину. – Мы же обсуждали: это мой брат, и ему здесь всегда рады.

«Пока я не скажу иначе», – ясно говорила ее хитрая улыбка.

Март окинул взглядом поляну. Сколько их здесь? Он думал раньше: около полусотни. Однако или он ошибался, или количество сподвижников Шкипера за несколько дней выросло втрое.

– Пошли, братец, – махнула ему Вита, произнеся обращение с явной издевкой. – Поговорим.

Мартин передал коня подоспевшему конюху. Не сделали бы с ним чего… Но спорить сейчас казалось бесполезным. Не считая Виты, Март был сильнее любого из присутствующих на этой поляне. Однако их собралось много, слишком много, чтобы в случае боя он имел шанс остаться в живых.

– Поговорим, – спокойно кивнул Мартин и пошел за сестрой.

За ними молча последовали еще четверо крепких мужчин. Уровень их дара Март определил как четвертый-пятый.

Вита первой вошла в палатку, зажгла светильник и вальяжно развалилась на кровати; потянулась к бутылке на столике.

– Будешь? – отсалютовала вошедшему вслед за ней брату.

Полог за его спиной уже опустили. Четверка сопровождающих осталась у входа, не стала мешать, но и уходить явно не собиралась.

– Мне не нравится местный сорт вина, – отказался Март.

Сестра хрипло хохотнула и щедро плеснула кисло пахнущую жидкость в свою кружку.

– Значит, от того, чтобы гордо назваться благородным именем Виттор Викандер, ты отказался. А от дешевого вина воротишь нос. – Она сделала большой глоток, все еще посмеиваясь. Как еще не захлебнулась. – Забавные у тебя приоритеты, братец… Кстати! – с грохотом вернув посуду на столик, Вита вытерла губы рукавом. – Я тут вспомнила недавно, у нас же одно время жил в конюшне кот. Помнишь? Серый такой, с одним ухом. Так Эльза прозвала это чудище Мартик, когда кормила его объедками с нашей кухни. Что, правда приятнее называться кличкой блохастого мешка, чем именем родного отца?

Ее губы все еще смеялись, а глаза – нет; взгляд стал пристальным, злым.

– Долго готовила шутку? – спокойно поинтересовался Март.

Вита скривилась.

– Вот черт… Раскусил… А помнишь, как Мартик однажды пропал, а ты еще рыдал, как баба, помнишь?..

Он помнил, им с сестрой было лет по семь. Вита никогда не любила животных и высмеивала брата то за игры с дворовыми собаками, то за желание обзавестись собственным конем. Кота, прикормленного доброй кухаркой, сестра и вовсе терпеть не могла, все время жаловалась матери, что он принесет в дом блох, и просила проверить свои идеальные волосы на предмет насекомых. К слову, умный кот и сам обходил хозяйскую дочь десятой дорогой, а в дом на памяти Марта не заходил ни разу.

– …Я разбила копилку и заплатила конюху за то, чтобы он увез животное в лес или утопил в реке, – победно закончила Вита, гордо вскинув подбородок. – Уж не знаю, какой метод он в итоге выбрал, главное – это блохастое чудовище больше не ошивалось возле нашего дома.

Март молчал. Просто смотрел на сестру и молчал. Она ждала его эмоций, не ждала – жаждала. Пыталась ужалить побольнее, добиться всплеска. Однако ее слова возымели не больше толка, чем если бы волна ударила о каменный парапет: брызгала – и только.

Он присел на подлокотник кресла, сложив руки на коленях.

– Его звали Мартиш.

– А, да? – Вита невинно заморгала. – Какая разница. И не притворяйся, что тебе все равно, знаю, что притворяешься. Тебе неприятно слышать правду. – Голос зазвенел. – Так же, как и мне было неприятно, что мой родной брат мне солгал.

Вот так – сразу к нападению, пропустив этап защиты.

Март изогнул бровь.

– И поэтому ты решила обыскать его дом?

Сестра грохнула кружкой по столу.

– А у меня был выбор?! – возмущение в каждой черточке, в каждом жесте. Этакий праведный гнев.

Март лишь покачал головой. Действительно, разве у нее был выбор? Что же еще она могла предпринять, как не натравить чокнутого садиста на подростка и инвалида? И не имелось никакого смысла напоминать сестре, что выбор есть всегда. У Виттории Викандер с детства была своя правда.

Не получив ответа, Вита закатила глаза.

– Хоть книгу не сжег. – Она скривилась. – Во имя общего блага. И на том спасибо.

– Знал бы, к чему это приведет, сжег бы, – честно ответил Мартин.

Вита фыркнула. Помолчала, баюкая в руках пустую кружку.

– Поделишься, где ее заполучил? – заговорила она затем вполне миролюбиво, словно переключившись. – Прежний глава, – сестра кивнула на стенку палатки, имея в виду лагерь и его обитателей, – годами гонялся за подобными книгами. Мне повезло, что я умудрилась стащить несколько листов у одного дурачка, толком не понимающего, что это и зачем, так что тут меня приняли с распростертыми объятиями. Сначала мы с бывшим главой вместе собирали листы то там, то тут. Потом вот Глу со своей жадностью подвернулся под руку. А ты – раз! – и целая книга.

Чего Мартин не собирался делать, так это откровенничать. Теперь он не удивился бы, если бы Вита, узнав правду, тут же отправила кого-нибудь к Гелене Роуг, как к Шелли.

Он лишь дернул плечом на ее вопрос.

Спросил сам:

– Это ты убила его?

– Кого?

– Того, кто собирал сопротивление до тебя?

Вита самодовольно улыбнулась.

– А сам-то ты как думаешь? – Вопрос отпал. И не то чтобы это стало для Марта откровением, просто добавило еще несколько штрихов к реальному портрету его сестры, которого он так долго не желал видеть. – Кстати, книга дурацкая, согласись? – Вита вновь потянулась к бутыли. – Ни оглавления, ни поиска. Пришлось разодрать ее на страницы и посадить за их изучение сразу десятерых, чтобы они нашли то, что мне нужно. – Март не сдержал усмешки. – Что? – тут же вскинулась Вита.

– Ничего, – ответил он, улыбаясь и снисходительно глядя на сестру.

Теперь ее десять человек могут вечно сидеть над книгой, чтобы быстро найти то, что понадобится их главарю. Или могут сделать каталог и вставить закладки. Только если книга определяла по крови уровень мага, «напоившего» ее, кто знает, какие еще чудеса она могла показать, будучи целой? Может, и правда – все к лучшему?

– Не притворяйся, что знаешь больше меня, – огрызнулась сестра. – Мы уже изучили книгу вдоль и поперек. Осталось изготовить щипцы, и мы сможем в мгновение ока снимать серьги с любого – никакой траты резерва, боли и прочего.

– Нужна кровь восьмого уровня, – напомнил Март.

Вита закивала с таким видом, будто они обсуждали на кухне рецепт вишневого пирога.

– Это, конечно, проблема. Ты, случайно, не знаешь, что это за уровни? – Мартин промолчал. – Вот и я не знаю. – Сестра неверно истолковала его молчание. – Думаю, имеется в виду кто-то сильный, – гордо задрала нос. – Вроде нас с тобой. Между прочим, мои помощники рекомендовали мне пустить на кровь тебя. – Она хохотнула. – Вдруг подойдешь. Но я же не бесчувственная – проводить эксперименты над родным братом. Мои люди уже выехали. В столице нет никого подходящего, но в провинции обретается не один сильный маг: не подойдет кровь одного, так найдем другого.

Марта замутило, когда он представил, как Вита выпускает кровь то из одного, то из другого попавшего к ней мага, пытаясь найти такую, какая соответствует «рецепту». А ведь без целой книги уровень уже не узнаешь…

– Вит, что ты задумала? – спросил он прямо.

Сестра хитро покосилась в его сторону.

– Вопрос из любопытства или решил присоединиться?

Мартин скептически изогнул бровь.

– Тебе нужна помощь в пускании крови?

Выпив очередную порцию вина, сестра громыхнула кружкой о стол и поднялась на ноги; шагнула к брату. Март напряженно следил за каждым ее движением.

Когда он перестал доверять ей настолько, что уже не удивился бы, если бы она прямо сейчас ударила его ножом в живот или чиркнула по горлу?

Должно быть, последние мысли были написаны на его лице, потому как Вита остановилась, будто налетела на невидимую стену.

– Эй, ну ты чего? – Кажется, действительно растерялась, часто заморгала. – Что бы я ни говорила и ни делала, ты мой брат, братик. – Вита наконец преодолела разделяющее их расстояние и обвила его шею тонкими руками; прижалась к боку. – Я просто дразню тебя, ты же знаешь. Любой, кто всерьез предложит мне убить тебя, будет повешен на первом же дереве. Я люблю тебя больше всех. Даже такого глупого и принципиального. Я жизнь за тебя отдам, глупенький.

Больше всего ему в этот момент хотелось вырваться из удушающих объятий и уйти, но он стерпел. Сидел с каменным выражением лица и позволял прильнувшей сестре гладить его плечо.

– Давай наконец вместе раскачаем этот мир, – шептала она. – Ты и я, Виттор и Виттория Викандер. Отомстим за родителей, вернем черным магам их законное место в обществе. Ты же тоже хочешь этого, правда? – Он молчал, и сестра сочла это знаком согласия. – Придется, правда, убрать короля и его семейку, но ты понимаешь, что иначе никак. Подчистим верхушку белых, оставим только тех, кто готов работать на нас. А потом, представляешь… – Она резко отодвинулась, чтобы заглянуть брату в глаза. – Мы можем сами стать королем и королевой. Королевский род Викандеров, как тебе? По-моему, звучит отлично.

Вита смотрела на него с восторгом и совершенно дикой улыбкой, которая постепенно начала стекать с ее лица, когда она поняла, что брат не разделяет ее восторга.

– Ты в своем уме? – Он не удержался от вопроса.

Сестра возмущенно спрыгнула с его колен, куда, как кошка, успела забраться несколько минут назад; нервно заходила по пустому пространству взад-вперед.

– Ты считаешь меня жестокой, но ты не прав! Сколько крови пролилось, когда вводили серьги! Сколько жизней было погублено! Костры горели по всей Реонерии, ты же знаешь!

– Знаю.

Из так называемой мирной реформы введение ограничивающих артефактов пятнадцать лет назад превратилось в настоящую бойню. И не серьги стали виной нового положения черных в обществе, а постоянные гонения со стороны короны. Черные возмущались – получали отдачу. Бунты – казни, бунты – казни. Все успокоилось только спустя пять лет, и последнее, чего бы Мартин хотел, это возвращения тех кровавых времен.

– Белые не бойцы, – с энтузиазмом продолжила Вита, когда до нее дошло, что он не спорит, а, наоборот, внимательно слушает. – Если мы снимем серьги хотя бы с тех, кто сейчас присутствует здесь, мы сможем напасть. Благодаря книге мы сумеем на первое время просто отрезать от столицы армию. Попробуют пробиться – кинем на них «живой огонь», об этом тоже написано в книге. Показательно подожжем пару отрядов – остальные принесут нам присягу, и не придется никого больше убивать. Разберемся с королем – займемся провинцией. Мы сможем освободить всех наших. Мы наконец восстановим справедливость. – Вита замерла прямо напротив брата, с надеждой заглянула ему в глаза. – Понимаешь?

Он понимал, и ему хотелось провалиться сквозь землю.

– А если я тебя не поддержу?

Вита скептически ухмыльнулась.

– Сдашь Лионару? Ты? Родную сестру? – и сама же ответила: – Во-первых, король тебе не поверит, а пока будет разбираться с тобой, мы снимемся с места, и только нас и видели. Про многоголового змея я тебе уже говорила, поэтому, даже если со мной что-то случится, мои люди будут придерживаться плана. Ну, и во-вторых… – Она снова приблизилась, наклонилась так, что между их лицами поместилась бы только ладонь. – Ты меня не сдашь. Ты же мой брат, я тебя знаю. Ты не предаешь тех, кто тебе верит, никогда. – (Перед глазами тут же встали могила Карда, размозженный череп Густава, испуганно распахнутые глаза умирающего мальчика Бориша…) – Дай мне слово, что ты не пойдешь к королю, – ласково улыбнулась Вита, внимательно следя за выражением его лица. – И я отпущу тебя с миром. Так… – Она дернула плечом. – На всякий случай, для спокойствия моих помощников. А когда определишься – придешь ко мне. Я тебе всегда рада.

Март поднял на нее глаза.

– А если не приду?

– Значит, будешь наблюдать со стороны. – Она протянула руку и ласково провела по его щеке. – Я правда очень хочу, чтобы в этой войне ты стоял со мной плечом к плечу. Но, братик, если ты не сможешь, я пойму. – Убрав руку, Вита коснулась его кожи губами; они были холодными, от нее пахло костром и кислым вином. – На этот раз я рассказала тебе все как есть. Подумай, пожалуйста. Тебя выпустят из лагеря и впустят, когда ты захочешь вернуться. – Она, улыбаясь, отступила спиной вперед. – Не подведи меня, братик.

Март ей поверил – Вита его и правда любила своей, собственнической, особенной любовью. Так любят игрушки: приятно, когда они рядом и радуют глаз, а когда надоедают – можно убрать их в чулан.

– Не подведу, – ответил он, встав и теперь возвышаясь над ней. – Мое слово, что я не сдам тебя королю, у тебя есть.

Улыбка Виты стала шире: игрушка поступала так, как требовалось хозяйке.

– Я очень тебя люблю. Возвращайся.

И она крепко обняла его на прощанье.

Он не запомнил дорогу назад.

Снова пошел дождь, на этот раз – мелкий и надоедливый. Как и обещала Вита, его без проблем выпустили из лагеря, отдали коня; кто-то даже дружелюбно пожелал счастливого пути – он не обратил внимания.

А потом мелкие противные капли оседали на лице, мокрые ветви норовили попасть в глаза, а вечно недовольный Мрак опасливо притих, безошибочно чувствуя настроение хозяина.

Защита стояла нетронутой; Пьетро мирно спал в своей комнате на втором этаже, правда, оставил включенным свет в гостиной.

Сознание отмечало эти факты, словно в полусне. В том же состоянии Мартин отвел коня в стойло и расседлал; налил воды в поильник, действуя механически, бездумно.

А когда он покинул конюшню, хлынул ливень. Холодный и громкий, с грохотом рушившийся на землю.

Март сбросил плащ, повесил его на перила крыльца и просто стоял, позволяя ледяным струям хлестать себя по запрокинутому кверху лицу, плечам и груди.

Вита была права: практически все, что она задумала, однажды уже случилось. Лионар уничтожил весь их род – Вита хотела сделать то же с его семьей. Король убил сотни несогласных с ним черных магов – она собиралась точно так же разделаться с белыми. За небольшим исключением: в ее случае под жернова «справедливости» попадут еще и тысячи ни в чем не повинных людей.

Тысячи… Зачем? Чтобы отомстить? Чтобы, как она однажды заявила, отец смог ею гордиться?

«Запомни одно, – сказал родитель своему малолетнему сыну в тот вечер, когда они виделись в последний раз. – Ты Викандер. За этим именем история, честь и гордость. Викандеры не преклоняют коленей, но служат верно и никогда не предадут тех, кто от них зависит»…

«Верность и честь», – было написано на их семейном гербе, под мечом и рукой с растопыренными пальцами в черной перчатке…

Верность и честь…

Верность – это поддержать сестру, готовую превратить королевство в кровавое месиво?

Март невесело усмехнулся собственным мыслям, опустил голову, позволяя струям дождя и дальше бить его по плечам, а теперь и по затылку.

Если верность кроется в этом, то в чем же тогда честь? Не в том ли, чтобы поступать по совести?

Вита была права и еще кое в чем: он не сдаст ее королю в первую очередь именно по той причине, которую она с удовольствием ему озвучила, – Лионар не поверит, расценит его слова как ловушку и тем самым даст людям Шкипера фору.

Что он мог сделать? Самому попробовать все это остановить? Собственноручно убить сестру? Но ведь она не просто так говорила о многоголовом змее и была уверена в своем плане.

Март сел на нижнюю, не прикрытую навесом ступень крыльца, все еще оставаясь под лютующим дождем.

Верность и честь, говорил отец? А к чему из них относится то, что он только что на полном серьезе думал об убийстве родной сестры, воссоединение с которой пятнадцать лет было едва ли не единственной целью его жизни?

Черное небо прорезала молния. Потом еще и еще. В вышине громыхнуло; дождь полил с новой силой.

«Если верность – это быть верным сестре, то что же тогда такое честь?» – Мысль эта так и гремела у него в голове вместе с новыми раскатами грома.

Когда Мартин наконец встал, подхватил плащ и поднялся по ступеням крыльца в дом, он уже знал, как поступит.